Вперед в прошлое 8 (СИ)

Илья выбежал из подъезда и, услышав слова отца, прошептал:
— Может, их уже перебили. Тогда база снова наша?
— Если бы это было так просто! Что там со сборами? Все так же?
Илья сморщил нос.
— Да. Шесть семьсот, недобор. Но деньги сдали все, кроме Барика, который типа болеет. Денчик и Гаечка — так даже больше.
— Может, он и правда болеет? Не вылечил кашель — и вуаля, — предположил я.
— Да по морде он получил и прячется по пустырям, в школу идти стесняется.
— Ладно, все равно пятьсот рублей погоды не сделают, я недостающее добавлю. Погнали затариваться. Хочешь за руль?
— А то! — просиял Илья, уселся на мое место под завистливыми взглядами двух мальчишек лет десяти, и мы полетели.
Казалось бы, что проще, чем приехать на рынок и накупить малярки? А ничего подобного! Нам пришлось побегать: то цвета нужного нет, то цвет есть, но качество паршивое. Один раз попалась просрочка, зато дешево. В итоге нагрузились, как ишаки, накупив краски на семь тысяч четыреста. Краску для росписи стен брать не стали, и так много везти. Все равно Боре надо делать наброски, а это, подозреваю, не один день.
Плохо, что мы атрофируемся за время без тренировок, потом пару недель нужно восстанавливать форму.
* * *
Директор уже ждал. И судя по тому, как засуетился, увидев нас с сумками в руках, ждал именно нас и до последнего сомневался, что мы будем реставрировать спортзал. Потер руки, достал свой список, принялся перебирать краски, сверяясь с ним.
— Это же дорого! — воскликнул он. — Вы с ума сошли? Вы же в сумму не уложились!
— Уложились, не переживайте. Брат показывал свои эскизы? Что-то подошло?
— Да. Поразительно, какой он талантливый! Школа будет им гордиться.
— Мы для стен пока ничего не брали, — отчитался я. — Пусть делает наброски, тогда станет ясно, что нужно и какие цвета.
— Когда остальные придут? — спросил дрэк. — Вы же не вдвоем будете работать.
— К часу должны подтянуться. — Я глянул на часы в его кабинете. — Еще сорок минут.
— Отлично. Завхоз тоже придет к часу, расскажет и покажет, что и как.
— Что он будет будет, это хорошо. Я же не маляр.
— Спасибо, — поблагодарил меня директор. — Идем в спортзал!
О, как же ему не терпится!
Мы направились за Дрэком, гремящим ключами. Он шествовал гордо, вскинув голову, здоровался с учителями, попадавшимися на пути.
Мы миновали галерею, соединяющую трехэтажное здание школы со столовой и спортзалом. Прошли мимо раздевалок (сперва женской, потом мужской), спустились по ступенькам к обычной двери, крашеной синим. Директор открыл ее, и мы оказались в спортзале, который для пухлого меня из прошлой жизни был сродни пыточной камере.
К покраске подготовились, вынесли маты в подсобку, лавки — к выходу, и только теперь я посмотрел на спортзал другими глазами. Школа наша относительно новая, построили ее в конце шестидесятых, потому половицы еще крепкие, плотно подогнанные друг к другу. Но коричневая краска стерлась, и от центрального желтого круга, перечеркнутого белой линией, обозначающей центр поля или как там в баскетболе, остался только намек, в то время как желто-синяя баскетбольная разметка под кольцами еще не истерлась.
Я прошелся вдоль светло-голубой стены, провел по ней рукой. Штукатурка не отваливается, и на том спасибо.
— Стены красить не будем, они в порядке, — сказал дрэк. — Только рисовать.
— А лестницы есть? — спросил я, запрокидывая голову. — Ну, стремянки. Высоко же.
— И лестницы, и газеты, чтобы обернуть перекладины шведской стенки, — ответил директор. — Вон, там, где баскетбольное кольцо, будут два баскетболиста. Борис сказал, что может нарисовать чемпиона… это, как его… забыл. Один в прыжке, другой, чемпион этот, с мячом, и мяч летит. Тут на стене, — он указал на ту, что напротив входа, — бегуны. Если все получится, то хоть соревнования проводи! Самый лучший спортзал в городе!
Глаза дрэка блестели, как у ребенка. Его школа — лучшая! Все-таки хороший у нас директор, кто бы еще о школе беспокоился больше, чем о своем кармане!
  
Дрэк прошел в центр спортзала, носком поковырял краску. Присел, потрогал ее, попытался сковырнуть. Встал и резюмировал:
— Наверное, придется скоблить… Владимир Петрович скажет. — Он посмотрел на меня с сомнением. — Вот только справитесь?
— Да посмотрите на нас, — подключился Илья. — Мы здоровенные лбы! Раньше в таком возрасте уже отрядами командовали.
— Здоровенные-то да, но ручки не кривенькие?
Илья вытянул вперед руки и хотел сострить, но в зал вбежал завхоз — лысоватый мужик средних лет, невысокий, как и сам дрэк. Глянул на нас и выпалил разочарованно:
— Эти вдвоем, что ли? И все?
— Человек десять, — гордо сказал Илья и обратился ко мне: — Идем за ними? Должны уже собраться.
Как обычно, точка сбора была под шелковицей. С Памфиловым и Кабанчиком стоял Мановар из параллельного класса, наш революционный товарищ. Сегодня в центре внимания был Каюк, прикативший на таком же мопеде, как у меня. Ян сидел на корточках и придирчиво его разглядывал. Ну а что, Юрка честно его заработал, четверть закончил без троек.
Красить спортзал явился даже Барик с подбитым глазом, он чуть в стороне пинал кругляши каштанов. Видимо, насчет его болезни Илья оказался прав.
— Кто это так тебя? — спросил я, поглядывая на пасмурных людей с цветами, собравшихся у калитки двора вредной бабки, которая в нас камнями кидала. Но в последнее время поутихла.
Вместо него ответил подбежавший Рамиль.
— Скажи правду, что отец тебя избил за то, что ты его куртку без спроса взял. Типа крутой, да? В косухе такой весь, грудь колесом.
— Пошел ты! — огрызнулся Барик. — Если и так, то че теперь?
— Хвастунишка, — прищурившись, подколола его Лихолетова.
Я вскинул руки:
— Народ, ша! Не ссоримся. Нас уже ждут.
— Прикиньте, — прошептала Гаечка, подойдя к нам. — Крэйзи бабка того… Померла. Хоронят, вот.
— Земля пухом, — вздохнул Илья. — Хоть и вредная, а человек все-таки.
— Ну что, идем? — хлопнул в ладоши я. — Дрэк бьет копытом. И завхоз там. Краску мы купили, как и обещали.
Боря выбежал вперед и похвастался:
— Дрэк бегунов выбрал и баскетболистов, прикинь? Я буду рисовать Ткаченко!
— Ты не упахаешься? Это ж всю неделю надо заниматься, — проговорил Кабанов.
— Ты не понимаешь! Это, как ее… тренировка руки!
— Тренировка руки! — Барик захохотал, все заулыбались.
— Практика, — поддержал брата я. — И плюс в портфолио. Как да Винчи и прочие великие соборы расписывали, так ты начнешь со спортзалов.
Иронизировать никто не стал.
Когда мы подошли к школе, завхоз и дрэк ждали нас на пороге.
— Ну что, ребята, — улыбнулся Петрович, — готовы? Ой, нанюхаетесь, будете смотреть странные сны!
Директора снова обуяли сомнения, он тяжело вздохнул, оглядев наши довольные лица.
— Ох, не нравится мне ваш настрой! Не игра это! Как бы потом не пришлось после вас переделывать всем коллективом!
— Все получится, — уверил его я. — Не переживайте!
  
Глава 19
 
В воздухе запахло изменой
 
Сперва мы скоблили половицы — скрежетало так, словно орудует стая гигантских короедов. В это время Боря на треноге делал эскизы. Слезет, отойдет, посмотрит, и дальше за работу. Возле него вился дрэк — не верил, что получится круто. То и дело учителя заглядывали посмотреть на чудо: где это видано, чтобы дети по собственной инициативе что-то скребли и красили! Где, где эти святые создания?
Дело спорилось, все старались, как муравьишки над строительством муравейника. Час — и краску отскоблили, где это было возможно, да так, что дрэк, который выискивал изъяны, носа не подточил. Петрович обновил разметку по старым линиям.
Большая часть пола, как и раньше, будет коричневой. Центральный круг — желтым, все линии — белыми, трапеция — голубой. Пространство за разметкой, возле стен, тоже покрасим в голубой, но позже, надо оставить дорожки для Бориса. Иначе как ему к стенам подойти? По крашеному двое суток желательно не ходить.