Девичник. Объект желаний

Но случилось так, что накал любви отобрал у нас обоих слишком много сил. Я не заметила, как уснула. Наверное, сделала это первой, а когда проснулась, повернула голову и увидела его карие глаза, улыбнулась. Это, оказывается, такое счастье — засыпать и просыпаться с улыбкой и, не вставая с постели, иметь возможность сказать «доброе утро» любимому. Сегодня я уже не сомневалась, что люблю этого мужчину, так стремительно ворвавшегося в мою жизнь.
— Доброе утро, Ладуся. Что ты улыбаешься? — Шура отвел с моего лица упавшую прядь волос.
— Я счастлива, — закрыв глаза, я потянулась, напрягая каждую мышцу.
— Вот так безоговорочно? — улыбнулся он.
— Абсолютно.
— У тебя еще все впереди, милая, — серьезно сказал Шура.
Я открыла глаза и увидела, что лицо его напряжено. В глазах промелькнула безнадежность. Не понимая причин этой перемены, я удивленно приподнялась и, опираясь на локоть, замерла. Теперь я смотрела на лицо мужчины, которое с каждой минутой казалось мне все более дорогим, все более родным. Однако я не понимала, чего в моем восхищении больше — той самой любовной лихорадки или проснувшегося и требующего удовлетворения желания. Любовь, страсть, секс — разные ипостаси, и мне еще предстояло испытать все, а пока…
— Ты еще очень молода, и тебя ждут самые прекрасные впечатления, встречи, настоящее чувство, которое не спутаешь ни с чем… — мечтательно продолжал Шура.
— Ты словно прощаешься со мной?
— Нет, просто я хочу, чтобы ты поняла — первый мужчина никогда не бывает рядом долго.
— Почему? Мне никто не нужен, кроме тебя, — быстро и отчаянно произнесла я.
— У тебя ведь и не было никого, кроме меня.
— Это мой минус, я поняла. — Я резко поднялась, но в последний момент сильная рука Шуры успела схватить меня за запястье. Я тут же оказалась в крепких объятиях.
— Глупышка, — он поцеловал меня. — Я не встречал женщины красивее тебя. С годами ты станешь еще красивее. Постарайся воспользоваться тем, что безвозмездно подарила тебе природа.
— Ничего на свете не бывает бесплатно, — резко ответила я. Во мне заговорила та Лада, которая собиралась покорить мир, подчинить его исключительно собственными усилиями. Воинственная, решительная, бесстрашная и неутомимая — такой я снова понравилась самой себе. — Есть красота — нет счастья, есть любовь — нет взаимности, есть семья — ты в ней одинока.
— Откуда такие глубокие познания в такой прелестной белокурой головке?
— Не все блондинки априори безмозглые куклы, это, во-первых, во-вторых — меня растила женщина. Моя мама — очень красивая, и она так долго шла на пути к своему счастью.
— Расскажи мне о себе, — вдруг попросил Шура. Он немного ослабил объятия, сковывавшие мои движения. Он был уверен, что буря миновала.
— Зачем? — искренне удивилась я. Меня совершенно не интересовало прошлое моего новоиспеченного любовника.
— Мне интересно.
— Нет, в моей жизни нет ничего достойного того, чтобы этим хвалиться.
— Чего доброго, мы сейчас поссоримся, — засмеялся Шура.
— Живые люди — все может быть, — спокойно ответила я.
— Я не хочу с тобой ссориться.
— А чего ты хочешь? — сменив гнев на милость, игриво спросила я.
— Тебя, милая.
Мы снова занимались любовью. Я не замечала времени и лишь выйдя из ванны, поняла, что безнадежно опоздала на работу. Но это не могло испортить моего настроения. Я быстро привела себя в порядок, заплела волосы в две косы, как обычно делала перед сном. Мама всегда говорила, что я похожа на школьницу. Мне хотелось услышать, что по этому поводу скажет Шура.
— Здорово выглядишь, — услышала я, едва перешагнув порог кухни, где Шура колдовал над кофе.
— Спасибо. — В свою очередь я отметила, что он тоже выглядит бодрым, свежим, как будто проспал всю ночь как младенец, а не занимался со мной сексом.
— Кофе будешь?
— Чай, кофе… Все время только и слышишь: чай, кофе, — садясь за стол, заметила я. На удивленный взгляд Шуры я поспешила улыбнуться: — Буду все, что ты приготовишь. Я осмелюсь предположить, что это будет самый вкусный в мире кофе.
 
— И не ошибешься, — разливая кофе по чашкам, без ложной скромности ответил Шура. — Я знаю классный рецепт. Несколько лет я проработал в баре. Ко мне приезжали со всего города. Кофе от Сан Саныча — это было нечто… Но ты этого, разумеется, не можешь знать. Ты в то время была еще очень юной и ходила за ручку с папой и мамой.
— Так ты у нас Александр Александрович? — Я оставила без комментариев фразу о прогулках с родителями в далеком детстве.
— Никогда не поступай так со своим ребенком, — наставительно заметил Шура. Он взъерошил волосы. — Это так глупо, как будто в мире больше нет имен.
— Но это говорило о том, что твоя мама очень любила твоего отца.
— Это ни о чем не говорило, — сердито прервал ее Шура. — Любящая мама ушла от нас, когда мне было десять лет. Она полюбила другого и, наверное, назвала бы его именем очередного сына.
— Ты так зло говоришь о своей матери! Вы общаетесь?
— Да. — Шура отхлебнул кофе и добавил после паузы: — Раза два в год, на ее день рожденья и на Пасху, я приношу цветы на ее могилу. Хороший я после этого сын?
Я отодвинула кофе и пристально посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Мы не знали друг о друге ничего. Наверное, именно это отсутствие информации позволяет ощутить все оттенки бездумного, всепоглощающего секса. К нему не примешиваются недостатки, обиды прошлого — ничего этого нет. Перед тобой чистый лист бумаги, на котором ты по своему усмотрению можешь делать заметки. Который приносит тебе удовольствие, а все остальное просто не существует.
— Я не хочу ничего знать о тебе, — тихо сказала я и поднялась из-за стола.
— Куда ты?
— На работу.
— Ты даже кофе не выпила. — Шура чувствовал, что сделал ошибку.
— Ничего, мне не привыкать. — Я подошла, поцеловала его в щеку, едва коснувшись губами.
— Я заеду за тобой вечером.
— Конечно, — отказываться от секса я не собиралась, но вдруг вспомнила о свидании с Олегом. Мы договорились на семь часов, завтра, в кафе. Я быстро сориентировалась: — Только не завтра, а послезавтра, хорошо?
— Как скажешь, — покорно согласился он, проводил меня до входной двери. — Давай я отвезу тебя.
— Не нужно. Опоздать на два часа или на два с половиной — это уже не принципиально.
— Вот мой телефон. Позвонить-то сегодня сможешь?
— Обязательно. — Я видела, что ему не хочется расставаться. Он потерял былую уверенность. Он открыл путь, по которому я теперь могла смело идти без его помощи. Шура знал, что говорил, когда заметил, что у меня все только начинается. — До встречи.
Мы поцеловались, но в этом прощальном поцелуе не было той страсти, что испепеляла нас полчаса назад. Нам нужно было снова получить заряд сексуального голода, соскучиться, захотеть повторить безумства прошлой ночи.
Я спускалась по ступеням подъезда, замечая всю окружающую грязь. Мне было противно переступать через валявшийся повсюду мусор. Закрыв нос, я старалась как можно быстрее выйти из этого мрачного смрадного помещения. Оказавшись на улице, я с облегчением вдохнула прохладный весенний воздух. За время, проведенное с Шурой, я забыла о том, что на улице стоит мое любимое время года. Оно дарит мне возможность начать новую жизнь, открыть себя заново. Мне так хотелось поделиться с кем-то тем, что произошло. Но мой имидж всезнающей прожженной стервы не позволял признаться в том, что лишь накануне своего двадцатилетия я рассталась с девственностью. Ладно, я решила, что сама выбрала такой удел. И не о чем сожалеть. Совсем не обязательно даже близким подругам знать о том, что с тобой происходит на самом деле.
 
Я подошла к оживленной дороге и, подняв руку, буквально сразу остановила попутку. Быстро сторговавшись о цене, я села на заднее сиденье и, закрыв глаза, бездумно прислушивалась к дорожному шуму. Я ехала на работу, не имея в голове ни одной оправдательной фразы. Мне было все равно, что скажет моя начальница, а со своими клиентами я как-нибудь разберусь сама. Как я ни старалась, а мысли мои то и дело возвращались к прошедшей ночи. Это было безграничное безумие, полная потеря рассудка — плавание в океане страсти. Это моя стихия. Я была уверена в этом. И ничего случайного не было в том, что все произошло именно сейчас, с опытным мужчиной, а не с трясущимся от возбуждения одноклассником с потными ладонями. Судьба была ко мне благосклонна. Никакой психологической травмы. Я прекрасно себя чувствовала и была готова к «новым подвигам». Шура был прав во многом. Особенно в том, что говорил о моем будущем. В нем будет много мужчин. По крайней мере, еще один, встреча с которым была у меня назначена на семь часов вечера этого дня.