Звездная Кровь – 7. Дикая Охота

Внимание: при утрате, игнорировании, нецелевом использовании?????? Пожирателя последует наказание.
Награда: Слава
Награда: 50 капель Звездной Крови
Награда: 50 Звездных Монет
Награда: Руны (качество: серебро)
Наказание: Позор
Однако задание косвенно намекало на высокую опасность. Я таких еще не видел. Много деталей – во-первых, не «Восходящий», а «Восходящие», во-вторых – награда, пятикратно увеличенная от стандартного серебра. И даже не «Руна», а «Руны» – значит, их предполагалось несколько штук. Все это с большой долей вероятности означало, что выполнить его может только группа Восходящих. А Гнездо Червей – выходит, доступно и для одиночки? Странно! С другой стороны, я как раз в одиночку его и спалил…
Памятуя о гибели дозорной птицы, я приказал Фьюри отдаляться и набирать высоту на максимальной скорости – мы не знали, какими способностями обладала эта тварь. Пожиратель, надо же… Мы промчались над взбудораженными лагерями тавров, оставляя Одинокий Пик и зеленое сияние за кормой.
Благодаря круговому обзору камер и Глазу Небесного Змея я прекрасно видел, что там происходит. Аморфная зеленая хрень внезапно изменилась, разрастаясь и обретая форму. Она превратилась в огромного мерцающего призрачного всадника… нет, не всадника, а нечто вроде быкотавра, только совершенно чудовищного. Его облик постоянно менялся, как будто туман жил своей собственной жизнью, вспыхивая то странными зеленоватыми глифами, покрывающими туловище, то плавающими внутри фрагментами костей и черепов, сменяющихся очертаниями когтистых лап и оскаленных пастей. Закрученные рога, два мерцающих зеленых глаза… призрачное чудовище поднимало туманную руку, в которой формировалось что-то вроде… лука?
Оно целилось в нас, хотя винтокрыл находился уже в десяти километрах и стремительно удалялся!
– Фьюри, противоракетный маневр! – видя, что сзади разгорается яркая зеленая звезда, я без предупреждения перехватил управление, потому что сейчас медлить никак не стоило, отстрелил фантомы и бросил «Грифон» вниз, меняя траекторию полета. Смысл такого маневра в неожиданном изменении высоты и вектора движения и выходе из зоны поражения на форсаже или резким разворотом. Выполнить его способен только подготовленный пилот, и я справился – винтокрыл послушная машинка, однако то, чем по нам били, не имело никакого отношения к оружию класса «земля-воздух» или «воздух-воздух», на уклонение от которых и рассчитан этот маневр.
Это было нечто вроде длинной зеленой молнии. Или пульсирующей энергетической нити. И плевать оно хотело на тепловые голографические фантомы, изменение высоты и скорости, а также прочие дурацкие фокусы.
Ударила прямо в нас, и я на мгновение оглох и ослеп, а приборы, и виртуальные, и аналоговые, полностью вырубились. Изумрудное пламя захлестнуло остекление, за бортом что-то пронзительно зашипело, звук работающего тилтротора прервался резким хлопком, и «Грифон» куском мертвого железа понесся к земле.
В такие секунды решает только реакция пилота. Нейрошлем сдох, когитор не подавал признаков жизни, и я почти машинально переключился на полностью ручной режим, поворотом ключа пытаясь перезапустить заглохшие – сразу оба, сука, – двигатели! Подобное уже происходило в битве с Небесным Змеем, тогда мне удалось восстановить управление, но сейчас в нас ударило нечто посерьезней. Повреждения, судя по всему, были механическими!
Видя аварийный светофор отказа всех систем и изумрудное пламя на внешнем остеклении, я понял, что винтокрыл нам больше не друг. В таких случаях экипажу полагается выходить на свежий воздух, других вариантов нет! Однако системами катапультирования оборудованы только пилотские ложементы, а у пассажиров ни парашютов, ни времени не имелось, и до столкновения с землей оставались считанные секунды.
В предчувствии смерти ощущения невероятно обостряются, мозг мобилизуется в поисках решения. Будь я обычным человеком, оставалось бы только попрощаться с товарищами, зажмуриться и дернуть ручку аварийного катапультирования, но я был Восходящим, и у меня имелись иные возможности! Активировав Скрижаль, я нашел Руну Медленного Падения – и впечатал ее в приборную панель «Грифона».
 
Сработало. Не обошлось без резкого, бросившего вперед толчка, но, черт побери, сработало! Винтокрыл сохранил инерцию движения, однако скорость мгновенно снизилась, как будто мы попали в мягкое, тормозящее пуховое облако или двигались под водой. Теперь аппарат планировал, подобно падающему в потоке ветра листочку, быстро, но не настолько, чтобы мы разбились вдребезги. С этим уже можно было работать…
Ощутив противный, ни на что не похожий запах, паленый металл вперемешку с чем-то тошнотворным, я объявил пожарную тревогу и приказал готовиться к аварийной посадке. Фригольдеры, к счастью, держались весьма достойно – только Людмила визжала как сумасшедшая, но ее быстро заткнули, напялив защитную маску.
Видя несущуюся внизу землю, я сосредоточился, вцепившись в механический штурвал. Без работающих двигателей и управления сложенными под брюхом псевдоупорами что-то сделать было крайне сложно, но я мог хотя бы выбрать место, постаравшись не раздолбать «Грифон» о холм или скалы. К счастью, мы уже оказались в пределах Моря Трав, и местность была ровной, как стол, – практически идеальная посадочная. «Медленное Падение», конечно, очень помогло, однако приземление все равно вышло крайне жестким – мы грянули на брюхо и с визгом и хрустом проехались метров двести, вращаясь при этом вокруг своей оси, как бабушкин волчок. Всех бы размазало по салону без страховочных ремней, но я недаром приучал – и приучил – народ к строгому соблюдению техники безопасности. Когда винтокрыл остановился, почти никто уже не орал и не матерился.
– Мягкая… – громко констатировал Грохот. – Командир, что там, на?
– Сбили нас, Толя! Не видишь, что ли? Опускай аппарель вручную, все на выход!
Каким-то чудом винтокрыл сохранял почти горизонтальное положение. Аппарель заклинила, но поддалась после легкой кувалдотерапии. Народ поспешно высыпал наружу, а мы с Фьюри покинули винтокрыл через двери пилотского отсека.
«Грифон», по брюхо зарывшийся в землю, представлял собой ужасное зрелище. Угольно-черный, обугленный корпус источал ядовито-зеленый вонючий дым, остатки внешнего обвеса глодало нефритовое тление. Странно, но жара не чувствовалось. Какую бы природу ни имело это пламя, оно было холодным и выглядело… отвратительно. Как свечение болотных огней. Псевдоупоры – в хлам, нижняя часть корпуса – без комментариев, обшивка тилтвинга повисла клочьями. Роторные пилоны густо дымились. Слава богу, ракетные барабаны были пусты, иначе детонация боеприпасов уже угробила бы нас всех.
– Звезда котенку! – констатировал Грохот общие впечатления. – Что делать будем, командир?
Я взглянул на заснеженную громаду Одинокого Пика, занимавшую добрую часть горизонта. Мы успели преодолеть двадцать-двадцать пять километров, не больше, а это означало, что до тавров – рукой подать. Не заметить падение сбитого винтокрыла невозможно, значит, очень скоро они будут здесь. И на своих двоих мы от них при всем желании не убежим.
– Занять оборону! – приказал я. – Приготовиться к отражению атаки! Инь, плазма, Толя, готовь тяжелое, без него не обойдемся!
– Есть готовить тяжелое, на!
Я нашел взглядом Эйрика. Рыжебородый великан, кажется, пришел в себя – он встряхнулся, освобождаясь от поддерживающих его родичей, и повернулся ко мне.
– Сигурд, это некротическая тварь, – из крылышка широкого носа экс-рикса тянулась кровавая дорожка, окрашивая бороду. – Близкая к золоту, я-то знаю… Хотел остановить… и он меня чуть не сожрал. Если ты ментал – не лезь!
– Принял. Предложения? – коротко спросил я.
Вариантов, на самом деле, было немного. Бежать или сражаться, но и в том, и в другом случае – тупик. Врагов вокруг слишком много! У меня был Аспект и золотая руна Переноса, но с их помощью невозможно быстро вытащить дюжину людей, никакой Звездной Крови не хватит. Но Эйрик тут – старший, он сильнее меня, у него должны быть хорошие Руны…