Когда заплачет розовый фламинго
– Любимая женщина.
– Я думала, у Владлена были только портовые девки.
– Ты его даже не знала, а судишь!
Аня краснела, ей было неловко оговаривать человека. Поэтому в свою защиту она лепетала:
– Но все твои родственники рассказывают байки о нем…
– Они тоже его не знали!
На самом деле картина принадлежала Марку. Это ему ее подарила любимая женщина. Та, что была выше и по росту, и по положению. И этот рыбацкий домик когда-то был их гнездышком. Поэтому Марк не хотел делать в нем ремонт…
Или же ему на самом деле просто было лень?
Марк распахнул шкаф и достал из него спортивный костюм, майку и носки. Все старенькое и страшное, но чистое. Одеваясь, бросил взгляд в облупившееся зеркало. Оно висело над умывальником и помнило еще молодое лицо Владлена. Сейчас в нем отражался торс Марка. Загорелый, поджарый. Если не смотреть на лицо, сейчас усталое, небритое, то можно было предположить, что у зеркала переодевается двадцатипятилетний. У Марка с юности была безупречная фигура, и с тех пор ничего не изменилось. Невысокий, но ладненький – Соня и это унаследовала от него. А еще прямой нос, широкие брови, чуть припухлые губы с ямкой на нижней, округлый подбородок. Но, к огромному огорчению дочки, она не взяла от папы кудряшки. Ее волосы были прямыми и не очень объемными. И в детстве она так из-за этого переживала, что постригла их под корень. Где-то услышала, что после этого вырастут волнистые. Марк тогда обрился. И несколько лет ходил с гладким черепом, чтобы не расстраивать дочь. Сейчас у него просто короткая стрижка. Если ее не поддерживать, волосы начнут виться барашком, как в молодости…
Когда он учился в речном училище, у него было прозвище Пушкин. Он тогда бакенбарды отрастил, чтобы выглядеть взрослее, и пусть отдаленно, но напоминал солнце русской поэзии.
Марк вышел из домика. Скинутая им вонючая одежда валялась у крыльца. Он швырнул ее в бочку с водой, пусть отмокает. Выкидывать жалко, хорошая, но домой такую не понесешь. Намереваясь залить ее все тем же универсальным средством для уборки, Марк направился к причалу, но на полпути остановился…
Он увидел человека, быстро шагающего к домику!
Не сразу, но Марк узнал его. И сердце ушло в пятки от страха…
Бежать! Нужно бежать, пока не поздно. Марк надеялся успеть запрыгнуть в протекающую лодку, чтобы оторваться, но не вышло: человек его увидел.
Глава 5
Татар-базар был достопримечательностью Астрахани. Его посещали все туристы, в том числе иностранные. Местные туда тоже захаживали, но только к «своим» продавцам. Соня приехала на базар к Ильшату. Он торговал мясом – и охлажденным, и копченым, и вяленым, – но не всем удавалось купить у него стоящий продукт. На вид он весь был аппетитным, но к каким ухищрениям только ни прибегал продавец для этого. Не только вымачивал мясо, дополнительно ароматизировал, срезал лишнее – считай, заветренное, заплесневелое, – но даже подкрашивал. Благо, пищевые красители на том же базаре продавались. Вся продукция была съедобной, но многая не первой свежести и не лучшего качества. Она сплавлялась туристам. Преимущественно тем, что с круизных теплоходов. У этих если животики скрутит, то не сразу, а когда они уже отплывут от Астрахани.
– Салам, дядя Ильшат, – поздоровалась с торговцем Соня.
– Привет, дорогая. Ты все хорошеешь! – Он был ровесником ее отца, но выглядел гораздо старше. А все из-за морщин, которые собирались гармошкой вокруг глаз, рта и даже носа. – Замуж пока не собираешься?
– Я еще в школе учусь, – улыбнулась ему Соня.
– А мой сын уже в институте. Второй курс. Чем тебе не жених?
– Рано мне о женихах думать. – Она осмотрела витрину придирчивым взглядом, и ни один кусок говядины ей не понравился. – Дядя Ильшат, а нет ли у тебя в закромах мякоти для тушения? Отец просил на ужин приготовить жаркое, хочу его порадовать.
– Для тебя, моя дорогая, найдется. – Он наклонился и меньше чем через минуту достал из холодильника кусок, завернутый в бумагу. – Тут немного, меньше килограмма, но на жаркое хватит.
– Да, этого достаточно, спасибо.
Она убрала мясо в сумку, достала деньги, чтобы расплатиться, и тут почувствовала взгляд.
Повернув голову, Соня увидела парня. Высокого, симпатичного, коротко стриженного. Он смотрел на нее и улыбался.
– Хвосты скоро будут, отложить вам? – спросил Ильшат. Отец Сони любил суп из них. Готовил сам, не доверяя маме. Та, надо сказать, была так себе кулинаром, поэтому простейшие блюда ей удавались, а сложные она обычно портила.
Соня кивнула в ответ и заспешила к выходу. Она бежала, спасалась…
Уносилась прочь от улыбчивого парня, не желая с ним встречаться лицом к лицу!
Но он настиг ее у двери павильона и схватил. Нет, не Соню, а ручку, чтобы потянуть за нее и помочь девушке пройти. Она выскользнула на улицу, не удостоив галантного кавалера даже благодарным кивком.
– Добрый день, милая девушка, – услышала Соня его голос. – Или для вас он таковым не является?
Она хотела пойти дальше, проигнорировав его обращение, но парень преградил ей дорогу.
– Вы меня не бойтесь, я не опасный. Просто очень хочу познакомиться.
– Серьезно? – Соня наконец подняла на него глаза. В них едва сдерживаемые слезы. – Что ж, давай поиграем… Меня зовут Софьей.
– Очень приятно. Я Слава.
– Как будто я не в курсе! – воскликнула она. Голос предательски задрожал, но Соня закончила мысль: – Или ты думаешь, прическу сменил и я тебя не узнаю?
– Мы впервые видимся, – растерянно протянул он.
– Да пошел ты! – разозлилась она и, оттолкнув Славу, продолжила путь.
Но от парня было не так легко отделаться!
– Ты меня кое с кем путаешь, – нагнав Софью, затараторил он. – Я даже знаю с кем – с моим братом. Он в Астрахани уже месяц, а я приехал пять дней назад на похороны деда, и ты первая, с кем я пытаюсь познакомиться.
– Вы близнецы?
– Да. Я старше брата на десять минут. Мы очень похожи.
– Даже именами?
– Как это ни странно. Я Вячеслав, он Станислав. Но мы оба с недавних пор представляемся Славами.
Он был убедителен, но Соня все еще не верила парню.
– Слава не говорил, что у него есть брат-близнец.
– Я сейчас тебе докажу! – Новый (или все же старый?) знакомец достал из кармана телефон и продемонстрировал ей экран с заставкой. На фотографии в обнимку стояли два очень похожих друг на друга молодых человека. Только прически у них были разными да одежда. Но фигуры, лица, язык тела – все идентичное. – Я развеял твои сомнения?
Соня кивнула.
– Вообще-то меня все Вячиком зовут, – продолжил тот. – Но мне уже двадцать, и Вячик звучит как-то по-детски…
– А брата как?
– Стасиком.
– Ему не идет.
– Согласен. Стас ему больше подходит. Но брат решил сократить свое имя до Славы, хоть я его и просил этого не делать. – Вячик протянул руку. Соня подумала, что он хочет до нее дотронуться, и сделала шаг назад. – Давай сумку понесу? Она выглядит тяжелой.
В сумке кроме мяса лежали книги – Соня взяла их в библиотеке, чтобы проглотить за неделю. Она обожала любовные романы, читала их с детства и радовалась тому, что сюжеты быстро забывались. Благодаря этому она могла перечитывать произведения по нескольку раз.
– Я сама понесу, спасибо.
– Тогда давай так: ты их понесешь, а я тебя. Как Гена Чебурашку? – Он шутил, но она все еще не могла расслабиться. – А лучше повезу, я на машине. Куда тебе надо?
– Домой.
– Отлично. Доставлю с ветерком. Но сначала предлагаю выпить по коктейлю. – И указал на палатку с напитками. В ней продавались и фреши, и газировка, и шейки. – Охладимся и помчим.
И Соня дала себя уговорить, но Вячик и не догадывался, в чем причина ее сговорчивости…
Со Славой, Станиславом, как теперь выяснилось, она познакомилась три с половиной недели назад. Соня даже помнила дату – двадцать второго апреля. Она шла по берегу реки в резиновых сапогах и дождевике. Вода в Волге после разлива едва начала спадать. В появившихся отмелях водилось много живности, и Соня собирала мальков – корм из них клевали их курочки. Старалась она для своих любимиц Люси и Муси. Обе они, как считали родители, были не только бестолковыми, но и бесполезными созданиями. Ни яиц не несли, ни массу не набирали. И ладно бы красивыми были, а то без слез не взглянешь, морды косматые, недовольные. Отец говорил, что Люся и Муся, куры породы падуан, похожи на Чубаку из «Звездных войн». Может, и так, но Соня их обожала – впрочем, как всех своих питомцев.