Коллекционер душ. Книга 5 (СИ)
Конца этой пытке не было. Какой бы способ освободиться из оков кошмарницы я ни придумывал — все было тщетно. Оставалось только одно. Испытывать эти ужасы до тех пор, пока стерве не надоест мучать маленького ребенка.
Так я пережил еще несколько кошмаров. Один из них закончился тем, что я очнулся в больнице после аварии на трассе в Италии и доктор на ломаном русском языке рассказал, что все это время я был в коме, а моя жена, к сожалению, скончалась.
— Наконец-то ты проснулся, Костя, — Платон привычно радовался моему пробуждению, когда я в очередной раз открыл глаза.
— Ладно, — выдохнул я. — Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому…
— Чего? — одаренный округлил глаза.
— Вы меня слышите, Тамара Николаевна. Так ведь? — я смотрел на детдомовца с разными глазами.
— Все хорошо, Костя. Сейчас я позову медсестру… — Платон начал подниматься с кровати.
— Вы получаете удовольствие от того, что я страдаю, верно? От того, что мучаюсь от этих кошмаров. Скорее всего это так и работает. Чем сильнее я верю во все происходящее и испытываю страх, тем меньше у вас желания закончить все это.
— Ты не в себе, Костя, — успокаивал меня Платон, продолжая играть свою роль. — Такое бывает после кошмаров. Просто возьми паузу. Это реальность. Тебе нужно время, чтобы осознать ее. Давай сходим на завтрак, ладно?
— Я даю вам последний шанс. Выведите меня из этого проклятого транса. Иначе буду убивать вас до тех пор, пока это не кончится.
— Костя. Это реальность. Понимаешь? Тебе просто нужно время, — продолжал убеждать меня Платон.
Но сколько этих лживых убеждений я выслушал за время, проведенное в кошмарах? Их было столько, что у меня уже появился иммунитет. Как бы ни старался человек, которому я доверяю.
Я вскочил с кровати, надел выданные воспитателем шмотки и побежал в столовую. Схватил со стола первую попавшуюся тарелку и бросил ее на пол. Посуда разлетелась в дребезги. Я отыскал в разлитой жидкой каше большой заостренный осколок, схватил его и рванул в сторону кабинета директрисы. Благо там я был при поступлении, а за счет бесконечных снов хорошо выучил дорогу.
Воспитательница, ответственная за завтрак, вместе с Платоном и еще двумя моими товарищами бежали за мной и что-то кричали вслед. Но я не слышал. У меня была одна единственная цель — ворваться в кабинет кошмарницы и заставить ее страдать. В моих же кошмарах. Думаю, что стерве, рано или поздно, надоест смотреть на свою собственную смерть. А я собираюсь делать это каждый раз, как проснусь.
Врезавшись плечом в дверь кабинета директрисы, я влетел внутрь. Но остановился. Потому что что-то схватило меня за ноги. Я не мог пошевелить ими. Опустил глаза и увидел, как корни деревьев прорвавшиеся, сквозь деревянный пол обхватили мои стопы. Обернулся. У воспитательницы, бежавшей следом, светились глаза, а правую руку она держала так, что мне тут же стало понятно, что это она применяет способности.
Я пригнулся и принялся резать корни. Они были словно живые. Напоминали щупальца. Когда осколок отрезал одно из них, из разреза на пол вытекала прозрачная слизь.
— Можешь не стараться, Костя, — проскрипела Тамара Николаевна, сидящая за своим столом, не дождавшись, когда я освобожусь.
Затем она встала и подошла ближе.
— А теперь слушай внимательно, — сказала кошмарница.
Я перестал резать корни. По крайней мере за тем, чтобы она потеряла бдительность и подалась ближе.
— Сейчас я могу позволить тебе ударить меня этим, — директриса поморщилась, взглянув на осколок в моей руке. — Тогда ты загремишь в колонию для несовершеннолетних одаренных, а быть может сразу поедешь на север. Ты ведь знаешь, что находится на севере?
Я не отвечал. Голова начинала жутко болеть.
— Но я дам тебе еще один шанс, — старуха подалась ближе, но я не стал бить ее осколком, как планировал. — И предупреждаю. Если еще раз ты попытаешься нарушить дисциплину в доме, где о тебе заботятся, твои кошмары никогда не закончатся. А если вдруг мне надоест, то ты также прибежишь ко мне, не поняв, что это уже реальность и сделаешь то, после чего пути назад не будет. Тебе ясно?
Я все еще молчал. Не мог понять нахожусь уже в реальности или только после этого разговора она позволит мне проснуться. Но голова как будто начала проясняться. Цвета вокруг становились ярче. Запах тоже совсем другой. Это действительно реальность?
— Тебе ясно? — директриса повторила вопрос и схватила меня за горло. Лампочки на потолке в ее кабинете снова начали мерцать.
— Ясно, — процедил я, окончательно осознав, что это реальность.
— Хорошо, — в глазах Тамары Николаевны перестали сверкать молнии. — А теперь, идите на завтрак. Все! И, отныне, будьте паиньками.
Живые корни, обхватившие мои стопы, поползли назад и спрятались под пол.
— Любовь Рудольфовна, — крикнула старуха, когда я, трое моих друзей и воспитательница выходили из кабинета. — Позовите плотника, чтобы он отремонтировал то, что вы тут натворили.
Та кивнула, и все вышли в коридор.
Очень скоро мы вчетвером сидели в столовой и уплетали манную кашу.
Еще никогда я так не радовался жизни. Вырвавшись из кошмаров, теперь я мог что-то придумать. Что-то делать. Ко мне вернулось ощущение свободы. Несмотря на то, что на моей ноге до сих пор был браслет, а из детского дома меня никто выпускать не собирался.
— Один парнишка после этих кошмаров… — Эдик облизнул ложку с кашей в сотый раз, но теперь в реальности. — Очнулся, выбежал на крышу и спрыгнул. Говорят, он кончал с собой во сне, только однажды это уже оказалась реальность.
— Он выжил? — меланхолично спросил Богдан, перемешивая манку в тарелке, так и не съев ни одной ложки.
— Нет. Упал неудачно, — пожал плечами рыжий. — Но эта история еще долго ходила среди ребят. Поэтому никто с тех самых пор не связывался с Тамарой Николаевной. Ты первый за долгое время, — Эдик хлопнул меня по плечу и обратился к парнишке со шрамами на руке. — Ты есть будешь или нет?
— Нет, — Богдан подвинул свою тарелку приятелю и неохотно откусил кусок от бутерброда с маслом.
— Значит есть способ выбраться на крышу? — спросил я.
— Наверно, — пожал плечами Эдик и засунул в рот очередную ложку каши.
Я откинулся на спинку и задумался.
Переходить дорогу кошмарнице себе дороже. До тех пор, пока не найду способ победить ее. А вот что я могу сделать точно — это сбежать отсюда. Когда перестану быть заложником, я смогу освободить всех этих одаренных и взять их под крыло. Осталось только свалить отсюда.
Глава 11. Побег не из Шоушенка
После завтрака в детском доме нам дали тридцать минут свободного времени, а затем начались занятия. Как в старой-доброй школе в старом-добром мире. Никаких тебе Артефакторики, Щитознания и Хиромантии. Математика, русский язык, литература и безопасность жизнедеятельности. И всех по два урока. Кроме последнего. Но, на удивление, мне понравилось освежать знания и по привычным предметам.
Так я не заметил, как наступил обед. И вот за тарелкой супа я узнал побольше о своих новых знакомых.
Эдуард — как сам себя называл рыжий парнишка, — старше всех нас на несколько месяцев. Он пробыл в детском доме дольше всех. Попал сюда еще младенцем. Даже не помнит, бывал ли когда-нибудь за пределами огороженного двора на улице. Наверно потому, что он не знает другой жизни ему легче всего смириться с обстоятельствами. У него есть старая пошарпанная акустическая гитара, на которой он сам подбирает услышанные где-то мелодии и мечтает играть в рок-группе.
Богдан. Как я и думал, его судьба оказалась тяжелее, чем у остальных. Еще пару лет назад этот одаренный был ребенком из счастливой семьи. Мать, отец с высокой должностью на местном заводе и сестра, которая старше него всего на пару лет. Но два года назад его мать умерла от какой-то болезни. После этого отец запил, уволился с работы и их с сестрой жизнь превратилась в ад. Бабушка хотела забрать кого-то из детей к себе, но поставила условие, что сможет прокормить только одного. Богдан с сестрой отказались расставаться и остались с отцом. Потом девочка загремела в больницу, а во время очередной пьяной взбучки, соседи вызвали милицию и пожаловались. Так парнишка попал в детский дом.