Стать жестче (СИ)

— Ладно, сделаем вид, что я тебе верю, — вздохнула мать. — Ты связался с Вольфом насчёт зала?
— У меня новости гораздо лучше. Андрей Никитич предложил воспользоваться залом в его парке. Сказал, что и с охраной никаких проблем не будет, и место живописное.
— Дед предложил ангельскую ротонду? — брови матери взлетели вверх.
— Я понятия не имею, как называется этот павильон. Устинов с тобой свяжется. Надо список допущенных подготовить.
— Устинов? — мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.
— Заместитель Егора. Подозреваю, что когда сам Егор поправится, охрана свадьбы станет его обязанностью, но пока вот так.
— Боже мой, Костя, это невероятно. — Она взвизгнула как девчонка, и обняла меня.
— Да, похоже, меня лишили Люсинды, но тебе я нашёл замечательную помощницу. Завтра съездишь по вот этому адресу, она будет ждать. И сразу с Устиновым свяжетесь. А я пойду уже спать. Если завтра меня кто-нибудь разбудит, не обижайтесь, — я чмокнул её в макушку и пошёл спать.
  
Глава 7
 
— Константин Витальевич, — стук в дверь вырвал меня из сна. Я посмотрел на часы — половина седьмого. Да вашу ж мать! Встреча с Подоровым назначена на десять, я еще как минимум полтора часа мог спать. Стук в дверь повторился. — Константин Витальевич, вы не могли бы посмотреть, что это тут у нас?
— Назар Борисович, если это живое, просто пристрели из своего знаменитого ружья, только не стой над душой, — прорычал я, натягивая подушку на голову.
— Я не думаю, что это можно убить. Хотя, скорее всего, можно. Но Паразит не позволит. По-моему, это его друг. Вот только, водители не могут пройти к гаражу. А там все машины, в том числе и ваша. — Может я себя накручиваю, но почему-то мне кажется, что последнюю фразу Назар Борисович сказал с изрядной долей злорадства.
— Пора менять место жительства, — пробормотал я, поняв, что еще немного поспать не удастся. — Переберусь в мой новый дом, заодно от всего наследия Снежиных его вычищу. Здесь мне даже сдохнуть спокойно не дадут.
Наскоро умывшись, я спустился в холл.
— Ну, и где этот приятель Паразита? — спросил я у Назара Борисовича.
— Возле гаражей. — Дворецкий с невозмутимым видом протянул мне куртку.
Когда я натянул предложенную одежду и поежился, потому что на мне была майка, а куртка внутри холодная, зазвонил телефон.
— Керн, мать твою! Где мой красавец? Что ты с ним сделал? Куда ты его дел? Немедленно отвечай, или я за себя не ручаюсь! — я даже отодвинул трубку от уха, потому что появилось ощущение, что Марго сейчас в меня огненным вихрем прямо через телефон зарядит.
— Спокойно, о ком ты говоришь, я тебя не понимаю, — сказал я, всё ещё держа трубку в отдалении. Но Марго не отвечала, наверное, от злости не на ту кнопку нажала, а вот у меня появились странные предчувствия.
Я выскочил на улицу и бегом побежал к гаражам. Завернув за угол дома, я остановился, и разразился руганью. Между зданием, где был расположен пункт охраны, и ближайшим гаражом стоял черный единорог и с флегматичным видом жрал какую-то ворону, пролетающую мимо него на свою беду. На крупе единорога расположился Паразит и, кажется, дремал.
— Паразит, сволочь! Какого лысого демона ты припер сюда своего другана? У нас здесь даже защитного круга нет, чтобы его остановить, если он начнёт хулиганить! — Орал я, как обычно, в пустоту. Паразит приоткрыл один глаз, смерил меня презрительным взглядом и, свернувшись клубком, продолжил спать. Тогда я подошёл к единорогу, стараясь всё-таки выдерживать дистанцию между нами. — Ну а тебе чего доспелось? Там за тобой такие дамочки ухаживают, ух, просто. Любой мужик был бы счастлив на твоём месте хоть на денёк оказаться.
В ответ единорог прожевал ворону, сглотнул и плюнул в меня тем, что осталось. А остались весьма пожёванные перья. Я медленно поднял руку и вытер лицо от мелкого пуха, подозревая, что всё остальное усыпано пером покрупнее.
— Костя, что происходит? — ко мне бежал встревоженный дед.
— Не подходи, это может быть опасно, — я поднял руку, останавливая его. После этого сделал ещё один шаг в сторону сладкой парочки и прошипел. — Убью.
 
Единорог вздохнул, подошёл ко мне, и толкнул в грудь лбом, чуть рогом не пропоров. Нормальное такое проявление привязанности у инфернального создания. Паразит же посмотрел на меня так, словно я только что оставил сиротами десяток детей, да ещё и отобрал у них последние конфеты.
— Ну вот что мне с вами делать? — я протянул руку и погладил единорога по голове. — Зелон, дружище, ты понимаешь, в честь кого ты назван? — единорог поднял голову и внимательно на меня посмотрел. — Тот парень был силён, но всю свою жизнь положил на алтарь мести. И в итоге потерял себя. — Я снова погладил его, поражаясь шелковистости гривы. — Ты не можешь здесь остаться. Не сейчас. — Зелон внимательно меня слушал, потом поднял голову и заржал. Сидящий у него на спине кот поднялся на лапы, и принялся потягиваться, впуская когти в шкуру единорога, которому, похоже, эта процедура была весьма по вкусу. Я каким-то шестым чувством почуял, что сейчас произойдет, и отскочил в сторону. Раздался хлопок, и они исчезли, оставив после себя легкий запах серы.
— И что это только что было? — спросил дед, подходя ко мне. И тут зазвонил телефон. Ага, Марго справилась с бешенством и попала в те кнопки, которые было нужно.
— На, сам разбирайся, у тебя, похоже, хорошо получается её приструнить. Возможно, ты владеешь каким-то особенным даром, — сунув удивленному деду в руку трубку, я пошёл в дом. Надо было уже нормально позавтракать и желательно переодеться. Всё-таки куртка почти на голое тело, это весьма эротично, вот только ни хрена не тепло.
Позавтракать дома мне опять не удалось. Сначала дед подошёл и молча сунул мне мой телефон. При этом так на меня посмотрел, что я чуть бутербродом не подавился. Потом позвонила Марго и сухо без истерик попросила больше так не делать. Объяснить ей, что это была личная инициатива Паразита и Зелона, мне так и не удалось. Только я зачерпнул ложкой кашу, как позвонила Анна и попросила приехать в наш будущий дом. Оценить ремонт и начать уже освобождать от возможной дряни другие комнаты. Пообещав, что вечером загляну, и поковырялся в уже остывшей овсянке и решил позавтракать любимыми пирожками.
Мать уже уехала знакомиться с Рыжовой, прихватив с собой Громова. Скорее всего, планирует сразу поехать к Ушаковым. Тогда Громов с Устиновым смогут познакомиться в очной форме и приступить обсуждать построение защиты, которую ещё с канцелярией императора нужно будет согласовать. Дед тоже куда-то уехал, может быть на какое-то производство. Мне же поедстоял довольно насыщенный день. После встречи с Подоровым я планировал съездить к Егору, выяснить, наконец, всё про Люсинду. Ну, а дальнейшие мои действия будут зависеть от результатов этих встреч.
Подоров ждал меня у пруда, только на этот раз просто стоял, сунув руки в карманы и смотрел на замерзшую воду. Я подошёл, жуя пирожок и молча протянул ему пакет. Матвей Игоревич ломаться не стал, достал пирог и с удовольствием откусил почти половину.
— Вкусно, — кивнул он. — Где брал?
— Да, в одной забегаловке. Недалеко от места, где Егора приняли. — Я отряхнул руки и сунул пакет с несколькими пирогами в карман. — Ты ведь знаешь, где это произошло?
— Мы нашли машину и забрали себе, — кивнул Подоров. — Мы не знаем, где находится большая часть отряда. Известно лишь, что они на территории губернии.
— Нападения продолжатся, или они сворачиваются? — я посмотрел на него.
— Мои аналитики считают, что, перед тем, как уйти в тень окончательно, будет ещё одна большая акция. По-настоящему большая. Но на кого или на что она будет направлена, мы не можем вычислить. Может, у тебя есть информация?
— Я так понимаю, что про планирование междуусобчика тебе известно? — я отвел от него взгляд и посмотрел на пруд. Всё-таки красивое место, даже зимой.
— Мне известно всё, что планировали эти бараны, — Подоров не удержался и сплюнул. — Которые за столько лет так и не поняли, что тридцатку Совета нельзя трогать без последствий для здоровья. Тем более, нельзя угрожать одному из членов клана, таких, как Ушаковы. Ты думаешь, тот же Вольф не разобрался бы уже с обидчиками сына, если бы сумел на них выйти? То, что у него в охране бардак творится, не значит, что клан совсем уж безобидный. Просто они предпочитают другие методы.