Жена Лунного демона

Боги, еще налоги! Кто знает, сколько задолжали эти Джайри его императорскому величеству!
Помню, отец каждый раз стонал и рыдал, отсчитывая связки монет по осени для пересылки в столицу.
Учитывая плачевное положение дел в усадьбе, вряд ли с нее требовали много. Но существует некий минимум, обязательный для всех родовых имений.
Надо бы уточнить, сколько это для нас.
И вообще вступить в права официально!
  
То, что нас приняли предки, это замечательно. Но свитки с печатью никто не отменял!
От грандиозности предстоящих дел слегка закружилась голова.
– Все будет хорошо, – заверил меня шепотом в макушку Чен. – Мы справимся. В этом году я больше никуда не поеду, буду вникать во все и помогать по мере сил.
Я благодарно погладила его по руке, обвившей мою талию.
Помощь мне точно не помешает.
Отвар со зверобоем благотворно повлиял или же мы просто устали донельзя, но спали все беспробудно до самого рассвета.
Разнежиться окончательно не позволил петух.
– Кто взял с собой этих проклятых птиц? – проворчала я, переворачиваясь на другой бок и зарываясь лицом в подмышку Чену.
Демон спал обнаженным, будто дразнясь.
Я втянула носом пряный мускусный аромат его тела и поняла, что дремоту как рукой сняло.
– Можешь его заткнуть, если хочешь, – лениво предложил муж, потягиваясь так, что под кожей перекатились соблазнительные бугры мышц, и обнял меня за плечи.
Я еще не переняла его бесстыдства, потому легла в рубашке. И отчаянно сейчас об этом жалела. Прикасаться кожа к коже куда приятнее.
– Крупные животные мне сложнее подчиняются, – вздохнула я.
Уже попыталась. Мерзкий пернатый заорал еще громче, будто его за хвост дернули.
– Ничего, научишься, – подбодрил Чен, притягивая меня ближе и укладывая на себя сверху.
Я поерзала, чувствуя, как его плоть под моим животом пульсирующе твердеет.
– Когда мы снимем последние серьги? – выпалила и покраснела.
Женщине не пристало так открыто выражать свое желание. Она должна принимать страсть супруга, разделять его порывы, но первой не подходить. Это навязчиво и неприлично.
Однако Чен, кажется, был не против моей напористости.
Он довольно ухмыльнулся и, собственнически положив ладони на мои ягодицы, сжал.
Несколько раз подряд. Будто персики на спелость проверял.
– Скоро! – пообещал он. – Думаю, сегодня же. Ты одна справишься? Мне нужно кое-что доделать и настроить артефакты на новую местность.
Справлюсь ли я один день ради того, чтобы наконец обрести полный контроль над своей силой и стать полноценной женой моему супругу?
– Конечно! – убежденно кивнула я.
И была тут же поощрительно зацелована.
К полудню я уже была не так уверена в собственных силах.
– Что значит, не могут прислать мастеров? – нахмурившись, поинтересовалась я у старосты деревни Цуньюнь.
Кроме него, на встречу пришли еще трое.
Местность здесь плодородная, но свободных земель мало. Южнее поместья военных министров Зеймин и Шуо, на западе угодья министра доходов Тан, на востоке скалистый хребет, за которым начиналась другая провинция, а севернее уже и столица, где все земли принадлежали лично императору. С них точно никого не попросишь о помощи.
Так что оставались лишь те поселения, что располагались на нашей территории.
Раньше их было больше. Если верить карте, что чудом уцелела на стене одного из кабинетов, двенадцать. Но учитывая, что управляющий проворовался, а потом и вовсе перестал появляться в усадьбе, окрестные жители рассудили, что надо перебираться в другие, более безопасные регионы.
Это тоже будет входить в наши обязанности. Защита селян от нападений, диких животных и прочих напастей. Для того, собственно, император и даровал участки земли знатным подданным. Чтобы самому не вникать в мелкие проблемы всей страны. Завелись разбойники? Разорились фермеры? Неурожайный год, люди вымирают?
Виноват будет владелец усадьбы, рядом с которой это происходит.
Так что леса прочесать и деревни восстановить нужно будет срочно. А то еще нам штраф выпишут за пренебрежение обязанностями.
Или вообще казнят, чего доброго.
Староста пошаркал ногой, покряхтел, обернулся на остальных и неуверенно проблеял:
– Так работают они. Заняты.
– И где, позвольте спросить?
– Так в лесу, – глаза пожилого мужчины забегали.
Очень интересно.
– Показывай, – величественно махнула я рукой.
– Это ж далеко, госпожа! – бухнулся тот на колени.
Все интереснее.
– Госпожа переобуется, – подумав, сообщила я.
Знаком велела подождать и не спеша, сохраняя достоинство, зашла в дом.
Прав селянин, в вышитых туфельках по бурелому не побегаешь. Тут сапоги нужны. Благо мы по дороге в крепость успели прикупить мне кое-что. Потом не до лавок было. Стоит ближе к зиме съездить в столицу. Глянуть, что приличные жены носят, прикупить что-то, чтобы при гостях в грязь лицом не ударить и мужа не опозорить.
Отбросив неуместные думы, я набросила плащ и вышла.
Во дворе меня уже ждали двое воинов из охраны.
– Господин Джай сказал никуда не выходить! – заявил один из них.
– Мы недалеко, – заверила я.
Если честно, мне не было нужды идти туда. Я уже чувствовала.
Потянулась даром во все стороны и мигом нашла участок, где вспугнутые птицы вились над рассыпающимися гнездами, а звери в панике бежали прочь.
Самое занятное, происходило это на нашей территории. Не соседской и не принадлежащей деревням. Потому-то староста мялся, не желая меня вести.
Я сама и пошла, безошибочно выбирая путь среди густых зарослей малинника, усыпанного мелкими белыми цветами, и поваленных деревьев.
– Кстати, запоминайте, где лежат бревна. Они нам пригодятся, – невзначай бросила я.
Лицо старосты вытянулось еще сильнее.
Думал, я следы топора не замечу? Юная дурочка приехала, ни в чем не разбирается?
Зайди речь о зерне или моркови, я бы, пожалуй, задумалась или попросила совета мудрой Старшей госпожи. Но в лесу я как дома, мне нет нужды уточнять очевидное.
Вековые сосны и дубы безжалостно вырубались. И посадок молодой поросли я нигде не заметила.
Видя, что землей никто не занимается, селяне решили подзаработать как могли. Странно еще, что всю живность не вывели. Или не успели?
Прикрыв глаза, чтобы лучше настроиться, я прислушалась к птичьему гомону.
Так и есть. Вовремя мы появились. Еще несколько лет, и зверье осознало бы, что здесь опасно, и окончательно перебралось бы в угодья поспокойнее.
Наше появление для «мастеров» стало неприятным сюрпризом. Они только закончили распиливать массивную лиственницу на бревна. Неподалеку ожидала понурая пегая лошадка, запряженная в несоразмерно большую телегу.
– О, вы уже и о материале позаботились! – восторженно всплеснула я руками и одобрительно коснулась рукава старосты.
Тот аж подпрыгнул.
Нелегальные дровосеки переглянулись, оценили мой наряд, лицо сопровождавшего меня дедули, и склонились в поклоне. Подумали и брякнулись на колени, лбом в землю.
– Не вели казнить, милосердная госпожа! – завыли они хором.
Я поморщилась. Вот уж чего бы точно не хотелось, так это репутации скорой на несправедливые наказания истерички. Как у Матушки Кин. Та порола по поводу и без, но дисциплины слугам это не прибавляло. Наоборот, смирившись с розгами как с неизбежным злом, они стали работать кое-как. Смысл стараться, если тебя все равно побьют?
Убедить работников, что их не только не казнят, но и наградят, особенно если они поторопятся и начнут ремонт уже сегодня, заняло немало времени. Зато к вечеру наши с Ченом покои могли похвастаться новым полом и ставнями.
Откуда селяне взяли столько обработанной древесины, я предпочла не спрашивать. Сделаю вид, что ничего не заметила. Они знают, что я знаю, этого достаточно. Если же совесть и дальше не проснется – что ж, применим кнут.
Муж вернулся к ужину. Усталый, но довольный донельзя. И сразу после еды потащил меня за собой.