Клан. Человеческий фактор (СИ)
Девушка сидела на краю, подобно черному силуэту на фоне бесчисленных городских огней и тихо перебирала струны старенькой, видавшей виды гитары. Рядом стояла полупустая бутылка дешевого местного пива, любимого гопниками и студентами. Небрежно смятая джинсовая курточка валялась рядом с обвешанным значками черным рюкзаком, из которого торчало горлышко еще одной бутылки. Пока еще полной.
— Я хотел бы пройти сто дорог, но прошел пятьдесят.Я хотел переплыть пять морей, переплыл лишь одно, —донеслось до чуткого слуха Охотника. Мелодичный, глубокий, приятный голос. Только бесцветный и настолько усталый, словно принадлежал кому-то из Детей Вечности. Хотя, судя по ауре девушки, даже им жизнь не настолько опостылела.
— Я хотел отыскать берег тот, где задумчивый сад,А вода не пускала и только тянула на дно…*Аверьяну нравился русский рок. Именно его, наряду с зарубежным, Охотник чаще всего включал в своей машине, до дыр затирая любимые кассеты и диски. "Машину Времени", хоть и в исполнении девчонки, он узнал сразу и был слегка удивлен. Яну казалось, что девчонки возраста Киры предпочитают попсу и клуб. Впрочем, ровесницами Киры маг не интересовался, а тех, кого мог назвать знакомыми, он и встречал исключительно в клубах. В любом случае, ни одна "золотая девочка" из блестящего мира гламура, роскоши и глянца не торчала бы ночь напролет одна на старой крыше, в компании звезд, лунного света и старенькой расстроенной гитары, доверяя только им свою боль, тщательно скрываемую от всех.
— Я хотел посадить сто деревьев в пустынном краю.Я пришел в этот край, только ветер унес семена.И из сотни дверей так хотел отыскать я свою,И как будто нашел, а за ней оказалась стена.Так хотел я постичь этот мир. И, увы, не постиг.Но не зря это горькое счастье мне богом дано:Жить в стране недопетых стихов, недописанных книг,Чтоб из тысяч несказанных слов вам сказать хоть одно.Блондинка допела, отхлебнула пива и теперь просто сидела на парапете, задумчиво глядя на город, с которым делила эту летнюю ночь. Аверьян исподволь наблюдал за ней, решая, что делать дальше. Силы, полученной от Высшего, ему хватило с головой и хватит еще надолго, даже при нескромных аппетитах Тамилы. Что он мог взять с девчонки? Сила у нее, конечно, своеобразная, но ее слишком мало, чтобы браться за худышку всерьез. Разве что, ради удовлетворения любопытства, без которого не бывает хорошего Охотника за Силой. Яну действительно было любопытно. Он хотел знать больше о странных хрустальных нитях Силы в ауре девчонки, подобного которым никогда не встречал. А повидать он за свою жизнь успел много.
Пока он раздумывал, Кира одним махом допила пиво и обернулась. Зеленые глаза со странной хрустальной окантовкой вокруг радужки, по-кошачьи светящиеся в темноте, смотрели в упор на него. Без страха, паники, агрессии, удивления или упрека — равнодушно, со смирением, пониманием и легкой грустью, смешанной с облегчением. Так может смотреть не добыча на охотника, не девчонка на незнакомого мужчину ночью в безлюдном месте, даже не маг на опасного противника, а скорее безнадежный больной на врача, пришедшего сделать долгожданную эвтаназию. И от этого взгляда Яну стало не по себе.
— Привет, Охотник, какая встреча, — в голосе девушки послышался легкий сарказм. — Выйди из тени, время платить налоги.
Аверьян не стал отпираться и шагнул вперед, под призрачные лучи лунного света, сжимая в карманах боевой поглотитель и уникальный артефакт-ловушку — тессеракт. Тессеракт дорого обошелся Охотнику, но он того стоил, не единожды оправдав каждый потраченный золотой рубль и каждую вложенную единицу Силы.
Девушка отставила гитару в сторону и повернулась к нему лицом. Вот и решение всех проблем. Окончательное и бесповоротное.
— Не волнуйся, Охотник. Я не буду ни бежать, ни сопротивляться, ни нападать, даю Слово. Вообще, я рада, что пришел именно ты.
— Почему? — искренне удивился Ян, забыв про оружие. Обычно его приходу при таких обстоятельствах никто не радовался.
— Охотник — это хорошо. Вам нужен результат, выраженный в единицах Силы. Вы не издеваетесь, не глумитесь, не куражитесь — вы просто берете то, что вам необходимо для жизни. И делаете это быстро и намного гуманнее, чем малефики, инкубы, суккубы или те же вампиры.
— Если из таких соображений, тогда понятно, — Ян подошел к парапету, еще удивляясь непонятному поведению странной девчонки. Что же Тамила сделала такого, что совсем юной блондиночке не хочется жить дальше, и она на полном серьезе рассуждает о предпочтительности смерти от рук Охотника перед смертью от клыков вампира и прочими способами ухода за Грань? Девчонки должны думать о любви, о нарядах, о подружках, о будущем, наконец, но не о смерти. Хотя, для него самого такая позиция возможного Источника максимально выгодна.
— Курить будешь? — девчонка протянула Яну пачку сигарет.
— У меня есть, — Охотник щелкнул зажигалкой и затянулся, рассеянно глядя на город.
Девчонка молчала, тихо перебирая струны.
— Слушай, Охотник, — наконец прервала тишину Кира, закуривая. — Как ты думаешь, почему люди предают?
— Да Тьма их знает, разные бывают причины. Глупость, личная выгода, натура… Или ты сам идиот, настроивший воздушных замков, которые рухнули и тебя же придавили. Наивный болван, который дорожил не теми людьми и доверял, кому попало.
— Наивный болван, говоришь? Ты прав, Охотник. Проклятие, как же ты прав…
— Меня Аверьян зовут, — зачем-то сказал маг. — А зачем ты эту дрянь пьешь?
— Я Кира. На что заработала, то и пью, — равнодушно пожала плечами девушка, открывая зажигалкой вторую бутылку. — Ты убивать-то меня сегодня будешь или нет? Лекции о вреде алкоголя я могла бы и от родителей послушать.
— Сколько тебе лет? — Ян сделал вид, что не услышал вопроса.
— Девятнадцать. А тебе?
— Сто тридцать семь.
Блондинка присвистнула от удивления.
— Офигеть! Хорошо сохранился! Неплохо живется на чужой Силе? — в голосе девушки впервые зазвучало любопытство. Ни нотки упрека или сарказма Аверьян не заметил.
— Не жалуюсь. А вот тебе, смотрю, паршиво.
— Паршиво, — согласилась девушка и замолчала, уставившись на бутылку.
— Знаешь, иногда на самом деле все не так, как кажется на первый взгляд.
— Знаю, на самом деле еще хуже, — хмыкнула девушка. — Аверьян, не откажешь в последнем желании?
— Я подумаю.
— Я хочу увидеть рассвет. В последний раз. Обычно по утрам или куда-то бежишь, или просто спишь, и даже не видишь, какие бывают рассветы, пока не коснешься Грани. А мир на рассвете демонски красив. Любой мир.
— Без проблем, ни мне, ни тебе некуда спешить. А пока, может, споешь?
— Без проблем. Только вот пиво закончилось, — Кира грустно взглянула на опустевшую бутылку.
— Вообще не проблема, — в руке Охотника возникла бутылка отличного эля. — Обычно мы не пьем с жертвами и не трогаем тех, с кем пьем. Но слишком уж ситуация… нестандартная. И мне, признаться, любопытнее с тобой пообщаться, чем примитивно снять потенциал.
— Мне, как ни странно, тоже. Знаешь, один Высший говорил…
До рассвета оставалось не так много, за песнями и разговором время пролетело незаметно. Кира и Аверьян, привалившись к парапету, устало смотрели, как над городом медленно светлеет небо, как рассвет красит в золото, шафран и бордо еще не проснувшийся город.
— Вот и все, — прошептала Кира, прикрывая глаза. На губах девушки играла легкая улыбка, в светлых волосах запутался игривый летний ветерок. Сейчас, остро чувствуя жизнь на Грани, она ощущала себя почти счастливой.