Не допивай ближнего своего (СИ)

Подцепив пакет, не дожидаясь ответа, отошел в сторону плиты, оттуда прислушиваясь к разговору мужчин.
Антон потер лицо ладонями и кивнул в сторону лоджии.
— Полагаю, ты хочешь курить.
— Еще как, — Дима шустро покинул гостиную.
Антон сел рядом с дымящим братом на диван и обреченно поинтересовался:
— О чем ты хочешь поговорить?
— А то ты не знаешь, — Дима затянулся, стряхнул пепел в подставленную пепельницу. — Так, красиво благодарить я не умею, поэтому скажу сразу. Спасибо тебе за сына и твоему другу тоже спасибо. Я, правда, признателен.
— Не надо, это же мой племянник, — перебил Антон.
Они немного помолчали, затем Дима не выдержал:
— Врачи назвали это чудом. Долго проверяли Женю приборами, задавали кучу вопросов. Мы ничего им не сказали, конечно.
— Спасибо.
— Но я хочу знать, что произошло в больнице, — закончил Дима и упрямо уставился на Антона.
— Я не стану тебе врать, но и рассказывать не буду.
— Это все Камела?
Антон замешкался, но сказал:
— Да, это полностью его заслуга.
— Поэтому он выглядит таким помятым и больным? Ты, кстати, тоже.
— Поэтому, — Антон уставился на пальцы ног. — Дим, не надо. Ты прекрасно понимаешь, что не все чудеса должны быть поняты и раскрыты. Просто прими как данность и никогда в этом не копайся. Быть может со временем, ты получишь ответ, но только не сейчас.
Дима достал из пачки сигарету, вновь закурил. С наслаждением затянулся, выпустил дым кольцами.
— Ладно. Но с меня причитается.
Антон улыбнулся, поймал в ответ такую же, как у него, улыбку брата. Димон быстро затушил сигарету и направился в кухню, встал за спиной у Камелы, наблюдая за ловкими движениями успевшего одеться вампира.
Медик тяжело вздохнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Посмотрел снизу вверх, как-то загнано и слегка испуганно:
— Что-то не так?
— Все так, и меня интересует, как оно таким стало.
— Что оно? Вы про продукты? — Камела поискал взглядом Антона и спросил. — Надеюсь, упрямство у вас не семейная черта?
— Семейная, — хором ответили оба. Антон обреченно, Дима гордо и продолжил свой допрос:
— Камела, ты ведь понял, о чем я. Расскажи, что можешь, о выздоровлении моего сына. Обещаю, дальше этой квартиры ничего не пойдет, мне нужно знать лишь возможные последствия лечения и, — Дима тяжело сглотнул и чуть хрипло закончил, — вероятность рецидива.
Антон подошел к брату, положил ему на плечо ладонь, теперь поняв об истинах причинах беспокойства Димы.
— Сказать совсем точно я не могу, сожалею. Но если судить по моему опыту, возможность рецидива практически нулевая. В любом случае, через некоторое время желательно повторить, скажем, сеанс иглоукалывания. В этом случае рецидивов не будет точно, никогда в его жизни. Правда, есть и побочные эффекты, но они все достанутся мне, а не Жене. Ваш сын вообще пару лет болеть не будет, даже простудой. Да и гастрит, который у него был, думаю, остался в прошлом. Еще вопросы есть?
Камела повернулся к плите, в привычных действиях скрывая легкое волнение.
 
— Что за побочные эффекты и почему они только тебе достанутся? — Дима покосился на Антона, но тот молчал. — И с каких это пор иглоукалывание лечит лейкемию и гастрит? Камела, речь о моем сыне, я должен знать. Понимаешь? Я ведь отец и Лариса, моя жена, больше детей иметь не сможет.
Дима сместился и встал сбоку от вампира, заглянул ему в лицо.
— Я понимаю. Когда-то у меня тоже был сын. Но сказать не могу, извините, — вампир отвернулся и уставился в противоположную стену. — По большому счету я не имел права даже пытаться его спасти, поймите. Это не касается меня одного, это решение затрагивает других… эм… людей. Мне и так достанется за своеволие, если конечно, ком… мой прямой начальник не простит мое своеволие.
Дима замялся. От него не укрылось упоминание про сына, при этом Антон удивленным не выглядел, и мужчина решил, что между этими двумя куда более глубокая связь, чем он полагал в начале. И увлечение брата, далеко не прихоть и результат излишней доверчивости. У Димы оставалось много вопросов, но Антон со своим другом так настойчиво от них уходили, и при этом ведь рассказали все, что сочли нужным. Пришлось постараться, однако Дима затолкал любопытство куда поглубже.
— Если я когда-нибудь смогу быть полезен, я сделаю все, что окажется в моих силах, Камела. А что не будет в моих, найду нужных людей. И обращайся ко мне на «ты», раз Антон тебя принял, то и я в стороне не останусь. Договорились?
— Я бы на твоем месте подобными обещаниями не разбрасывался. Сделаю вид, что я не слышал твоего предложения, — обернувшись, вампир посмотрел прямо в глаза человека. — Пойми, неприятностей у меня, и тех, о ком я должен заботиться, выше крыши. Да и не уверен я что, зная обо мне все, ты бы предложил подобное. Ладно, раз разговор окончен, может, все же вы позавтракаете?
Камела быстро и привычно сервировал стол, явно на двоих, поставил пару чашек кофе, себе же налил только полстакана молока и на тот смотрел настороженно и подозрительно, словно решая, а стоит ли его пить?
— Тох, ты встречаешься с секретным правительственным агентом? — попробовал пошутить Дима, и обратился к Камеле: — Молоко свежее.
— Да нет, я действительно врач. Верю, но не уверен, что меня не стошнит. Побочный эффект лечения, — нахмурившись, вампир все же сделал один глоток, и тут же позеленел и выскочил в ванную.
Дима посмотрел на дернувшегося следом Антона, который остался за столом явно из вежливости к брату, но обеспокоено прислушивался и смотрел на закрытую за Камелой дверь.
— Ладно, спасибо за завтрак, но я воздержусь. Тох, несмотря на слова твоего друга, хоть чем-то я полезен могу быть, ты это знаешь. Я в больницу, попрощаешься за меня.
Закрыв за братом, Антон поскребся к Камеле.
— Хороший мой, к тебе можно?
Камела открыл двери, только услышав, что Дима ушел. Перед Антоном предстал классический вампир из фильмов ужасов: бледный, с длинными когтями и клыками, даже цвет глаз изменился, став отчего-то желтым.
— В принципе, — прошепелявил Камела. — Чувствую я себя уже лучше, но вот слабо представляю, как со мной в таком виде мы будем добираться до капсулы.
— Чудо мое, чудо, — обнял своего драгоценного вампира Антон. — Черт с ней с капсулой. Ты ведь не думаешь, что я забыл о твоем предложении?
— Эм… Смотря что ты собираешься ответить. Если «нет», то о каком предложении идет речь? — невинно поинтересовался Камела.