За кадром (СИ)
Билл на мгновение замялся. Почему-то хвастаться из ниоткуда нагрянувшим счастьем не хотелось. Было в этом что-то выпендрёжное…
– Я сегодня Тома до студии подвозил…
– Ого! Вот это поворот. Значит, совместный ужин прошел не бесполезно, – Эрика аж засветилась любопытством, – ну, рассказывай, рассказывай…
– Да, что рассказывать… Я зашел туда вместе с ним, а когда вернулся к машине, под дворником записка, – Билл залез рукой в задний карман, – вот, читай…
Эрика развернула листок бумаги и прочла вслух:
– “Если не любишь Тома, откажись от роли. Не то пожалеешь. Я его люблю, и он все равно будет моим”… Прям, оперетта какая-то… Ты сообщил об этом своему детективу?
– Смеешься? Нет, конечно… Он мне и так вопросы неприятные задает. Не хватало еще, чтобы он в мою личную жизнь полез…
– Какие неприятные вопросы?
– Ну, например, почему, по моему мнению, роль досталась мне, а не голландцу…
–А почему он неприятный? Ты лучше смотрелся на пробах и всё…
– А я вот не уверен в этом. И думаю, если о… нашей связи с Томом станет известно, все подумают, что я залез к нему в постель, чтобы получить роль.
– Да ну… Глупости какие… Тебя вообще волнует чьё-то мнение?..
– Не особо. Но и выслушивать всю эту грязь в лицо тоже не хочется…
– Понятно… Ну, а как с Томом? Рассказывай давай, как всё прошло? А то я сейчас от любопытства лопну, – Эрика придвинулась ближе к парню, – это надо же… Трюмпер – гей! Расскажи кому, ведь не поверят…
– Стоп, стоп, стоп… Только попробуй об этом кому-нибудь проболтаться… Тем более это не совсем так.
– То есть?.. Он – не гей? А как же…
– Эх, чёрт с тобой… Только строго между нами, – Билл понизил голос для пущей таинственности, – я у него первый и единственный парень...
– Да ладно… И он вот так вот, просто, дожив до двадцати шести лет, решил попробовать радужной любви?.. Такое вообще бывает?..
– Как видишь, бывает… Особенно, если любишь…
Последнюю фразу Билл говорить не хотел. Как-то само собой выскользнуло. Повисла тишина.
– Он что?... Объяснился тебе в любви?!
– Тихо, тихо… Не кричи. Я сказал, это строго между нами…
– Да не бойся, я – могила, – девушка завибрировала вместе с окружающей атмосферой, – охренеть! Я сейчас помру от критического удара милоты в мозг… Ну ты даешь! Да тебе мастер-класс надо проводить… Как за несколько дней свести мужика с ума, даже если он упертый натурал…
– Ну… Я не уверен, что сильно упертый…
– Охренеть! – повторила Эрика, – Ну а ты?
– Что я?
– Ты его любишь?
Билл промолчал. Потом одним рывком допил коктейль и поставил стакан на низкий столик. Эрика задала вопрос, который по какой-то причине не задал Том.
– Я не знаю… Я не привык разбрасываться такими признаниями направо и налево… Могу только сказать, что мне ни с кем не было так хорошо в постели… И вне её… И никогда еще я так не желал встречи с кем-либо… Вот сейчас мы здесь сидим, а я думаю о нём. И жду, когда он мне позвонит…
– А когда позвонит, то что?
– Когда позвонит, я заеду за ним на студию, и мы поедем к нему. И мне тепло от этой мысли… Наверное, это и есть любовь… Я не знаю…
Билл вдруг стал серьезным. Его разрывало. Хотелось поделиться своим счастьем, и никому о нём не рассказывать. Одновременно. Наверное, это, действительно, любовь… Просто его пока этому никто не учил. У Тома впереди много работы… От этой идеи захотелось улыбаться…
– А давай куда-нибудь выберемся?.. Повеселимся, – Каулитц энергично вскочил со стула, внезапно проснувшийся энтузиазм горячил кровь, – Том еще часа четыре будет занят. Что мы здесь будем тоску по жилам тянуть…
– Даже не знаю… Может, тебе пока никуда не выходить. А то этот твой начинающий маньяк, похоже, за тобой следит…
– Да ну его… Слышать даже не хочу. У меня детектив его ищет?.. Ищет! Вот пусть дальше ищет… Нефига мне хорошее настроение портить…
– Э, нет, – заупрямилась девушка, – Не хочу быть свидетелем твоего убийства. Если что… Давай, хотя бы, своих неандертальцев позовешь…
– Черт с тобой, – легко сдался Билл, которому жуть как не хотелось спорить, – будут тебе неандертальцы. Сейчас позвоню…
– Только дай мне минут тридцать. Хочу в душ сходить, а то весь день на ногах…
– Давай, давай…
Эрика упорхнула, оставив Каулитца одного. Выйдя с балкона, он задумался над тем, как убить ближайшие полчаса. Пробежался глазами по квартире, книг поблизости не наблюдалось. Но открытая широкая тумбочка, на которой стояла большая жидкокристаллическая панель, была полностью забита дисками с фильмами. Билл подошел поближе и стал рассматривать.
Львиную долю занимали голливудские блокбастеры, как прошлых лет, так и современные. Широко были представлены японские анимэ-фильмы: Миядзаки, Такахата, Синкай. С самого края стояла классика мирового кинематографа, от Эйзенштейна до Тарантино. Внезапно взгляд Билла зацепился за знакомое название: “Океанские сестры марсельских шлюх”. Он вытащил диск. Ну, конечно, фильм Томаса Трюмпера.
Сейчас название уже не казалось таким вычурным. Каулитц вставил диск в плеер и включил телевизор. Эрика, вроде бы, говорила, что ему должно понравится… Ну, что ж… Посмотрим.
Уже имея представление о Томе, как о театральном режиссере, Билл не рассчитывал на абсолютно реалистичную картинку. И, можно сказать, что Трюмпер оправдал его ожидания. Начало было вполне абсурдистским и остроумным, и Билл дал себе обещание, обязательно досмотреть фильм в другой обстановке. Сейчас у него явно не хватит на это времени…
Посмотрев еще минуты три, он уже собрался выключить фильм и вытащить диск. Но рука с пультом повисла в воздухе. Билл внимательно всмотрелся в происходящее на экране… Сначала он подумал, что показалось… Он отмотал немного назад, посмотрел еще раз. Потом еще. И еще… В это момент из душа вышла Эрика.
– Можно тебя на секунду, – Билл поманил девушку рукой и ткнул пальцем в точку на экране, – ты знаешь этого актера?
– Этого? Ну, да… Это Фридрих Копп, какой-то давний друг Трюмпера, он его из какого-то глухого театра вытащил…
– Фридрих, говоришь… А этого? – он отмотал фильм чуть вперед.
– О! Это Руди Штанге, его открытие… Не знаю, слышал ли ты историю про этот фильм? Про то, как Трюмпер отфутболил Тиля Швайгера и Томаса Кречманна…