Последние ритуалы

— Что писать? — спросила она, набирая традиционное «Уважаемый Мал!»
— Какая разница! — рявкнул Маттиас.
Классно помог. Тора стала писать:
 
«К несчастью, это правда, и Гаральд мертв. Его убили, и ответить он не может. Компьютер Гаральда теперь у меня, а я тот самый „засранный юрист“, который недавно пытался с вами связаться. Я выполняю поручение родителей Гаральда, и они хотят найти убийцу. Арестован один молодой человек, но он скорее всего невиновен. Полагаю, у вас есть информация, которая нам поможет. Известно ли вам, что именно нашел Гаральд и кто этот „хренов идиот“, о котором он вам писал? Пожалуйста, пришлите мне номер телефона, по которому я могла бы с вами связаться.
 
С уважением,
 
Тора».
 
Маттиас читал с экрана, и, едва она поставила точку, воскликнул, нетерпеливо размахивая руками:
— Отправляй, отправляй!
Тора отослала письмо, и несколько минут они молча ждали. Через некоторое время всплывающее окно объявило о новом сообщении. Они взволнованно поглядели друг на друга, и Тора его открыла.
 
«Ты, засранный юрист, пошел ты на хрен. И Гунтлибов с собой прихвати. Все вы гады! Я скорее сдохну, чем стану вам помогать!
 
Со всей моей ненавистью,
 
Мал».
 
Тора медленно перевела дыхание. Все предельно ясно. Она посмотрела на Маттиаса.
— Возможно, он шутит?
Маттиас поймал ее взгляд, пытаясь понять, спрашивает она серьезно или иронизирует. Решил, что все-таки иронизирует.
— Разумеется. И сейчас пришлет еще один е-мейл со скачущими через весь экран смайликами и расскажет, как он любит семейство Гунтлибов и его представителей.
Маттиас тяжело вздохнул.
— Вычеркиваем. Судя по всему, Гаральд в разговорах с друзьями отзывался о родителях не слишком высоко. Думаю, надо забыть про Мала.
— Жаль, время впустую потратили! Может, сходим в «Каффибреннслан», поговорим с барменом, который обеспечил алиби Халлдору? Если сегодня его смена. А если нет, то просто выпьем кофе.
Маттиас охотно встал. Тора быстро отсоединила флэшку, спрятала ее в сумку и выключила компьютер.
В «Каффибреннслан» посетителей было не много, поэтому Тора и Маттиас выбрали столик поближе к бару. Пока Тора боролась со своим пуховиком, пытаясь повесить его на спинку стула, Маттиас рассматривал молодую официантку. Потом повернулся к Торе.
— Почему ты не надела то же пальто, что и утром? — спросил он, таращась на нечто, расплывающееся по обеим сторонам ее стула: рукава, набитые гагачьим пухом, оттопыривались чуть ли не под прямым углом.
— Замерзла, — ответила Тора, удивленная его вопросом. — Этот уютный домик висит у меня в офисе, и я ношу его по вечерам. Чем тебе не нравится?
Лицо Маттиаса красноречивее слов выразило его мнение о пуховичке.
— Да нет, славный. Брать пробы льда в Антарктиде — в самый раз.
Тора закатила глаза.
— Боже, какой ты злой.
— Что закажете? — спросила подошедшая официантка. На девушке был маленький черный фартук, затянутый вокруг тонкой талии, и она держала наготове блокнот.
— Мне, пожалуйста, двойной эспрессо.
Тора повернулась к Маттиасу.
— А тебе, наверное, травяной чай в чашечке костяного фарфора?
— Ха-ха. Очень смешно. А мне кофе по-исландски, — сказал он официантке, — то есть тоже эспрессо.
— О’кей, — улыбнулась она и не стала записывать заказ. — Что-нибудь еще?
— И да и нет, — ответила Тора. — Бьёрн Йонссон сегодня работает? Нам бы с ним поговорить.
— Бьёсси? — удивилась девушка. — Да, он только что пришел. — Она посмотрела на настенные часы. — Его смена начинается прямо сейчас. Хотите, позову?
Тора ее поблагодарила, и девушка ушла за Бьёсси и кофе.
Маттиас лукаво улыбался Торе.
— Твой пуховик великолепен. Я только это имел в виду. Просто он такой… огромный.
— Хм, размер не помешал тебе флиртовать с Беллой. Она тоже огромная, настолько огромная, что создает собственное поле притяжения. Канцелярские скрепки так и кружатся вокруг нее. Кстати, тебе стоит приобрести наш пуховик. В нем ужасно удобно заказывать кофе по-исландски.
  
— Не могу. Иначе в машине тебе придется сидеть сзади. И по-другому никак. Вдвоем мы спереди не уместимся.
Они приостановили дискуссию об исландских пуховиках, когда официантка принесла кофе. Вместе с ней пришел молодой человек, симпатичный и немного женственный: темные волосы аккуратно подстрижены и тщательно уложены, щеки чисто выбриты.
— Привет, вы хотели меня видеть? — спросил он певучим голосом.
— Да, если вы Бьёрн, — сказала Тора, беря с подноса одну из чашек.
Молодой человек кивнул, и она объяснила, кто они такие. Тора решила, что лучше говорить на исландском, а не на английском, чтобы бармен чувствовал себя свободнее. Маттиас молчал и невозмутимо прихлебывал кофе.
— Мы хотели бы спросить у вас про вечер убийства и о Халлдоре Кристинссоне.
Бьёсси сосредоточенно кивнул:
— Да, конечно, но… А это по закону?
Тора объяснила, что в их беседе нет ничего противозаконного, и он начал рассказывать.
— Я тогда обслуживал не только его… — Он оглядел полупустой зал. — По выходным здесь полно народу.
— Он вам чем-то запомнился? — уточнила Тора, следя, чтобы не получилось, будто она сомневается в его словах.
— Дори? Еще бы! — воскликнул Бьёсси чуточку самодовольно. — Я их уже узнавал, понимаете? Его и того иностранца, которого убили. Они сюда часто вдвоем приходили, и трудно было их не замечать. Иностранец очень выделялся. Всегда называл меня «медведем», по значению моего имени. Дори иногда приходил и один, мы даже болтали, если он садился у барной стойки.
— А в тот вечер?
— Нет, здесь такое творилось — сумасшедший дом! Я метался от одного клиента к другому. С Дори только поздоровался, потом мы перебросились парой слов. Он был довольно хмурый, так что я не навязывался.
— И в такой суете вы запомнили, во сколько он пришел? — нажимала Тора. — Судя по вашим же словам, у вас для этого не было ни времени, ни повода.
— А, это, — произнес Бьёсси. — Он попросил записывать на его счет, чтобы не платить отдельно за каждый напиток. В этом случае мы всегда отмечаем время первого заказа и время окончательного расчета. — Бьёсси заговорщически улыбнулся Торе. — Он правильно сделал, потому что напился в дым. Его кредитка расплавилась бы, если бы ее столько раз за вечер прогнали через кассовый терминал.
— Понятно, — сказала Тора. — А вы уверены, что он все время сидел тут до двух часов ночи, пока не пришли его друзья? Мог он неожиданно уйти, а вы не заметили?
Бьёсси задумался.
— Вообще-то я уверен, и сказал об этом полиции, но клясться не стану. Я судил по его заказам в баре, но сам не обслуживал его все время. Он мог разрешить кому-то другому взять выпивку по своему счету… Не знаю. — Он обвел рукой помещение. — Наше заведение не такое уж большое. Я бы заметил, что он исчез. Вот так.
Тора зашла в тупик. О чем еще спросить? Бармен хоть и все рассказал, но алиби Халлдора от его объяснения убедительнее не стало. Поблагодарив Бьёсси, она дала ему свою визитную карточку, на тот случай если он вспомнит что-то еще, хотя это маловероятно. Она выпила остывший кофе, между глотками пересказав Маттиасу разговор. Пора было домой. Они расплатились и ушли.
Почти пять, но дороги еще свободны. На улице холод и сильный ветер, штормовая погода, поэтому людей не много, лишь горстка пешеходов спешит, не глядя по сторонам и не останавливаясь у витрин. Решив не заходить в офис, Тора попросила Маттиаса подвезти ее до автостоянки, и уже оттуда собралась поехать домой. Она позвонила Белле предупредить, что появится только завтра утром, и заодно спросить о делах, которые возникли в ее отсутствие.
— Але, — раздалось в телефоне. Ни тебе названия компании, ни сама не представилась…
— Белла, — сказала Тора, сдерживая неудовольствие, — это Тора. Я сегодня не вернусь, но завтра буду к восьми.