Клан. Человеческий фактор (СИ)
— Готово, можешь открыть глаза, — послышалось через несколько минут.
Кира с опаской приоткрыла один глаз и обомлела. В небесной синеве над морем, словно нарисованный черной тушью, купаясь в солнечных лучах, гордо парил дракон.
Ящер показался девушке гигантским — с поправкой на расстояние, размах черных перепончатых крыльев она оценила метров в 15–20. И этот милый малыш теперь неспешно планировал в сторону берега, в направлении отдыхающих на песочке магов. Плавные, полные скрытой мощи, удивительно грациозные для такой махины движения дракона завораживали.
— Ты вызвал этого птеродактиля, чтобы меня удивить или его покормить? — уточнила Кира, бессознательно прижимаясь к мужчине. Но оторвать восхищенный взгляд от ожившей легенды девушка была не в силах, даже несмотря на отсутствие знаний о намерениях дракона и его гастрономических предпочтениях — рядом с Виктором она бы чувствовала себя в полной безопасности даже в логове этих птеродактилей.
— Именно этот экземпляр дракона сейчас вполне сыт, адекватен и не представляет для нас никакой опасности, — заверил Виктор. Маг был явно доволен произведенным эффектом.
Черный дракон сложил крылья и опустился перед ними, буднично, словно обычный вертолет и аккуратно, даже не подняв столба песка и пыли. Вблизи он оказался раза в полтора крупнее, чем Кира предположила изначально. Черная чешуя отливала зеленью и антрацитом, на исполинских кожистых крыльях, словно сотканных из Первородной Тьмы, можно было разглядеть более светлые, отблескивающие серебром прожилки. Шипастая голова и гребень из острых зубьев вдоль хребта, тянущийся от шеи до самого кончика хвоста, венчали могучее тело совершенного хищника. Чешуйчатый хвост заканчивался длинным острым шипом, отдаленно напоминавшим жало мантикор, только в отличие от них, не ядовитым, а огромные когти напомнили девушке стальные подъемные крюки башенных кранов. Молочно-серебристые глаза дракона, вертикальными зрачками схожие с кошачьими, светились разумом, любопытством и… радостью?
— Приветствую тебя, Виктор, сын Андрея, и твою спутницу, да хранят вас Перворожденные и Изначальные, — кивнул дракон магу. Голос ящера оказался удивительно глубоким и мелодичным. — Ты изменился, маг. Сколько весен минуло с нашей последней встречи?
— Приветствую тебя, Морвейн, сын Раграйра, да пребудет с тобою сила и милость Первопредков, — традиционно ответил наследник Ивашиных. — Наш мир стал на семь весен старше, многое изменилось, и я не исключение. Это над драконами время не властно, мы же отнюдь не дети Вечности.
Дракон прищурился, словно большой кот у печки, повел усами, похожими на арматуру, удобно устроился в позе Сфинкса и уложил лобастую голову на передние лапы.
— Это время устало от детей Вечности. Порой кажется, что мы уже и сами от себя устали. Вот ты, маг, пожалуй, единственный из смертных способен развеять мою скуку и зажечь в моей груди искру юности, радости бытия, жажды жизни, доступной лишь тем, кто танцует со смертью над пропастью. И отец твой, первый из достойнейших, да пребудет над ним благословение ваших богов, мир Духу его. Много весен и последняя Грань разделили нас с добрым другом моим, Андреем, сыном Аристарха, но кровь и дух его продолжаются в его потомках. Чем старина Морвейн может быть полезен наследнику великого дома? И не удостоишь ли чести представить меня твоей прекрасной эри?
Морвейн с любопытством разглядывал светловолосую девушку в необычном коротком платье с изображением длинноволосого воина со странным иномирным оружием и надписью "АРИЯ". Девушка с не меньшим интересом и восторгом рассматривала его и едва сдерживалась, чтобы не потрогать дракона рукой. Опасения быть съеденной испарились, как только Морвейн заговорил, теперь девушка просто не знала, как себя вести, чтобы произвести благоприятное впечатление и не упасть перед воспитанным драконом в грязь лицом.
— Морвейн, рад представить тебе младшего мага рода Ивашиных и мою женщину. Кира, дочь Владимира, урожденный маг из рода Макаровых.
— Рада встрече, Морвейн, — открытая улыбка не сходила с лица девушки. — Вы… вы просто супер! Ой, простите, если сказала что-то не то — я первый раз в жизни вижу настоящего дракона! Еще и такого красивого!
— Рад знакомству, эри Кира, — в тон ответил дракон. Спутница мага сразу вызвала у Морвейна, сына Раграйра симпатию — девушка просто светилась искренней радостью, восторгом, дружелюбием. Дети Вечности жили слишком долго, чтобы плохо разбираться в людях.
Виктор наблюдал за девчонкой с заинтересованностью и легкой снисходительностью. Так же, как Морвейн — за ним самим. Тем не менее, Высший был доволен: малышка не испугалась дракона и даже смогла расположить его к себе. А такое случалось крайне редко, мало кому удавалось вызвать у черного дракона иные чувства, кроме скуки и раздражения. Или желания подкрепиться, если уж совсем не повезет. А эта безбашенная уже его по морде гладит!
— Вот это броня! Вы как БТР, только летающий, кевларовый бронежилет в подметки не годится! А правду в книгах пишут, что вы города жгли, людей и скот похищали? И почему вас теперь в базовой реальности не осталось?
— А вы бы что делали, эри, если бы летели себе кротко и миролюбиво, любуясь закатом и представляя долгожданную встречу с другом за бочкой доброго вина, а вас с крепостной стены доблестные рыцари из катапульт камнями забрасывали, аки пса шелудивого, разумом не наделенного. А маги — те еще более недостойно проклятиями и боевыми заклинаниями потчевали? — вздохнул дракон. Девушка промолчала, но мысли о том, что бы она сделала, были едва ли на лбу не написаны. — Вот и мы порой не сдерживались. Хотя, и среди детей Вечности встречаются лишенные благородства и опустившиеся до того, что нападают на крестьянский скот, уподобившись тем же баранам, коих воруют недостойно. А люди нам без надобности — на редкость скверная еда, вооруженная. Когда появился порох, переселение на соседний слой реальности мы сочли меньшим злом.
— Вы просто не умеете их готовить! — расхохоталась Кира, глядя на дракона с обожанием. — А можно крыло потрогать?
Даже отец Виктора не осмеливался вести себя с драконами настолько вольно и фамильярно, как с собственным фамильяром! И Морвейн хорош — вместо того, чтобы приструнить зарвавшуюся девчонку, жмурится от удовольствия под ее ладошками!
— Может, ты еще и кататься на себе ей позволишь, сын Раграйра? — с непонятным даже самому себе раздражением спросил дракона маг.
— Ты чего? — девушка обернулась к нему, не понимая, какого демона у мага вдруг испортилось настроение. — Даже в мыслях не было ничего подобного!
Морвейн склонил голову набок, прищурив один глаз, и пристально взглянул на друга.
— Обычно я никому такого не позволяю, уподобиться лошади суть позор для дракона. Но для этой эри, пожалуй, сделаю исключение, раз уж ты, друг мой, не возражаешь.
— Что вы, Морвейн, вы шутите? Как бы я посмела, — растерялась Кира. — Да и как бы я на вас залезла?
— Обычные издержки полета лоукостером. Пожарную лестницу создай, — съязвил Виктор.
— Можно, но не обязательно, — черный дракон расправил крыло и галантно опустил к земле по принципу трапа. — Прошу вас, эри!
Кира, не веря своему счастью, уже сделала шаг и замерла, беспомощно взглянув на Морвейна. Полет на драконе превосходил ее самые смелые мечты, но непонятное поведение мага тревожило, и портить только начавшие налаживаться отношения с ним девушка не хотела.
— А можно, мы вместе? — тихо спросила она ящера, взяв мага за руку.
— Этому во всех отношениях достойному наследнику отца своего не требуется разрешения, — прищурился дракон. — Катался он на мне, еще детенышем неразумным будучи. А в пору юности войдя, развлекался, иллюзию самолета человеческого военного на меня накладывая…
— Ты бы еще раннее средневековье вспомнил, дружище, — хмыкнул Ивашин. — Что ж, добро пожаловать на борт, радость моя.
От чистой, неподдельной вспышки ликования, смешанного с предвкушением и фиалковым ароматом исполнившейся мечты, расцветившей ауру девушки цветными пятнами, все недовольство мага растворилось, как дым от костра в ночном небе. Поднявшись по любезно расстеленному огромному крылу, маги с комфортом расположились на бронированной спине древнего ящера. Убедившись, что пассажиры держатся крепко, Морвейн расправил крылья и поднялся в воздух, постепенно набирая высоту.