Не допивай ближнего своего (СИ)

— Вымышленные, — буркнул Роман, но его новый знакомый не расслышал. — А ты здесь давно?
— Четыре дня.
— И как? Разве тебе не хочется домой?
Вместо ответа Артем указал в сторону хмурого темноволосого парня. Тот сидел один, как большинство из присутствующих, но выглядел напряженным и злым. Он заметно торопился, быстро поглощал еду.
— Это Денис. До встречи с вампирами ему не всегда хватало денег даже на питание, хотя парень нормальный. Нелюдимый разве что, но не лентяй или наркоман, ему просто не повезло с родителями. Так что клыкастые явились подобно ангелам небесным, подробностей не знаю, но за свою кровь Денис получает деньги на банковский счет. Вон тот парень, — Артем указал на тощего долговязого типа, — Юрий — фанат, достает расспросами клыкастых, изучает корабль и хочет навсегда здесь остаться. А я… у каждого свои причины. Но ты будешь прав, предположив, что добровольно почти никто здесь не оказался.
— Тогда почему ты так спокойно терпишь, если поднять бунт, отказаться кормить вампиров… Можно вообще устроить голодовку и вынудить их тебя отпустить, — затораторил Рома.
— Ты в курсе зачем им кровь? — перебил Артем.
— Ну… они ей питаются, — ответил Рома и вспомнил маленького спящего вампирчика.
— Да. А теперь подумай, что будет с тобой, останься ты без еды, — Артем сделал небольшую паузу. — Тут ходят разные слухи, и я не знаю что из них правда. Если коротко, то выходит будто вампиры не могут сейчас полагаться только на разрешение доноров, хотя раньше добровольное согласие было основным критерием. Они вынуждены переступить через свои же принципы, иначе умрут. Потом, как я понял, нас всех отпустят, оставят таких, как Юра, что сами попросят. А сейчас для вампиров речь идет о выживании.
Артем поковырялся в салате, отправил в рот дольку помидорины и продолжил:
— Да, я уверен, что подними мы бунт, как ты предложил, нас вернут обратно, не сделав ничего плохого. Но, знаешь, Ром, я не готов подписаться под смертью этих существ. Они живые и они не виноваты, что им нужна кровь. Не очень приятно терпеть укусы, но я и раньше помогал больницам, так что и дальше отношусь к этому, как к донорству, только без посредников, а напрямую. Тебя ведь уже кто-то кусал и не раз. Вот ты готов его убить? Не ножом в сердце, а бездействием.
Охотник было открыл рот, но промолчал. Нет, того вампира, которого он кормил только что, у него бы не поднялась рука оставить голодным. А вот ту парочку, которая в основном вела допрос — запросто.
— Нет, его бы я не смог оставить без крови.
От осознания этого факта стало даже грустно. Охотник на вампиров не может убить вампира, смешно.
— Сколько тут человек находятся? И почему они забрали именно меня?
— Не знаю, — Артем пожал плечами. — Я видел не меньше двадцати человек. Никого не ограничивают, и все же некоторые остаются у себя в комнатах. А про себя лучше спросить у вампиров. Кажется, у них ограничения по типу крови. У тебя ведь четвертая отрицательная?
— Ну да, но тот вампир, которого я кормил, сказал, что пока ему не найдут другого донора, то… Им что, каждому подходит кто-то один?
— Нет, меня кусали уже семеро разных. Не знаю, по какому принципу они нас делят. Может, банально жребий тянут.
В столовой появилась невысокая стройная девушка с короткими, выкрашенными в красный цвет волосами. Не говоря ни слова, она поставила перед Ромой заказанный им рубленный бифштекс с яйцом и салатом и незамедлительно вышла.
 
Молодой человек отправил сочный кусок мяса в рот и довольно зажмурился. Кормили тут явно отменно. Артем погрузился в чтение, а потом, скомкано попрощавшись, куда-то ушел.
Пока Рома ел, доноры в столовой незаметно менялись, кто-то уходил, кто-то приходил. В одном невольные пленники оставались похожи друг на друга — не было в людских лицах въевшегося страха. Кто-то был спокоен, кто-то оживлен, были и уставшие и раздраженные, но вот запуганных — ни одного.
Закончив с едой, Рома встал из-за стола и вышел в коридор. Знакомый, подпирающий стену вампир кивком указал на дверь:
— Ваша комната тут, если вы, конечно не собираетесь прогуляться.
Человек кивнул и покорно пошел к себе. Вампирчик по-прежнему спал на постели, да и самого Романа неуклонно клонило в сон, и парень прилег на самый край кровати, чтобы не разбудить подростка.
Лайнелу снился огромный, с половину стола, торт, покрытый аппетитной клубникой и взбитыми сливками. Вампир отрезал себе большущий кусок, облизнулся и, подцепив вилкой клубничку, отправил сладкую ягодку в рот и тут же потянулся за добавкой. Нежный бисквит таял на языке, и Лайнел ел, ел и не мог остановиться. Вот только потом началось нечто странное. Когда парень решил положить себе пятый по счету кусок, торт начал отдаляться, и Лайнелу ничего не осталось, как пойти за ним следом, а затем вообще перейти на бег. В итоге вампир прыгнул и вцепился в столешницу, потянул упрямца на себя, но стол больно лягнул в бок, и парень проснулся.
— Ой, — смущенно пискнул Лайнел и сполз со спины человека, перестав вдавливать того в кровать и жевать волосы на затылке.
Оказалось, что во сне вампир сначала подкатился под бок донору, а потом запрыгнул на него, не иначе, как спутав со столом.
— Ты чего творишь? — злой Рома стирал вампирские слюни с шеи.
— Прости, я просто очень люблю клубнику, а она убежала.
Понимая, как глупо звучит со стороны объяснение, Лайнел сложил руки перед собой и спрятал в них лицо. Вампир мелко задрожал, кровь почти усвоилась, но восстановление отнимало много сил и энергии, Лайнел постоянно мерз.
Рома глубоко вдохнул, затем повторил процедуру и подсел ближе, накрывая мелкое недоразумение пледом, спросил:
— Скажи честно, ты какой-то бракованный вампир и тебя мне подсунули в качестве наказания, да?
Раздался короткий всхлип и сдавленное:
— Прости, я знаю, что странный, — Лайнел натянул плед на голову. Из «кокона» донеслось. — Но я действительно такой, какой есть. Не сердись, пожалуйста.
«Кокон» доверчиво прильнул к донору и затих, словно вверил ему свою судьбу.
Роме пришлось обнять это странное приобретение. Человек глубоко вздохнул и спросил:
— Как тебя хоть зовут, наказание мое? И сколько тебе лет?
— Лайнел, — охотно откликнулся вампир и высунул нос наружу. — Я знаю, что это мало, но мне сто двадцать пять. Не сердись за это. А тебе сколько? Мама только имя назвала, а папку с данными не отдала. Сказала, чтобы я сам знакомился. Ну, и вот… Как-то так.
— Мало? Мне только восемнадцать, скоро будет девятнадцать, — ошарашено выдал Рома. — Это мне впору строить из себя ребенка рядом с тобой.