Щепа и судьба (СИ)

Мы с фээсбэшником переглянулись и, дождавшись, когда наш кладоискатель обменяется любезностями с начальствующим лицом, отправились в сторону избранного храма. Стоял он буквально в нескольких шагах от городской администрации, и там совсем недавно сделали впервые за долгие десятилетия ремонт, а потому церквушка выглядела, как невеста, вся побеленная, покрашенная, готовая к началу первой службы.
Сторож взглянул на удостоверение начальника ФСБ и без всяких возражений открыл нам двери храма, а сам ушел в сторожку, стоящую рядом. Мы зашли внутрь. Включили металлоискатели, провели вдоль одной стены, потом вдоль другой, и приборы дружно на все голоса запели, заморгали лампочками, показывая, что под штукатуркой содержится немалое количество металлических предметов. Но что это именно золото или иной металл, таких данных они дать не могли. Металл — и все тут.
Наш путеводитель аж подпрыгнул от предвкушения удачи и потребовал принести лом или топор. Тут уже возмутились мы с фээсбэшником, возразив, что все храмы строились на металлических связях, которые держали своды, створки дверей и прочее. Да и у кого рука поднимется ломать эту первозданную красоту, людскими руками созданную. Будь там хоть тонны золота, не стоят они того, чтоб церковь испохабить, народ радости первозданной лишить.
А наш кладоискатель, не слушая нас, меж тем нашел где-то в кладовке лом и уже собирался всадить его острие в узорчатую кромку сводчатого окна. Не сговариваясь, мы оба с фээсбэшником кинулись ему наперерез, вырвали лом и вывели вон.
— Так дело не делается, — ровным тоном проговорил представитель власти, — нужно план работ составить, разрешение взять у строителей, а то наделаем дел, кто это потом все восстанавливать будет?
— Золота хватит, лучше прежнего все сделаем, — горячась, отвечал тот с нездоровым блеском в глазах.
— Нет, не стоит горячиться, — остановил его тот, — я согласую все, с кем надо, а уж потом решим, с чего начать. Если столько лет там золото находилось, то за пару дней никуда не денется. А вы пока идите к себе в гостиницу, а завтра я к вам загляну, тогда все и сообщу…
На том и разошлись. А вечером у меня дома раздался телефонный звонок. Звонил тот самый начальник ФСБ. Он спросил, не мог бы я завтра отвезти на вокзал нашего кладоискателя, билет мне вручат перед отходом, и отправить его восвояси в город Воткинск.
— А что случилось? — поинтересовался у него. Вы вроде хотели архитектуру, строителей подключить. Что не так?
— Да они нам не понадобятся. Просто мы поинтересовались по своим каналам, что за человек этот кладоискатель. Оказывается, он состоит на учете в местном психиатрическом отделении. Не опасен. Но вот мания кладоискательства у него присутствует и, судя по всему, не лечится. Так что желаю успеха.
Прощаясь на перроне с этим странным человеком, внешне от других людей ничем не отличающимся, я думал, что не зря он оказался на моем пути. После встречи с ним многое в своей жизни переоценил. Известна пословица: не бери чужого, не потеряешь своего. Никому чужое добро вроде даже как бы ничейное ничего хорошего не приносило. Вот и мы поверили больному человеку и едва не обмишурились, не опростоволосились.
А так, если разобраться, то проверка для нас была, испытание: что мы выберем — храм, для людей с любовью выстроенный, или куски бездушного металла, которые просто так в руки не даются, чтоб ими завладеть, надо взамен душу заложить. Вот и выбирай, что дороже…
…А клад тот колчаковский, говорят, до сих пор ищут. Ой не завидую я тем искателям, натерпятся такой печали, что потом ни в каком храме не ее отмолишь…
  
ПОДЗЕМЕЛЬЯ ТОБОЛЬСКА
 
Нам, людям, давно привыкшим к уличным подземным переходам, к тому же метро и другим сооружениям, находящимся под землей, и в голову не приходит, что нечто подобное существовало несколько веков назад. Но вот только где они, эти подземелья, ходы и прочее? Их практически не осталось. Или обрушились или закрыты слоями земли…
 
Небрежное отношение к подземным хранилищам, подвалам старинных домов, в конце концов, окончательная утрата их, привели к тому, что со временем от них ничего не осталось. А если где-то они еще сохранились, то носят жалкий вид и близки к окончательному разрушению. Все те умения наших предков, что мы вынесли из тех давних времен — всего лишь гаражные овощные ямы, которые к тому же никто толком не умеет содержать, да прокладка магистралей различных коммуникаций.
Невелика потеря, скажет кто-то и будет глубоко неправ. Наши предки использовали подвалы для самых различных целей: и для хранения продуктов, поскольку температура под слоем земли более стабильна, и для содержания преступников (знаменитые земляные тюрьмы, которые можно было не отапливать), и тайные подземные ходы, назначение которых нам не всегда понятно. Или вспомните подкопы под вражеские сооружения для взрыва стен, над которыми работали не простые рабочие, а искусные инженеры того времени.
Что уж говорить о дренажной системе водоотвода грунтовых вод, благодаря которой вся подземная часть города была сухой. По уложенным под землей дренажам грунтовые воды отводились в многочисленные речки, давая жителям возможность иметь возле каждого дома огороды и ходить по сухим улицам без использования асфальтового покрытия.
Почтенного возраста геодезисты и дорожные рабочие показывали мне планы этих сооружений, указывали на сами полусгнившие колодцы. А ведь когда-то для их содержания существовала специальная служба, отвечающая за сохранность и бесперебойную работу тех дренажей. В послевоенные годы эти дренажи еще действовали, но с прокладкой асфальтового покрытия в подгорной части города вся эта система была разрушена и сейчас от нее остались лишь сгнившие, забитые землей и илом лотки, о восстановлении которых, насколько мне известно, речи не идет. Технический прогресс внес свои коррективы, которые далеко не всегда оправданны.
Еще в юности мне приходилось слышать рассказы о подземных ходах в разных местах Тобольска. И хотя многие относились к этому как к досужим выдумкам, но, согласитесь, не мог народ складывать подобные небылицы, не имея на то оснований. И мне не верилось, что все они засыпаны, обрушились и найти уже совсем ничего невозможно. Потому стал расспрашивать едва ли не каждого знакомого мне человека, даже случайного попутчика, обязательно интересовался у него, что тому известно на этот счет.
Из моих расспросов старожилов выяснил, что практически под каждым городским храмом помещались вместительные подвалы, многие из которых были связаны друг с другом системой узких опять же подземных переходов. Какова их цель — сейчас Мы можем на этот счет лишь высказывать свои предположения, строить догадки. Не буду скрывать, некоторые из рассказов имели достаточно фантастический характер, как, например, то, что один из подземных ходов вел из Тобольска аж в Ивановский монастырь и даже якобы в Абалак. Такие предположения можно отбросить сразу. Но то, что внутри самих монастырей существовали подземные переходы между зданиями, о том рассказывали многие старожилы. Вот только не нашлось тех, кто мог бы показать, где именно те ходы были проложены.
Так один из моих знакомых преклонного возраста повел меня к Софийско-Успенскому собору и показал на пролом в стене северного придела, пробраться через который в то время уже не было никакой возможности. Кроме того, он сообщил, что в 30-е годы они с ребятами свободно попадали внутрь, потом по каменной лестнице спускались под землю, в подвальное помещение, а дальше ход якобы вел строго на юг. По его словам, они по нему дошли до здания рентереи, где наткнулись на наглухо закрытые двери, а потом якобы спускались вниз вдоль Прямского взвоза в подвал тогда еще не разрушенной Богоявленской церкви. А уж оттуда будто бы даже прошли под речкой Курдюмкой и выбрались наружу почти у самого берега Иртыша.
Я усомнился в его рассказе, не поверил, что мог быть подземный ход такой протяженности, тем более под речкой. Но он в деталях рассказал, какие просмоленные плахи лежали на потолке и как с них капала вода. У меня нет оснований объявить его рассказ выдумкой, но все же, думается, что мужичок этот хорошо приврал в расчете на мою легковерность,