Не допивай ближнего своего (СИ)

— Скажем проще, я вообще не верю, что можно любить кого-то, — наблюдая за ладонями вампира, ответил юноша. — Нет, насилия, как насилия я от Лена не жду, но то, что он так просто возьмет и отступит, если ему сказать нет — это фантастика, да ты и сам это понимаешь.
— Лен упрямый и своевольный, сдаваться он не умеет, будет пытаться достучаться до последнего, объяснить на своем птичьем языке, где лучше, но если отклика не последует… Он отпустит раз и навсегда. Ты действительно так сильно хочешь уйти?
— А что, очень похоже? — ответил вопросом на вопрос Рома и добавил, странную для вампира фразу. — Извини, еврейские корни напоминают о себе.
Бриссор потянулся всем телом, специально красуясь перед человеком и полюбопытствовал:
— А что значат эти корни? Какая-то особая связь с предками? Нечто кармическое? Или ментальное?
— Эм… Не совсем. Вообще-то, так просто говорят, что если кто-то отвечает вопросом на вопрос, значит у него предки — евреи, — замялся человек, не совсем уверенный в том, что способен объяснить нормально данную фразу.
— Любопытно, — Бриссор почесал затылок, — У нас этому разведчиков специально учат.
Мужчина прыжком поднялся на ноги и предложил:
— Ну что, отдохнули и пошли дальше?
— А у нас это считается плохим тоном, — признал Рома. — Ладно, пошли.
Юноша посмотрел вниз, рассчитывая, как спрыгнуть с ветки и при этом попасть на забор.
Вампир протянул руки и мягко поднял Рому за талию, вот только опускать не спешил, ненавязчиво прижал к себе, чтобы едва касаться друг друга, и посмотрел в настороженные и немного удивленные глаза снизу вверх.
— Ты красивый. Яркий и живой, с искрой огня внутри и мне тебя хочется поцеловать, — Бриссор улыбнулся немного грустно. — А теперь можешь начать возмущаться или вывернуться из рук, как ты обычно это делаешь.
— Не люблю делать то, что от меня ждут. Это, как правило, не эффективно, — заявил Рома, быстро чмокнул мужчину в нос и попросил. — Все, ставь, а то мне неудобно в воздухе болтаться.
Бриссор искренне рассмеялся и опустил его рядом с собой.
— Вперед или обратно?
— Вперед… — задумчиво сказал Рома… И неожиданно бросился бежать, словно надеясь удрать от вампира.
Глаза Бриссора загорелись азартом, резко выдвинулись и исчезли клыки, а глаза на секунду мигнули желтым пламенем. Хорошо, что Рома этого не видел. А потом вампир сорвался с места, приглядывая за человеком, готовый в любой миг подхватить, он держался в шаге позади.
Донор и не рассчитывал удрать, просто приятно было резвиться, размять ноги после долго сидения сначала на одном корабле, потом на другом. Как только высота снизилась, Рома спрыгнул на землю и, пробежав по узкой тропке между кустов, шмыгнул в проулок. Вскоре под ногами появился асфальт, а донора с вампиром вынесло к шоссе.
— Где это мы?
Бриссор встал рядом с запыхавшимся и раскрасневшимся от долго бега человеком.
— Я точно не знаю, если честно, — отдышавшись, признал донор. — А какая, собственно, разница? В любой момент можно вызывать такси и вернуться домой.
Оглядевшись, и уловив краем глаза одному ему известную цель, Рома добавил:
— Кажется, наши планы немного изменились, если ты не против.
— О, — Бриссор ткнул пальцем куда-то в сторону. Рома приметил вывеску бара с пирамидой шаров рядом. — У нас есть такая игра. На всякий случай расскажешь ваши правила. Пошли скорее!
Вампир нетерпеливо схватил Рому повыше локтя и потянул в бар. Бильярд Бриссор обожал, более того, почти никогда в него не проигрывал.Тяжело вздохнув, Рома поплелся за вампиром.
— Все хорошо, только какие я тебе правила могу рассказать, если ни разу в бильярд не играл? Можно я буду придумывать их по ходу игры? Тогда у меня будет стопроцентная уверенность в том, что я выиграю.
— Хитрый, — вновь рассмеялся Бриссор. — Ничего-ничего, свои придумаем. Главное начать, тебе понравится, вот увидишь.
Полутемный бар, с обстановкой в стиле Америки из старых вестернов радушно принял еще двух посетителей. Рома с какой-то обреченной отстраненностью смотрел на то, как Бриссор договаривается и получает в их распоряжение бильярдный стол. Как вампир расставляет шары, отдает ему кий и, не выдержав, спрашивает:
 
— Ну и?
— Вон тот белый шарик — биток. Бьешь по нему так, чтобы «пирамида» раскатилась. Первый закаченный шар определит, кому какие расцветки достанутся: однотонные или полосатики, — объяснял вампир, уже примеряясь к столу, любовно гладя зеленый бархат стола, касаясь деревянных бортов. — Мелком обрабатывают конец кия, а сам кий держат вот так.
Бриссор прогнулся в спине, и Рома невольно залюбовался. Сильный, статный, высокий мужчина. Широкие плечи, длинные стройные ноги, узкие бедра и жгучие черные волосы с упрямым подбородком на скуластом мужественном лице. Вампир вопросительно уставился на Рому и двусмысленно подвигал кием, словно намекая на большее, между пальцев, спросил:
— Все понятно или ты так мной засмотрелся, что все прослушал?
Донор покраснел, и буркнул:
— Конечно, запомнил. Делать мне больше нечего, как тобой любоваться.
Обойдя стол по кругу и выбрав самый удобный ракурс для наблюдения: чтобы с одной стороны и стол было видно, но с другой — Рома теперь стоял за спиной мужчины, и не обернувшись, вампир не смог бы точно сказать, на что именно смотрит донор.
— Давай, разбивай…
Демонстративно качнув бедрами, Бриссор примерился и мощным ударом разбил «пирамиду», впрочем, ни один из шаров в лузу не попал и вампир уступил место донору. Приглашающе кивнул в сторону стола.
— Твой черед.
Улыбнувшись напоследок, в этот раз Бриссор занял стратегически выгодное место — за спиной Ромы, и уставился на округлый подтянутый задок человека.
У Ромы, предсказуемо, ничего не вышло с первой попытки, кий только слегка задел шар, заставив его чуть откатиться:
— Может, поможешь? — спросил донор обернувшись, и покраснел, сообразив, куда за мгновение до этого смотрел вампир.
Конечно, можно было просто встать рядом и направить руки, как надо, добиться точного повторения от Ромы… Можно было, но вампира такое не устраивало. Поэтому он почти прижался к парню сзади, оставив между ними зазор с ширину ладони и зашептал, обдавая затылок горячим дыханием, приятным заботливым голосом:
— Сначала нагнись вперед и расслабь бедра.
Рома слегка выдохнул, и почти неслышно выругался:
— Он точно меня играть учит? — затем, выполнив указание, уточнил: — Так?
Парня не столько пугала слишком двусмысленная близость Бриссора, сколько будоражила, возбуждала. А охотник уже отлично знал — по запаху, да еще находясь так близко, Бриссор вполне способен определить его реакцию.
— Какой послушный, можешь ведь, когда хочешь, — не удержался от подколки мужчина, но видя, как сжались пальцы на кие, остановил нарастающую волну возмущения, спокойно продолжив: — Не «души» кий, он должен свободно двигаться, но не слишком, иначе будет сложно контролировать силу удара и направление. А теперь мысленно проведи линию от белого шара к тому, что собираешься бить. Только не к восьмерке, он черный, и его кладут в лузу последним, когда заканчивают со своей цветовой группой. Посмотри на поле и выбери.
— Не думал, что тебе нравятся покорные, — задумчиво выдал Рома. — Указания весьма противоречивы, ты не находишь?
Но вышло лучше, чем в первый раз: нет, белый шар ни в какой другой не попал, но хоть прокатился почти до бортика. Донор, не думая, начал разгибаться, рассчитывая на то, что Бриссор, обладая явно лучшей реакцией, чем человек, отойдет вовремя. Только воин даже не подумал это сделать, и Рома автоматически прижался к груди мужчины.
— А ты собрался подыграть моему вкусу? — задевая губами краешек уха поинтересовался Бриссор, и не подумав скрывать звучащую в голосе улыбку. — Уже лучше, хоть и мимо. Не бойся выбросить шар за пределы стола, это не так просто, да и я, если что, все улажу с менеджером бара.
Вдохнув аромат волос Ромы, Бриссор занял позицию для удара, и ловко, от борта, закатил полосатый шар в центральную лузу.