Клан. Человеческий фактор (СИ)

— Снова допрашивать будешь? — спросила девушка немного грустно.
— Если хочешь, могу и допросить, — бесстрастно пожал плечами маг, покачивая в руке бутылку вина и любуясь на звезды. — Но допросам и прочему насилию предпочитаю разумный диалог двух взрослых магов. Если же ты мне настолько не доверяешь, с обучением возникнут серьезные трудности.
— Не в этом дело, — смутилась девушка. Щеки ее слегка порозовели — видимо, от вина. — Я сама мало что знаю, родители — еще меньше. Лучше тебе поговорить об этом с Филом, он многое помнит.
— И ничего не рассказывает хозяйке? — усомнился Виктор.
— Мы говорили на эту тему всего лишь раз, и я больше ни за что не буду его об этом спрашивать, — сжалась Кира и неосознанно обняла руками плечи. — Фил потерял тогда всю семью и едва не погиб сам. Если бы не долг перед родом — отправился бы следом за мамой и сестрой, которых не смог спасти.
— Малышка, замалчивая проблему и закрывая на нее глаза, ничего решить невозможно, — мягко, но категорично сказал маг, обняв ее за плечи и сжимая ладошку. — Поверь, мне тоже жаль, что такое случилось с Филом — привык уже к этому крылатому шулеру. Но намного важнее разобраться в случившемся, сделать выводы и принять меры, чтобы защитить себя и свой род от подобного в дальнейшем. Я слушаю.
Девушка неуверенно кивнула, отхлебнула вина из выхваченной у мага бутылки и заговорила, глядя на медленно гаснущее пламя.
— Как ты уже знаешь, я маг по крови и духу, но родилась и выросла в семье самых обычных людей. Ни родители, ни другие родственники никакого отношения к иерархии не имеют, единственный маг, которого я знала — моя прабабушка Акилина. Да и ей достались жалкие крохи былых знаний и умений, кроме как лечить людей и скот от ран и простых болезней она ничего не умела. Папа с мамой были в шоке, когда во мне проявилась Сила. Это произошло в совсем раннем детстве, когда я еще в школу не ходила, и одна демонова праматерь знает, что бы со мной было, если бы не прабабушка. Она была уже совсем старенькая, но сумела объяснить родителям, что они родили, и хоть как-то собрать меня в нечто магоподобное, прежде чем уйти за Грань. Мне тогда было 9 лет. Я называла ее "пра"…
Голос Киры сорвался, но она быстро взяла себя в руки, сделала еще глоток вина и продолжила:
— Пра, а затем бабуля меня фактически вырастили, но мало чему могли научить. Пра не смогла даже свой небольшой дар передать детям — гражданская война, разруха, коллективизация — выжить бы. Бабушка родилась в 1926 году, незадолго до голодомора. Из фамильяров у нас оставался только Фил, он помогал, как мог, вплоть до того, что колоски с полей таскал, птиц и мышей ловил на ужин, а пра Силу в ноль сводила, через Грань как через турникет ходила, но род выжил. Потом — война, пра не видела ничего, кроме госпиталя, крови и ран, как могла, спасала людей, а по ночам травки сушила, зелья варила да колени перед иконами в кровь стирала. Об одном только молила — чтобы ее дети выжили. Выжили не все, из девятерых в живых осталось пятеро, и снова только боль, страх, тяжелейший труд и горькая вина — много смертей повидала пра, но то, что пережила своих детей, слабая ведьма простить себе так и не смогла. Да и время было упущено безвозвратно. Единственное, что она могла сделать — рассказать нам, своим потомкам, правду. То есть, те обрывки горькой правды, которые до нее дошли. Я маленькая была и мало что понимала из того, что говорила пра, а потом ее не стало.
Девушка замолчала и отхлебнула еще вина. Хмельной напиток не пьянил — он лишь помогал ей впервые в жизни открыть кому-то свою правду.
— За три поколения до рождения Акилины наш род еще был силен, богат и крепок. Сила в моем роду передается преимущественно по женской линии, но мои предки роднились с другими магами, что сделало возможной передачу дара по обеим линиям и создание нескольких мощных кланов. Могущественные Главы смотрели далеко в будущее, контролировали свои реальности, узнавая о бедах и несчастьях задолго до их возникновения и своевременно принимая меры. Мы жили в мире и процветании. Пока не сработал человеческий фактор, и несколько глупцов совершили цепь критичных ошибок, что привело к таким вот фатальным последствиям, фактически вырождению, для всего рода Макаровых. Насколько рассказывали
 
пра и Фил, все линии реальности в какой-то момент сошлись в одной точке нестабильности. В точке по имени Прасковья Макарова. Моя пра-пра-прабабка.
Кира немного помолчала, глотнула вина, собираясь с мыслями, и продолжила:
— Прасковья родилась в 1851 году, на Урале. Она была единственной дочерью Высшего Светлого и старшей наследницы моего рода. Как рассказывал Фил, ее обожали все: красивая и умная не по годам, стройная, гибкая, как березка, девушка с васильковыми глазами и волосами, белыми, как лен. В 1871 году, незадолго до магического совершеннолетия, она сбежала порталом от родителей и договорного брака с градоначальником, с Урала в Придонье, к тетке, связав договором семью фамильяров, служивших отцу. Отец пытался вернуть строптивую дочь домой, но талантливая ведьма умело путала следы и скрывалась на других уровнях, а после магического совершеннолетия спокойно вышла из тени, прекрасно понимая, что родители больше не имеют над ней власти.
Разгневанный отец отлучил непутевую дочь от рода и выгнал из клана, а мать побоялась перечить мужу и смирилась. Обиженная Прасковья осталась жить у тетки, вышла замуж за кузнеца Семена, родила сына Василя и жила вполне счастливо. Пока не схлестнулась в войне с магом из рода Покровских, Михаилом.
Из-за чего началась война между этими идиотами, есть тайна, покрытая мраком, но растянулась она на несколько лет. Ведьма и колдун вконец измотали друг друга, прежде, чем Михаил понял, что война утратила свой первоначальный смысл и превратилась в привычное соревнование, а затем — в способ получить строптивую красавицу-колдунью в свое личное пользование. Михаил не привык проигрывать, и вскоре грибники находят в лесу Семена, растерзанного хищниками.
Деревенские пошумели, организовали пару облав на волков, тем и дело кончилось. Прасковья, оставшись одна с сыном и оправившись от первого шока, начала подозревать, что Семена убили твари Михаила — мантикоры или виверны, но предъявить подобные обвинения без доказательств означало новый виток войны на уничтожение. Лишь теперь, потеряв любимого мужа, поняла Прасковья, что не хочет больше воевать и ее амбиции не стоят жизней родных людей.
Горе и страх за сына подкосили ее и заставили прийти с поклоном к Михаилу, маги провели переговоры и заключили хрупкий мир. Михаил договор соблюдал, и впервые Прасковья вздохнула свободно, отдохнула и расцвела. Бывший враг, видя такие перемены, пошел в атаку по всем фронтам, только теперь иначе: Покровский внезапно стал внимательным и заботливым, поддерживал Прасковью, защищал ее от нападок и даже подружился с Василем. Со временем молодая вдова привыкла к тому, что вражда осталась в прошлом, начала ему доверять, и вскоре ответила взаимностью. Плодом этой любви стала дочь Светлена, наследница дара и по материнской, и по отцовской линии. Бывшие верные враги жили дружно и счастливо, но очень недолго. Слишком хрупким оказалось их горькое счастье, выстроенное на крови и руинах былой войны.
Двоюродная сестра Прасковьи Аксинья магом была довольно паршивым, но в иллюзиях равных ей не было. Зависть к более сильной и талантливой родственнице толкнула Аксинью на глупость и редкую подлость: навести иллюзию и соблазнить Михаила. А в процессе подлая баба как-то выяснила, что Михаил приказал мантикорам расправиться с Семеном. Аксинья собиралась шантажировать этим фактом Михаила, но просчиталась — Прасковья все увидела по воде раньше, чем сестричка успела что-то сообразить. В шоке и ужасе от предательства сразу двух близких людей она проклинает обоих, не думая о том, что проклинает свою кровь и кровь Покровских, которая теперь течет и в ее родной дочери.
 
Собрав детей, необходимые вещи, обвешавшись артефактами и спутав следы, Прасковья бежит из Придонья на Алтай. С ней отправляются Фил, его мать Дея и маленькая сестренка, у которой еще не открылись глазки, даже не получившая имя. Михаил преследовал Прасковью и пытался сохранить семью, но жена его возненавидела еще больше, чем во время войны. Тогда Михаил пытается забрать у Прасковьи дочь, дает своим мантикорам приказ найти ребенка и вернуть себе. Но ведьма скорее бы в Бездну шагнула, чем отдала предателю и убийце свою дочь, и встретила бывшего супруга не ласками и поцелуями, а проклятиями, ловушками и боевыми заклинаниями.