Стать жестче (СИ)

— Костя, Егор… — ко мне подошел Андрей Никитич, тяжело опираясь на трость. За эти несколько часов, он, казалось, постарел лет на десять.
— Он жив. Ранен. Сильно ранен, — сказал я, чтобы они не питали иллюзий. — И ему нужна очень хорошая помощь. Но он жив и это главное.
— Да, это главное, — Ушаков закрыл глаза и оперся на трость двумя руками, словно силы покинули его. Я нахмурился и шагнул к прадеду, чтобы в случае чего поддержать. Но Андрей Никитич уже выпрямился, а его лицо приобрело обычное слегка отстраненное выражение. — Где он?
— Там, — я кивнул на проход. — И нет, это не он в бреду отстреливается. Сомневаюсь, что Егор сейчас на это способен.
— Кто с ним? — Ушаков подобрался.
— Люсинда, — я подошел к проходу, сел на корточки, и только после этого высунулся, чтобы оценить обстановку. — И патронов у неё много.
— Ты взял девочку с собой? — в голосе Ушакова, который приобретал былую уверенность проскользнуло удивление.
— Я пока не сошел с ума. — Пробормотал я. — Когда я нашел Егора, она была уже здесь, и, чтобы дурацких мыслей не возникло, — я поднял руку, — её привез в мой дом Громов. Я в это время уже был здесь. Но передатчик выпал, когда Егора тащили, поэтому я оказался не рядом с ним, а в одном из коридоров. Как я понимаю, Люся нашла общий язык с Паразитом, и он перенёс её сюда. Зачем, почему, я не знаю. Этот кот поступает так, как считает нужным. И он с ней не остался, знал, что девочка справится. И она справилась, что уж там. Думаю, что тот урод, которого она убила, бежал сюда с одой целью, добить пленника. — Я заметил, как при этих словах побелели костяшки пальцев Ушакова на руке, сжимающей трость. — Мне нужно было решить ещё одну проблему. Поэтому я устроил их в укрытие и дал ей обрез. Вот только, похоже, нервы у неё всё-таки сдали, раз она палит даже не на движение, а на звук.
— Чеширский кот никогда не перенёс бы её сюда к моему мальчику, если бы девочка Егора не… — Ушаков не договорил, а начал что-то просчитывать про себя.
Вот только Егор всё ещё нуждался в помощи. И надо было как можно быстрее достучаться на Люси. Ладно, рискнём. Я поднялся и обозначил намерение войти.
Бах! Едва успев спрятаться, упав для надежности на пол, я задумался. Что надоумило меня дать ей обрез? И что нам теперь делать?
  
Глава 3
 
— Люсь, у тебя два варианта: или ты прекращаешь палить и помогаешь доставить Егора к Лекарю, или я считаю выстрелы, и когда ты последний патрон истратишь, мы все равно вытаскиваем Егора и везём к лекарю, только на этот раз без тебя. — Крикнул я, приложив руки ко рту рупором. — Только сначала посмотри на Егора, он сможет ждать, пока ты все патроны расстреляешь?
— Константин Витальевич, а кто ещё с вами? — раздался голос Люсинды.
— Андрей Никитич, — ответил я.
— Ой, — раздалось из глубины цеха.
— Вот тебе и «ой». Ты, между причем ему только чуть нос не отстрелила. — Ушаков при этих словах так на меня глянул, но я развел руками. Надо же немножко приукрасить, чтобы до неё дошло наконец, что пора приходить в себя. — Будешь хулиганить, тебя даже навестить Егора не пустят.
Она молчала почти минуту, и, когда я уже решил, что не сумел до неё достучаться, раздался напряженный голос девушки.
— Идите сюда. Только сначала вы, потом все остальные.
— Разумное решение, — пробормотал я. — Я иду, не стреляй.
До стола я добрался быстро. Наверное то, что шёл я в их направлении достаточно уверенно, убедило Люсю окончательно. Отодвинув стул я заглянул внутрь импровизированного убежища и тут мне в рожу уткнулся ствол обреза. Я скосил глаза на него, затем очень аккуратно двумя пальцами отодвинул от лица эту смертельную игрушку.
— Не надо меня убивать. Ты в этом случае без работы останешься, и резюме себе испортишь. Никто не наймет секретаря, если у него в строке «причина увольнения с прежнего места работы» будет значится убийство босса.
Люся мои потуги не оценила, зато она окончательно осознала, что всё закончилось, положила обрез и разревелась, закрыв лицо руками. Я же перевел взгляд на Егора.
 
Ушаков был в сознании. Более того, он умудрился приподняться на локтях, а одна рука замерла в атакующем жесте. Вокруг него появилась дымка искаженного воздуха. Он сумел призвать дар, несмотря на то, что едва сознание не терял от терзающей его боли.
— Успокойся и побереги силы. Видят боги, они тебе понадобятся. — В ответ на мои слова Егор расслабился и снова опустился на пол, прикрыв глаза. — Ты давно в себя пришел?
— Когда вы меня с цепи снимали, — он говорил шепотом. Но ведь тот ублюдок намекал, что выдавить из Егора крик у них не получилось. Понятно, от напряжения связки повредил. Ничего, деду вон вообще их перерезали. Восстановят. — Я сразу хотел тебе пару ласковых сказать, за то, что Люсю сюда притащил. Но потом услышал, что это не ты, а твой кот ненормальный.
— Ты бы связки поберег что ли, — посоветовал я ему. И тут перехватил очень странный взгляд, которым Люсинда смотрела на него. У них явно что-то произошло, пока они сидели здесь одни. Ничего, взрослые люди, сами разберутся.
— Уберите этот чертов стол, — раздался раздраженный голос Андрея Никитича. — Устинов, мать твою, ты что собрался своего командира за ноги оттуда вытаскивать? Где носилки? Что за стадо баранов! Егор, как выздоровеешь, уволь половину к чертовой матери!
Тут стол, наконец, отодвинули, Егора уложили на носилки, и Андрей Никитич подошел, взяв правнука за руку. Они не говорили ничего друг другу, только смотрели в глаза. Этот молчаливый диалог длился довольно долго, затем глава Ушаковых улыбнулся и осторожно погладил Егора по волосам. После этого обернулся к стоящей рядом с носилками Люсинде. Так же молча рассматривал её, а затем подошёл и очень аккуратно повернул её голову, глядя при этом на шею, где синяки, оставленные пальцами убитого ею урода уже начали чернеть.
После этого он отошёл от них, дав целителю, которого прихватил с собой, уже осмотреть своего пациента.
Оглядевшись, Андрей Никитич подошел к тому месту, где мучили Егора. На полу была кровь, в крови были цепи, разорвавшие кожу запястий Егора. Люсинда кое-как их замотала, судя по всему существенной частью своей юбки, поэтому слишком большой кровопотери удалось избежать. А я сразу и не обратил внимания на то, что они кровоточат. Хорошо хоть девчонка разобралась. Ушаков поднял блокирующие дар оковы, которые тоже были в крови, осмотрел и швырнул их на пол. Судя по выражению его лица, оставшимся в живых исполнителям этой акции, ой как сильно не повезло, что я их не убил.
— Твоя работа? — Ушаков кивнул на оба трупа, лежащих неподалеку. Я вытащил кинжал, и, чтобы чем-то занять руки, принялся чистить ногти. Взглянув на тела, покачал головой.
— Со сломанной шеей — Егора. Эти твари даже в сторону его не оттащили, уроды, что с них взять. А который с ножичком в шее — Люсин. Я так понял, её брат разным подобным штукам учил. А он был… — Ушаков должен знать, что родословная у Люси не отвечает его стандартам даже в минусовой степени.
— Я знаю, кто был её брат и за что сидел её отец, — отмахнулся Андрей Никитич, я же удивленно приподнял брови и сунул кинжал в ножны.
— Однако, — протянув это, я замолчал, чтобы переварить новость о том, что Андрей Никитич зачем-то собирал о Люсинде сведения, но не запретил при этом правнуку практически поселиться у неё.
Целитель уже закончил осмотр и о чём-то яростно говорил по телефону, сыпя терминами, половина из которых была мне непонятна. После этого он кивнул внимательно смотрящему на него Андрею Никитичу.
— Детей в клановую клинику, — отдал распоряжение Ушаков и тут же двое бойцов подскочили к высоким носилкам, подхватили их, убрав ножки, на которых носилки стояли и рысью понеслись к выходу. Судя по тому, что Егор не подавал признаков жизни, его накачали чем-то, погрузив в легкую кому. Ну и правильно, нечего ему продолжать терпеть боль. Люся сначала растерянно смотрела, как уносят Егора, но тут к ней подбежал один из бойцов и, придерживая за талию, потащил в том же направлении. Глава клана сказал детей, значит детей. Они и на меня начали поглядывать, но я молча сунул кулак под нос Устинову, и от меня отстали.