Верни мои крылья (СИ)
Капелька пота скатилась по виску Марка на мои разгоряченные щеки. Я чувствовала, как сильно он был возбужден, и понимала, что он сдерживал себя из последних сил.
— Марк… — еле слышно прошептала, выгибаясь дугой, касаясь сосками его мужественного тела.
Его стон прокатился по комнате, отзываясь во мне музыкой. Пальцами одной руки он начал творить невероятные вещи, знакомить меня с другим миром. Я почувствовала, как мышцы внизу живота сокращаются, будто все приятные ощущения, которые только может испытывать тело, сосредотачиваются в одной точке. По телу пробежала дрожь, заставляя вцепиться руками в простыню и отпустить себя. Мой стон был сладок от нахлынувшего удовольствия.
Не дав мне прийти в себя после крышесносного оргазма, Марк накрыл меня своим телом и, смотря в глаза, резко вошел, навсегда сделав своей женщиной. Я думала, что будет больно, но оказалось все не так, как пишут в книгах и медицинской литературе. Это было совсем не больно, ну, может, чуть-чуть…
Он двигался медленно, все так же смотря в мои глаза, будто выискивая сожаления о содеянном или испуг. От нехватки воздуха я тихо застонала и вцепилась руками в его плечи, оставляя следы от ногтей. С каждым нашим движением я испытывала неведомые ранее ощущения, вызывающие приятную тягу внизу живота. Мне хотелось скорейшей разрядки, я подалась ему навстречу и впилась страстным поцелуем в его медовые губы. Забывшись, он вошел в меня до упора, заставляя тело взорваться миллионами ярких фейерверков. Его взгляд был безумен. Он покрывал мое тело поцелуями, нежно кусал, потом зализывал укусы, словно извиняясь. Я выгибалась и стонала от удовольствия снова и снова… снова и снова.
Наши тела блестели от пота, мы тяжело дышали, но продолжали двигаться в бешеном темпе. Марк, покрывая мои ноги поцелуями, положил их к себе на плечи, делая ощущения еще острее. Я сходила с ума, ожидая повторной разрядки, мне до безумия снова хотелось улететь. Улететь вместе с ним…
Сил не оставалось. Я выгнулась в сладкой судороге, в руках сжала простынь и улетела. Марк зарычал мне в шею и в несколько мощных, глубоких толчков догнал меня.
Я помню, как он смотрел на меня с нежностью, с безграничной любовью.
Нам было очень хорошо вместе. Хорошо, когда мы просто лежали в обнимку, и он гладил мою обнаженную спину, уделяя внимание ягодицам. Хорошо, когда вместе стояли под горячим душем и страстно целовались, забывая обо всем на свете. Хорошо, когда сидели на кухне и ели заказанную пиццу, разговаривали и смеялись. Нам было хорошо всегда.
Таких моментов множество, их можно вспоминать до бесконечности…
И я бы с радостью, да боюсь, что чистых листов твоих, мой милый друг, не хватит.
Вот такие вот приятные воспоминания, дорогой дневник, посетили меня этой ночью.
Знаешь, я безумно счастлива! Я жива и любима, что может быть лучше и прекрасней?!
Говорят, что бумага будет молча хранить все секреты, что ей доверит хозяин, так будь добр, сохрани мои мысли и береги их как зеницу ока!
Не знаю, когда мы вновь встретимся и встретимся ли мы вообще. Но клятвенно обещаю, что к этому моменту буду самой любимой женой и счастливой мамой!
Пожелай мне удачи, мой друг!
Прощай».
Эпилог
Лиза
7 лет спустя
Дубай — город сказка, расположенный на окраине пустыни, который способен воплотить в жизнь необычные фантазии и исполнить любые мечты. И мечта моего любимого мужа сбылась еще семь лет назад.
После той ночи я переехала к нему, и он, наконец-то, смотря прямо мне в глаза и не моргая, сознался, что мы до сих пор женаты. «Я просто не мог тебя отпустить…» — часто вспоминаю фразу, сказанную им тогда, и улыбаюсь.
Я тоже не смогла его отпустить.
Конечно, на тот момент я была безгранично счастлива, ведь наш семейный быт налаживался, в доме вновь стало тепло и уютно. А спустя неделю он улетал в Дубай на собеседование в одну авиакомпанию, которая занимала лидирующее место среди авиаперевозчиков в мире. Еще через месяц он переехал в чужую страну, через два — я отправилась к нему.
На сегодняшний день мой муж капитан «Королевы неба». Его мечта сбылась, и я безумно им горжусь.
Живем мы в шикарном небоскребе на сорок третьем этаже с видом на башню Бурдж-Халифа. Апартаменты здесь стоят немало, но компания дорожит хорошими сотрудниками и предоставляет жилье с потрясающими видами. Первое время я не работала, только изредка получала мелкие заказы через интернет. К сожалению, мои познания в английском были ничтожны, и я не могла найти достойную работу. В один из дней, когда Марк находился в пятидневной командировке, я решила попробовать себя в роли стюардессы. Признаться честно, мне удалось удивить мужа. Помню, как он помогал мне изучать материал, объяснял что-то из того, что сам знал и понимал, а я пыталась запомнить все, что он говорил. Через год я была уже летной птичкой. И, знаете, побывав в кокпите во время взлета или посадки или даже просто посмотрев закат с высоты птичьего полета, меняешься навсегда. Первое, я до безумия полюбила небо. Второе, стала лучше понимать мужа и его любовь к этим прекрасным железным птицам. А еще стабильно раз в месяц мы попадали на один рейс, не знаю, как он это делал, но мне это нравилось.
Страхи прошлого наконец-то меня отпустили. Хирург и интерн находятся в местах лишения свободы и, судя по всему, очень-очень надолго. Я долго думала, что было бы лучше: исчезли бы они насовсем, или четыре холодные стены на долгие годы.
Мне пришлось многое пережить, многому научить и стать еще сильнее, чем была. И виноваты во всем они… Тот, кто работал над новым видом наркотика, и тот, кто попался на очередном изнасиловании девушки.
Но это прошлое, сейчас все не так…
Я лежу на шезлонге, прячусь от палящего солнца под зонтиком и наблюдаю за своими мужчинами со счастливой улыбкой на лице. Да-да, мужчинами. Нашему с Марком сыну полтора годика, и я с уверенностью могу сказать, что ребенок зачат в безграничной любви. Ведь мы так о нем мечтали…
Я проходила курс лечения в разных клиниках, в России и Дубае. И вот счастье случилось, долгожданные две полоски спустя пять лет. Марк до сих пор с меня пылинки сдувает и с сыном помогает постоянно, даже несмотря на то, что сам загружен работой.
Наблюдаю с улыбкой, как они не спеша направляются в мою сторону и о чем-то переговариваются. Стас — маленькая копия своего отца, мои у него только глаза. Он уже бровки хмурит, как папа, когда чем-то недоволен, правда, у него это получается пока что смешно.
Марк садится рядом со мной, а сынишка отправляется под зонтик строить замок из песка. Я чувствую, как на мое плечо ложится мокрая рука мужа, он притягивает меня себе, заставляя вздрогнуть от прикосновения.
— Лисенок, а я тебе сегодня говорил, что люблю тебя? — еле слышно шепчет мне на ушко мой муж.
— Говорил. Но будь уверен, сегодня ты превысишь свой лимит.
— Отчего это? — Он смотрит на меня нежно, с толикой любопытства на дне глаз.
— Оттого, — улыбаюсь и кладу его руку себе на живот. Сказать, что Марк ошеломлен, ничего не сказать. Я вижу, как проясняется его лицо, от улыбки собираются морщинки в уголках любимых глаз.
— Сколько? — Он смотрит не на меня, а на мой еще плоский живот.
— Пять недель.
— Спасибо, любимая.
P.S. Через восемь месяцев на свет появилась Алиса Воскресенская — с мамиными глазами и папиным характером.
Конец