Последние ритуалы

— Дори — это кто? — спросила Тора.
— Халлдор Кристинссон. Он студент, изучает медицину, — ответил Хюги, почти что с нотками гордости в голосе. — Мы с ним дружили с детства, жили по соседству в Граварвогуре.  [3]Он ужасно умный, но не ботаник, всегда рад туснуться.
Тора делала пометки. Хотя она и включила диктофон, но беспокоилась, что запись получится нечеткой. Халлдор — это тот молодой человек, который в ночь убийства пропустил общее сборище и ждал всех в центральном баре.
— Вы с Гаральдом были близкими друзьями?
Хюги пожал плечами:
— Конечно. Хотя не такими близкими, как Гаральд и Дори. Когда я толкал Гаральду… — Он неожиданно остановился на полуслове, и вид у него стал беспокойным.
— Всем чихать, чем ты занимаешься. Рассказывай дальше, — резко сказал Маттиас.
У Хюги дернулся глаз.
— О’кей, — продолжил юноша. — Иногда он называл меня лучшим другом, в шутку, когда приходил за дозой. Он был отвязный и не похож ни на кого из моих знакомых.
— В каком смысле?
— Ну, хотя бы тем, что купался в деньгах и никогда не заморачивался, ставил всем выпивку и все такое. Шикарная квартира, крутая тачка… — Он на секунду задумался. — Но даже не в этом дело. Сам по себе он был круче других. Ничего не боялся, всегда придумывал что-то чумное и всех заводил. Особенно классно он делал все эти штуки с телом, ну, боди-арт — мы на такое бы не пошли. Даже Дори, а он очень хотел. Но Дори опасался за свою карьеру и страшно жалел, что сделал себе на руке татуировку. А Гаральду было насрать на будущее.
— Вот его и нет, — сказал Маттиас. — Что вы обычно делали, о чем разговаривали?
— Я не помню, о чем мы разговаривали.
— Говорил ли он когда-нибудь о своей учебе или о сжигании ведьм на кострах? — с надеждой спросила Тора.
— Черная магия, — фыркнул Хюги. — Да они об этом только и говорили. Когда я начал с ними тусить по-настоящему, Гаральд пригласил меня в их общество черной магии.
— Общество черной магии? — вставил Маттиас. — Что за общество?
— «Маллеус» чего-то там… Ну, типа, общество для тех, кто интересуется охотой на ведьм и другой исторической хренью.
Он избегал проницательного взгляда Торы, слегка краснел и обращался к Маттиасу.
— Вообще это было нечто. Не Гарри Поттер в Хоггвартсе, уж поверьте. Они там все замутили на четырех вещах: секс, черная магия, наркотики и еще секс… — Он улыбнулся. — Поэтому мне с ними было прикольно. История, колдовство, всякие там магические символы, заклинания — мне это по фигу. Я просто хотел побалдеть. И телки клевые… — Хюги на мгновение потерял нить, возможно, припомнив свои развлечения с «клевыми телками». — А некоторые рассказы про колдовство по-настоящему крутые. Я помню один, про то, как беременную бросили в огонь, и она родила прямо в пламени. Священники вытащили ребенка, еще живого, но подумали, а вдруг он заразился от матери, ну, колдовством, и снова бросили в огонь. Гаральд сказал, что это случилось на самом деле.
Тора скривилась, возвращая Хюги на землю.
— Кто входил в это общество? Как звали «клевых телок»?
— Гаральд главный, потом Дори, его правая рука, я, Бриет, она изучает историю. Знаете, по-моему, она одна серьезно всем этим интересовалась… Бряунси, то есть Бряудн, он тоже изучает историю, Андри — химию, ну и Марта Мист, она занимается… Как же она говорила?.. Гад… пен… нет, ген… гендерными исследованиями, вот. Она просто чума, чуть что — талдычит о несправедливом отношении к женщинам. Такая стерва, что иногда просто обламывала нам кайф. А Гаральд все время ее подкалывал и звал Небель,  [4]и она всегда из-за этого бесилась. По-немецки это «мгла», сечете?
Тора кивнула, что понимает, а Маттиас сидел с бесстрастным видом.
— Это те, кто зажигал. Иногда приходили-уходили случайные люди, но только мы держались до конца. Мне по большому счету их заморочки были до лампады, и я особо во все это не вникал. Как я уже говорил, мне была интересна не черная магия, а, так сказать, сопутствующие товары.
  
— Ты сказал, что Дори был его правой рукой. Объясни, — попросила Тора.
— Они всегда чем-то вдвоем занимались. Дори помогал ему с переводами и все такое. Если бы Гаральд вернулся в Германию, то, я думаю, вместо него был бы Дори. Ему все это страшно нравилось, а от Гаральда он просто тащился.
— Дори голубой?
— Нет, конечно. Он просто из тех, кто фанатеет от знаменитостей. Понимаете, о чем я? Дори из бедной семьи, как и я, между прочим. Гаральд тратил на него деньги, покупал дорогие подарки, иногда хвалил, а Дори ему поклонялся. И кажется, Гаральду это доставляло удовольствие. Хотя он не всегда нормально обращался с Дори, часто при всех унижал. Но потом обязательно делал для него что-то хорошее, чтобы Дори это все не достало и он бы от него не свалил. В общем, те еще отношения.
— Ты сказал, что он твой друг детства. А тебе нравилось, что Дори так поклоняется Гаральду? Что ты чувствовал? Ты ревновал? — спросила Тора.
Хюги улыбнулся.
— Нет, ничуть. Мы все равно друзья. Гаральд приехал в Исландию не навсегда, и я знал, что это пройдет. Меня даже прикалывал Дори в роли обожателя. Раньше я на него равнялся, и тут это как бы превращение, то есть я увидел его в своей роли, понимаете? Правда, Дори не обращался со мной также, как Гаральд с ним, он не такой добрый, но и не такой говнюк. — Неожиданно Хюги встревожился. — Я не убивал его, чтобы вернуть друга. Не было этого.
— Может быть, и нет, — заметил Маттиас. — Но скажи мне вот что. Если не ты убил его, то кто? Ты же кого-то подозреваешь. Ты ведь знаешь, что это не самоубийство и не несчастный случай.
Хюги снова уставился в пол.
— Я не знаю. Если бы знал, то сказал бы. У меня нет желания тут торчать.
— Ты думаешь, что его убил Дори, — спросила Тора, — и покрываешь друга?
Хюги затряс головой.
— Дори никогда никого бы не убил. Тем более Гаральда. Я же говорю, что он ему поклонялся.
— Да, но ты также сказал, что Гаральд бывал к нему недобр, унижал перед всеми. Может быть, как-то раз Дори не выдержал и напал в приступе бешенства. Такое случается.
Хюги поднял глаза и очень твердо заявил:
— Нет. Дори не такой. Он учится на врача. Он хочет помогать людям жить, а не убивать их.
— Хюги, мне очень жаль тебя разочаровывать, но доктора убивали людей веками. И среди них встречаются паршивые овцы, — саркастически заметил Маттиас. — Но если ты настаиваешь, что это не Дори, тогда кто?
— Может быть, Марта Мист, — пробурчал Хюги, но неубедительно. Было ясно, что не она его главный подозреваемый. — Гаральд слишком часто дразнил ее Небель.
— Марта Мист, конечно, — сказал Маттиас. — Замечательная версия, да только у нее железное алиби. Как и у всех из этого вашего махонького ведьминого шабаша. За исключением, пожалуй, Дори. У него алиби очень шатко. Весьма вероятно, что он внезапно ушел из кафе, убил Гаральда и вернулся назад, а никто этого не заметил.
— Ага, вернулся и сел на то же самое место. В «Каффибреннслан» в субботу вечером. Забудьте! — Хюги ухмыльнулся.
— Больше идей нет? — спросила Тора.
Хюги надул щеки и выдохнул.
— Может быть, кто-то из университета. Не знаю. Или кто-то из Германии… — Он не смотрел на Маттиаса, как будто боялся, что тот вступится за своих соотечественников. — Кажется, Гаральд в тот вечер что-то праздновал. Он хотел взять у меня «колеса», чтобы чего-то там отметить.
— Что значит «чего-то там»? — вцепился Маттиас. — Выражайся яснее. Что именно он сказал?
Вопрос привел Хюги в замешательство.
— Что именно?.. Да не помню я… Вроде он нашел что искал… Он выкрикнул что-то по-немецки и потряс кулаками. Потом обнял меня, стиснул так и сказал, что ему надо экстази, потому что у него классное настроение и он хочет оторваться по полной.
— Это случилось, когда вы ушли? — спросила Тора. — После этого он тебя обнял и попросил экстази?