Последние ритуалы
Она позвонила Маттиасу, который ответил лишь через несколько гудков.
— Ты где сейчас? Тебе удобно разговаривать? — спросила она, услышав какие-то фоновые шумы.
— Говори-говори, — ответил Маттиас с полным ртом. Проглотил и сказал: — Я ем. Мясо! Хочешь разделить со мной десерт?
— Нет, спасибо. — На самом деле Торе ужасно захотелось красиво одеться, пойти в ресторан, испачкать помадой бокалы, которые потом вымоет кто-то другой… — Завтра детям в школу, и мне надо проконтролировать, что они вовремя легли спать. Слушай, у тебя есть телефон уборщицы Гаральда? Похоже, что незадолго до убийства у него были гости. Может быть, даже останавливались в его квартире. Все указывает на то, что это женщина из Германии.
— Где-то в списке адресов у меня есть телефон уборщицы. Давай я ей сам позвоню: мы с ней встречались, по-английски она говорит хорошо. Возможно, так будет лучше. Тебя она не знает, а меня наверняка помнит — я отдавал ей зарплату за последний месяц.
Так и решили, и Маттиас обещал перезвонить. Тора объявила дочери, что пора спать, и пошла с ней чистить зубки. Тут запищал мобильный. Она пристроила его между щекой и плечом и разговаривала, одновременно помогая Соулей.
— Уборщица рассказала, что в гостевой спальне кто-то жил, по меньшей мере пользовался кроватью. И кое-что она нашла в туалетной комнате — одноразовую бритву, женскую. Словом, ты права.
— Полиции она об этом сообщила?
— Нет, не посчитала важным — Гаральда ведь убили не в его квартире. К тому же она говорит, что у него часто оставались гости, и не один-два, а сразу несколько. Понятно, что в основном после ночных пирушек.
— Может быть, у него была девушка? Немка?
— Которая прилетела сюда заняться любовью, но спала в гостевой спальне? Сомневаюсь. Кроме того, я никогда не слышал про какую-нибудь его немецкую подружку.
— Они могли быть в ссоре. — Тора на секунду задумалась. — Или это не его девушка, а просто знакомая. Или родственница. Возможно, сестра?
Маттиас ответил не сразу.
— Если она, то мы не пойдем в эту сторону.
— Да ты что?! — взвилась Тора. — Почему, черт возьми?!
— Видишь ли, у нее недавно случилось несчастье — брата убили. И есть еще дополнительные переживания, связанные с ее будущим.
— То есть?
— Она талантливая виолончелистка и хотела посвятить себя музыке, однако отец настаивает, чтобы она пошла в бизнес и унаследовала банк. Никого ведь не осталось. Впрочем, если бы Гаральда не убили, его кандидатуру все равно бы не рассматривали. А семейный разлад из-за ее занятий возник гораздо раньше.
— Она носит украшения? — спросила Тора. Она вспомнила короткие ухоженные ногти на фотографии и подумала, что такие руки вполне могли принадлежать виолончелистке.
— Нет, никогда. Она не того склада, побрякушками не увлекается.
— У нее нет даже маленького колечка с бриллиантом?
Помолчав, Маттиас произнес:
— Кажется, есть. Откуда ты знаешь?
Тора рассказала про фотографии. Он пообещал, что подумает и, может быть, все-таки свяжется с девушкой. Они попрощались.
— Ты все? — спросила Соулей с полным пены ртом. Во время разговора бедняжка терпеливо ждала, пока ей почистят зубки — «белые жемчужинки», как говорила про них мамочка. Уложив дочь, Тора подоткнула одеяльце и немного ей почитала, пока та не стала клевать носом. Поцеловав полусонную девочку, Тора выключила свет, закрыла дверь детской и вернулась к компьютеру.
Почти два часа она внимательно просматривала оставшиеся файлы, но не нашла ничего полезного. Она решила лечь в постель и почитать «Молот ведьм», как советовал Маттиас. Чтение обещало быть не скучным.
Она раскрыла книгу, и оттуда выпала сложенная пополам бумажка…
— Заткнись, — прорычала Марта Мист. — Ничего не получится, пока мы все не сосредоточимся.
— Сама заткнись, — огрызнулся в ответ Андри. — Хочу и говорю.
Бриет показалось, что Марта Мист оскалилась по-звериному, но расставленные по комнате гелевые свечи горели тускло, так что, возможно, это всего лишь игра теней.
— Хватит ругаться, и давайте уже со всем этим покончим! — Бриет поудобнее устроилась на полу, где они сидели плотным кружком, подобрав под себя ноги.
— Да ради Бога, — проворчал Дори, потирая глаза. — Я собирался пораньше лечь спать, и не хочу растягивать это дерьмо на всю ночь.
— Дерьмо? — завелась раздраженная Марта Мист. — Вроде все были согласны. Или я ошиблась?
Дори тяжело вздохнул.
— Нет, и не переиначивай мои слова. Давайте уже начнем…
— Здесь не так, как у Гаральда, — вставил Бряудн, вглядываясь в их лица. До сих пор он не часто подавал голос. — Без него вряд ли получится.
Реплику насчет своей квартиры Андри пропустил мимо ушей.
— То, что Гаральда нет, уже не исправить. Ну, как там зовут эту старую корову?
— Тора Гудмундсдоттир, — ответила Бриет. — Она юрист.
— О’кей, — сказал Андри. — Поехали. Согласны? — Он посмотрел на остальных — кто-то кивнул, кто-то пожал плечами. — Кто начнет?
Бриет взглянула на Марту Мист.
— Начни ты, — сказала она, желая подмаслить подругу. — У тебя это лучше всех получается. Важно сделать все как следует.
Марта Мист не удостоила вниманием примитивную лесть и обвела взглядом круг.
— Если эта баба сунет нос куда не надо, то мы окажемся в полной заднице. Вы понимаете? Наше счастье, что полицейские сюда не копают.
— Понимаем, — ответил за всех Бряудн. — Стопроцентно.
— Вот и прекрасно, — сказала Марта Мист и положила руки на бедра. — Так… А теперь — ни звука!
Все замолчали. Она взяла из центра круга несколько листов чистой бумаги и маленькую чашу с красной жидкостью. Листы положила перед собой, а чашу поставила рядом. Бриет торжественно подала ей китайскую палочку для еды. Марта Мист обмакнула ее в вязкую жидкость и медленно начертила символ. Закрыла глаза и начала говорить низким, монотонным и зловещим голосом:
— Дабы убоялся тебя враг твой…
Глава 20
9 декабря 2005 года
Тора читала до утра, встала разбитой и с тяжелой головой. Вчера она сначала долго исследовала выпавшую из книги бумажку с различными словами и датами. Тора предположила, что это рука Гаральда — его имя стояло на форзаце книги, а некоторые надписи сделаны на немецком. Почерк был не слишком аккуратный, поэтому Тора сомневалась, что все разобрала правильно. Но кое-что она расшифровала.
«1485 Маллеус», дата подчеркнута, а само словосочетание — дважды. Под этим — «Й.А. 1550?» — перечеркнуто. Дальше то ли две черточки, то ли две буквы L, и рядом с ними надпись «Loricatus lupus». Ниже что-то по-немецки, Тора перевела это как «Где? Где? Древний крест?» Часть листа занимает нечто вроде диаграммы со стрелочками, которые соединяют жирные точки с датами и названиями мест. Точки расположены таким образом, что получается как бы набросок карты. Одна помечена «Инсбрук — 1485», над этим «Киль — 1486», а еще выше «Роскилле». Рядом с этим названием сразу две даты: «1486 — умер» и «1505 — прибыл». Еще два кружочка стоят над этими тремя. У самого верхнего написано «Хоулар — 1535», но он перечеркнут, хотя сохранена связь с другой точкой — «Скаульхольт», рядом с которой еще две даты — «1505» и «1675». От последней разбегается целый пучок стрелок, и у всех на конце знак вопроса. Вдоль каждой стрелочки подписано: «Древний крест?» Другой ручкой добавлено слово «Gastbuch», что по-немецки означает «гостевая книга», и сразу за ним маленький крестик. Гостевая книга чего? Посетителей креста? Ниже запись: «кратер — печь — 3-й символ!», если Тора правильно перевела. В конце концов она устала расшифровывать схему и взялась за саму книгу.
Развлекательным чтением «Молот ведьм» не назовешь, однако Тору захватила невероятная чудовищность книги. Впрочем, от корки до корки она читать не собиралась — первая и вторая главы показались ей слишком дикими, и она не стала изучать их подробно. Книга составлена в виде катехизиса: в начале каждого параграфа задается вопрос или приводится утверждение сторонников черной магии, а затем следует ответ или разоблачение с помощью вопиюще небезупречной богословской софистики.