Поступь империи. Тетралогия

— Так какое решение принял Синод?
— Большинство иерархов русской православной церкви считают, что это сближение возможно, но только в случае изменения некоторых обязательных условий обоих епископов.
— И каких же? — заинтересовано спросил я. Странно, но берложники ничего подобного мне не сообщали, только довели решение, что предложение общим голосованием отклонено, а теперь выясняется, что это не так. Начались новые кулуарные игры в высшем духовенстве? Надо присмотреться к митрополитам и архиепископам, кто из них такой деятельный.
— Во-первых, они требуют, чтобы иерусалимская церковь была признана изначальной и именно под ее рукой следует начинать объединение всех православных, вследствие этого иерусалимский патриарх должен быть председательство перед всеми другими христианскими патриархами, не взирая ни на какие реалии. Во-вторых, британское духовенство хочет быть мудрее богоносных отцов, как будто от неразумия определивших порядок патриарших престолов! Притом это дело не касается догматов веры.
— Это почему же, владыка? Зачем тогда они прислали предложение о сближении, если сами выставили непреодолимые барьеры? — удивленно спросил я Иерофана.
— Сие мне не ведомо, возможно, дело не только в духовном… — пожал плечами патриарх. — Они обещали ввести древнейшую англиканскую литургию, отвергая новую, как несогласную с восточной православной. Однако мы признаем только одну литургию, которая и должна быть введена у англичан, англиканская же неизвестна и подозрительна, не внесено ли в нее еретиками что-нибудь противное благочестию?
Не хватает нам только взрастить еще одним староверов.
— Не стоит начинать этот разговор, ваше святейшество, — сразу обрубил я патриарха.
Мне не хотелось вновь вступать в полемический спор: единожды принятое решение уже не изменяется, тем более что староверы уравнены в правах с никоновцами.
— Как пожелает государь.
— Владыка у тебя есть еще что-нибудь для меня?
— Все что хотел я сказал, сын мой, — понятливо улыбнувшись Иерофан встал с кресла и шурша одеждами вышел из кабинета, лишь только на пороге он на секунду остановился и не поворачивая головы тихо сказал: — Прощение…
Вчерашний разговор припорошило сегодняшними проблемами, но в негласной табели влияния можно считать, что попытка воздействия на меня со стороны Церкви удалась, да и патриарх Иерофан достоин похвалы не меньшей чем мои генералы.
Владыка развил бурную деятельность в делах миссионерства и обучения молодых монахов. Видимо он, правильно понял давний разговор о том, что не стоит "плыть против течения", с царем всегда нужно искать компромиссные решения. И вот когда золотая середина найдена нужно изыскать момент и настоять на своем, если собеседник не полный дуб и мозги у него работают, то, как минимум предложение будет внимательно выслушано. Примут его или нет – вопрос другой.
И все же вернемся к суду, столь мною нелюбимому занятию. А люди то смотрят, выжидают, и что им неймется?
— Так что Василий Андреевич, мне с вами делать? — с напускным безразличием спросил я Опухтина.
Он глядел на меня словно кролик на удава, попытался открыть рот сказать что-то в оправдание, но с губ сорвался только сиплый хрип. Предложить что-нибудь осмысленное виновный не смог. Наверное, уже представлял сальную пеньковую петлю, свободно обхватывающую шею в районе 4–5 шейного позвонка. Разочаровать его что ли?
— Вы способный квартирмейстер, нареканий по службе у меня, да и у князя- кесаря, насколько мне известно, не было, — кивнул я на Ромодановского, тот прошамкал нечто утвердительное, устало, прикрыв дряблые стариковские веки, тяжелыми шорами закрывающие блеклые серые глаза.
"А ведь ему уже 74 года, — грустно подумал я, глядя на уставшего от жизни и власти человека".
— Грех отправлять в ссылку столь полезного человека, поэтому даю вам на выбор две возможности избежать смертной казни. Первая – вы вместе с семьей лишайтесь половины движимого и недвижимого имущества и отправляетесь на поселение в Сибирь, в то место, куда укажет новый Сибирский губернатор. Как вы понимаете, гнать вместе с собой крестьян вам никто не позволит, поэтому все деревеньки у вас купит казна…
  
По Большому залу московского Кремля пробежал недовольный шепот, но через мгновение звуки стихли. Недаром возле стен стояли сотни полторы гвардейцев и пара десятков берложников. Недовольных и искренне сочувствующих подсудимым выписывали в небольшие списки, чтобы потом в спокойной обстановке проверить их лояльность государю и затем решать что делать дальше: начинать сыскное дело или на время забыть о сиюминутном сочувствии.
— И второй вариант почти такой же как и первый, только вместо ссылки вам предоставляется возможность стать одним из преподавателей в корпусе "Русских витязей" с возможностью возвращения на статскую должность.
Подобного предложения бывшему царскому советнику ни один из собравшихся в зале людей не ожидал, даже князь- кесарь и тот слегка приподнял веки, выражая искреннее удивление.
— Время на раздумья не предусмотрено, Василий Андреевич, — с прохладцей добавил я, наблюдая боковым зрением за реакцией князя Волконского. Ведь если я Опухтину предложил подобную альтернативу, то уж одному из самых именитых людей царства по его разумению должен предложить нечто подобное, ну или в худшем случае нечто подобное.
— Я согласен, — тихо ответил бывший царский советник.
— Громче, а то собравшиеся господа дворяне не слышат, — окончательно продавливаю его. Жестко и даже жестоко, но надо.
— Я согласен обучать отроков, — собравшись с силами, громко повторил Василий Андреевич, поднимая взгляд от пола на меня. В его карих глазах не было ни бешенства, ни ярости, ни страха, только обреченность и осознание неминуемого краха.
Чем выше ты взобрался, тем дольше падать. Закон притяжения действенен не только для камней и стрел…
— У вас есть три дня на сборы и оформление подорожной и купчей, все вопросы о продаже земель, если захотите будете решать уже в Рязани. Ступайте, гвардейцы проводят вас до дома и присмотрят, чтобы все прошло как надо и в срок.
Последние слова заставили Опухтина поникнуть еще больше: что бы там не говорили, но сопровождение до дома под конвоем гвардейцев ярко показывает падение авторитета и престижа. Царский советник это понял, но противится не стал – знал, чем может закончиться неповиновение царю. Два солдата дожидались будущего преподавателя корпуса возле дверей, унижать его прилюдно я не собирался, хватит с него и суда, надеюсь, голова у него будет работать как надо и мне не придется повторно устраивать разбор еще одно разбирательство.
Как только Опухтин вышел из зала его место занял князь Волконский. И хотя под глазами у него были синяки, а лицо осунулось, он продолжал смотреть на мир вокруг себя спокойным взглядом, будто сидение в камере Берлоги всего лишь мелкое недоразумение, которое вскоре решиться обязательно в его пользу и он вновь займется делом.
— Вам есть что сказать, князь? — хриплым, простуженным голосом спросил Волконского князь- кесарь, открывая перед собой пухленькую кожаную папку.
— Нет.
— Ну раз так, то я думаю вам не надо говорить в чем суть обвинения. Каждый в зале мог ознакомиться с раздаточными листами, в них указаны всё что надо. Однако есть кое- какие моменты, которые требуют отдельного освещения, неясные моменты должен сказать, — Ромодановский угрюмо смотрел на князя, медленно перекладывая стопку листов из папки на стол.
Когда стопка достигла критической отметки, князь- кесарь легонько подтолкнул ее ко мне. На верхнем листе глава Берлоги выделил карандашом пару фраз. Прочитав, их я удивленно посмотрел на Волконского. Честно сказать подобного от него я не ожидал. Да и от князя- кесаря тоже, мог бы заранее известить.
Речь шла не только о злоупотреблениях, но и о сокрытии двух золотых приисков в Сибири, обнаруженных одной из поисковых команд, регулярно засылаемых в сибирскую глушь последние четыре года. Нарушение и впрямь немалое, за это простым домашним арестом не отделаться. Хотя с другой стороны настраивать против себя старую аристократию в то время когда контакт уже налажен не дело.