Дракон цвета любви

– Да.
– Химеры ползут к ним, но поскольку в храмах давно не приносились жертвы и никого не было, они чувствуют храмы достаточно слабо. Попадают в какую-то зону – и начинают ощущать. Верно?
– Да.
– Раньше, когда храмы были активны, они массово ползли к храмам Аласты. Сейчас – нет.
– И снова – верно.
– Ты хочешь мне сказать, что какая-то падла решила приносить жертвы Аласте?!
Алимара шевельнула хвостом. У драконов это равнозначно пожатию плечами.
– Вряд ли это возможно. Храмы забыты, алтари разрушены…
Я вспомнила свое общение с Аластой. М-да. Лишний раз туда никто не пойдет.
– Но теоретически?
– Может быть и такое.
Теперь настал мой черед размышлять:
– Оба нападения были в Санторине. Погоди-ка… Алимара, а ты вообще знаешь о том, как поклонялись Аласте?
– Да. Кровь, вино и мед лили на ее алтари.
– Кровь?
– Желающий пожертвовать богине отдавал свою кровь. По доброй воле. Можно было еще провести ночь возле алтаря, спать там…
– Зачем?
– Богиня могла заглянуть в твои кошмары. И если ты выдержишь испытание самым большим своим страхом, она могла снизойти к твоей просьбе.
– Брр. Интересно, ради чего можно на такое согласиться? – Меня аж передернуло. Судя по всему… кошмары, страх, кровь – вот чем питается богиня? Диета, епт-компот!
Был и у меня свой страх. Может, кому и смешно, но не мне, это уж точно.
Говард Лавкрафт.
Моим страхом были его рассказы. И жуткие Древние, которые готовы вторгнуться в наш мир, и тени над Иннисмаутом [5]…
Иногда я думала, что мэтр и правда заглянул в другой мир. И принес оттуда истории. А свой разум – часть его – оставил в жертву ИМ. Впрочем, сейчас это было неважно.
– Аласта – богиня мертвых. На что бы ты пошла, чтобы она не забирала близкого тебе человека?
Вопрос был словно удар. Ответ получился таким же:
– На все.
Я бы и Ктулху щупальца выдрала. За родных, за близких… плевать мне на все ужасы!
– Вот. Поэтому я и говорю – сейчас такого нет.
– Хм-м-м… интересно, а что есть? Какие вообще жертвы принимала Аласта? Ну, то есть… это же символы, верно?
– Не понимаю? – настал черед удивляться Алимаре.
Я попыталась сформулировать то, что чувствовала:
– Если я правильно понимаю, богам от нас не нужны какие-то материальные вещи. Им нужно нечто другое. К примеру, Лелее – любовь и страсть, Даннаре – желание плодиться и размножаться… как-то так? Сантору – бой? Азарт схватки, восторг победителя, отчаяние побежденного… Правильно?
– Перед алтарем Сантора некогда устраивали поединки. И сейчас устраивают. Бои посвящают Сантору, да…
– То есть энергия боя. А Аласте тогда что?
– Неужели ты еще не догадалась? Боль и смерть. Но смерти она получает и так, а вот боль, страх, ужас…
– Гаввах? – вспомнила я Даниила Андреева. [6]
– Не понимаю.
– Примерно то же самое, но одним словом. Человеческое страдание, человеческий ужас, как-то так.
– Да, наверное. – Алимара еще раз шевельнула хвостом.
– Когда начались нападения химер, народ ломанулся в храмы. То есть приманка была преотличная.
– Потому и храмы забросили. Подметили, что стоит там провести ночь, и туда тянет химер…
– А сейчас их опять тянет. – Я задумалась. – Алимара, скажи, я могу прийти еще раз? Мне надо посидеть над картой, подумать…
– А если я откажу?
– Я все равно приду. Но буду мучиться угрызениями совести, – нагло ответила я.
Драконица ухмыльнулась:
– Приходи. У тебя нет дочери?
– Пока нет. Но если будет – я вас познакомлю, – твердо решила я. – Виола – лучшая, номы и тебе найдем подругу.
– Вырасти дочь и приводи. Посмотрим, – еще раз оскалилась Алимара. – И так приходи, если будет необходимость.
 
– Приду. Спасибо.
– До встречи.
– До встречи.
И только за утлом, выйдя из пещеры и пройдя еще пару сотен метров, завернув несколько раз за угол и спрятавшись под надежным крылышком Виолы, я позволила себе расплакаться.
– Виола… спасибо тебе!
– Не за что.
– Мне было не так страшно рядом с тобой. Правда…
Драконица поддержала меня кончиком крыла.
– Ты отлично держалась. Алимара обещала мне подождать, покау тебя появится дочь. Это – честь. Она уже лет пятьсот не выбирала себе подругу.
– Если появится – пусть пробуют, – согласилась я.
У меня были сомнения в появлении на свет моей дочери. С другой стороны, рано или поздно, наверное, придется? Пусть без любви, но люди ведь и так живут? Вот Хавьер жил…
Мучился…
И я собираюсь. Дура я, наверное?
– Нет. Мы с тобой пока еще маленькие.
Я себя такой не считала, но решила не спорить с Виолой. Хочется скромной тридцатиметровой бронированной ящерице побыть маленькой и хрупкой?
Вот и отлично, не будем ей в этом мешать. А меня ждет эс Перез.
Он еще не знает, но он меня ждет. И эс Чавез, и Хавьер. И пусть только кто-то попробует открутиться от разговора.
Еще, наверное, раэна Ледесму взять. Математик он – лучший. Лучше меня, я-то все учила в школе, спасибо Виктории Львовне, а вот он…
Он многое узнал от меня и ведь усвоил, переработал, подстроил под местные системы… он – гений. И поэтому он мне тоже пригодится.
– Каэтана, а совесть у тебя есть?
– Нет. А что?
– Может, до утра подождешь? Хотя бы?
Я только зубами скрипнула.
До утра! Я тут рехнусь до утра!
– А ты еще побегай? – с невинным видом предложила драконица.
Пинать ее по лапе было неудобно, а с крылом ничего не поделаешь, оно по ощущениям как сверхплотная резина. Пинай, не пинай – не поможет. Это в сказках крылья драконов все такие хрупкие и тоненькие. А в реальности – как бы они выдерживали напор воздуха, будь непрочными? Такую перепонку порвать – как баскетбольный мяч укусить. Пришлось ограничиться злобным шипением.
Виола на это дело решительно махнула хвостом.
– Пошли полетаем?
Действительно, а что это я? Не спится, не сидится? Ну и пусть его! Вся сбруя у меня тут, летный костюм тоже есть – в запасе. Одеваемся – и на крыло!
– Наконец-то умные мысли появились!
Вот. Может, у меня в полете их и прибавится? Хорошо бы…
Да, на крыло!
 
Интерлюдия
 
1
Матиас Лиез поскребся в рассохшуюся дверь старого дома даже с некоторой опаской.
Та зловеще скрипнула. Мужчина поежился и сделал шаг назад.
Поймите правильно, эс Лиез никого и ничего не боится. Но есть некоторые вещи, которые и самого храброго мужчину заставят оторопеть.
Одна из них – ведьма. Хотя все бабы немного, но ведьмы. Только на свой лад. Но тут-то живет настоящая. Ему правду сказали…
Да, ведьма.
А что еще делать, если нужно зелье, да не абы какое, а особенное? И Матиас попробовал еще раз постучать. На этот раз заскрипела не дверь, а ступенька под его ногой, но так же противно и тоскливо. Брр…
Дверь медленно открылась внутрь.
На пороге стояла ведьма.
Старая, противная, горбатая, из-под платка виден морщинистый подбородок и пряди седых косм, морщинистая же рука сжимает свечу.
– Чего тебе, юный эс? Что привело тебя в мой дом?
Матиас собрался с силами и мыслями:
– Я… меня… мне нужно зелье.
– Ну, заходи.
И Матиас послушно шагнул через порог, в душе обмирая от страха.
Ведьма точно была настоящая. Об этом говорили и связки трав и грибов под потолком, и здоровущий филин, сидящий на своем насесте… На гостя птица посмотрела так, что Матиас чуть через стену не вышел. Жуть жуткая.