Очарованный (СИ)

Я наблюдала, как она прочитала язвительность, вырезанную на моем лице, а затем как ее собственное лицо свернулось, словно плохие сливки.
— Хорошо, — прошептала она. — Если тебе нужен еще один враг, пока ты здесь, я буду одним из них. Но ты должна знать, выбор был за тобой.
— Я никогда не делала свой собственный выбор под этой крышей, и теперь мне этого не позволят, — возразила я.
Она сжала губы в ровную линию, осознав, насколько бессмысленными оказались ее попытки склонить меня на свою темную сторону, а затем, прищурив глаза, снова надела кляп вокруг моей головы.
Козима
Я нашла кухню такой же, как и ушла: от прекрасно отреставрированных стен, обшитых деревянными панелями, до старой плиты AGA и каждого кухонного слуги, которого я знала раньше. Я направилась прямо к Дугласу О'Ши.
Ножевая рана его предательства пронзила мою спину.
Возможно, было немного смешно думать, что Дуглас оставит свою должность шеф-повара в Перл-Холле после моего ухода, но нетрудно было предположить, что он ушел бы в отставку после того, как Александр открыто отрекся от своего отца.
И все же он стоял у длинного потертого деревянного стола в центре комнаты с красным яблоком в руке, кожура обвивала его веснушчатую руку, как тело змеи. Вид его ярко блестящих медных волос, рыжих, как кончик пламени, и румяной коллекции веснушек, рассыпанных по бледной коже, заставил мое сердце сжаться от ностальгии.
— Душечка, — выдохнул он со звуком, словно воздух выходил из проколотого легкого.
Он выглядел опустошенным, увидев меня. Слёзы навернулись у него на глазах, и его обычно твёрдые руки дрожали, когда он положил яблоко и оперся о столешницу.
— Вон! Все из вас, — дрожащим голосом приказал он.
Я поняла, что вся кухонная команда остановилась, пытаясь посмотреть на меня. Молодой слуга, которого я помнила, звали Джеффри, подбежал ко мне на пути к двери и удивил меня, осторожно потянув меня за руку в знак солидарности.
Этот жест заставил слезы, застрявшие у меня в горле, вылиться наружу.
Когда я снова посмотрела на Дугласа, он откровенно плакал.
— Я в кровавом смятении. Я так хотел, чтобы всё пошло определённым путём, — начал он между всхлипами. — Я хотел быть сильным ради тебя, потому что я знаю, насколько все это взбалмошно, но, черт возьми, видеть тебя такой… — Он махнул рукой на мое тело в воротнике, кандалах и белом корсете. — Это меня опустошило.
— Нас обоих.
Он вздрогнул от моего холодного тона, а затем его глаза расширились, когда он бросился вокруг стола только для того, чтобы врезаться в невидимую стену моей злобы за фут до того, как он добрался до меня.
Его руки трепетали, как птицы, потерявшие насест, когда он пытался объяснить:
— Я почти вылетел из дома в ту секунду, когда этот отброс сказал мне, что ты встала и покинула нас. Моя милая душечка не могла просто убежать, не попрощавшись, если только он не сделал что-то, чтобы это заслужить. Я уже собрал вещи и все такое, когда сам великий хозяин поместья появился у моей двери и объяснил мне кое-что.
Он рискнул и сжал мои руки в своих, цепи между моими кандалами щелкали, как язык ругающейся итальянской матери. Я позволила ему это не потому, что чувствовала себя менее преданной, а потому, что после столь долгого времени в темноте и одиноком холоде мне хотелось нежной физической ласки.
— Это лорд Торнтон попросил меня остаться в Перл-холле, — отчаянно прошептал он, когда в холле послышались голоса. — Видишь ли, дорогая, я теперь настоящий шпион. Глаза и уши Александра в доме его врага.
Облегчение хлынуло на меня, словно очищающий весенний дождь. Мои колени дрожали под тяжестью его правды, и я плакала, не успев остановиться, обхватив Дугласа руками в неизбежных объятиях.
Он обнял меня, и мы вместе долго плакали.
— Ты… ты слышал о нем что-нибудь с тех пор, как я здесь? — Я задохнулась сквозь слезы.
 
Еще до того, как он напрягся в моих объятиях, я знала, каким будет его ответ.
— Нет, милая, мне очень жаль. Я слышал о взрыве, и его светлость, кажется, думает, что оба его старших сына мертвы.
Мука подступила к моему горлу и вылилась наружу, как вода, прорывающаяся через плотину. Я так крепко прижала Дугласа к себе, что могла чувствовать форму его костей под кожей.
Когда я, наконец, взяла себя в руки, я отступила назад, но ровно настолько, чтобы посмотреть в его дорогое лицо и сказать: «Спасибо».
Его лицо дрогнуло, когда он сглотнул рыдание, а затем расплылось в нежной улыбке, когда он собрал одну из моих слез большим пальцем.
— Ты выглядишь потрескавшейся от сливок. Садись и помоги мне с этим пирогом, пока мы готовим твой побег.
Под сладкий аромат яблок Дуглас объяснил, как он использовал ястреба Александра Астора, чтобы отправлять рукописные сообщения о делах Ноэля человеку, которому Александр платил и которому доверял в Манчестере. Иногда Дуглас получал ответные записки, но в основном это был бесконечный поток информации о местонахождении герцога Грейторнского, посетившего Перл-Холл, и обо всем, что имело отношение к Ордену.
— Я должен сказать, что я, как мамаша, обрадовался, когда услышал, что ты это сделала, — сказал он с нахальной ухмылкой, когда мы говорили о роспуске Ордена Диониса. — Я думал, что этот человек сошел с ума, взяв их на себя, но какая может быть лучшая причина, чем ты, чтобы сделать это?
После этого вернулись остальные работники кухни, так что нам с Дугласом пришлось воздержаться от нашей болтовни, но когда мы завершали ужин, он притянул меня к себе под предлогом того, что ему нужна моя помощь в приготовлении сервиса для послеобеденного чая.
— Ты, конечно, знаешь, что твой любимый цветок используется для создания печально известного опиума, — сказал он тихо, разговорчиво.
Волосы у меня на затылке встали дыбом, но я не подала никаких внешних признаков растерянности, напевая свой ответ.
— Ну, это малоизвестный факт, что семена мака… — Он снял с одного из подоконников корзину с цветами и показал мне небольшую миску, полную семян, которые он собрал. — Можно использовать для приготовления чая, имитирующего действие морфия. Они называют это «сумеречным сном».
Я пожевала губу, наблюдая, как он раздавил несколько семян, а затем смешал их с травами, прежде чем положить смесь в сито на горлышко чайника.
— Итак, твой генеральный план — уложить Ноэля спать за столом? — Я спросила.
Он бросил на меня взгляд.
— Нет, голубушка, мой план — сделать его немного более податливым. Морфин использовали в исследованиях при создании сыворотки правды, и было обнаружено, что он развязывает язык. Не говоря уже о том, что это сделает его немного невменяемым и потерявшим рассудок. Надеюсь, это сделает все, что он запланировал после ужина, более терпимым.
Я положила свою руку на чайник и сжала ее.
— Спасибо, Дуглас.
— Что-нибудь для тебя. Я не скажу тебе сломать ногу, потому что боюсь, что Ноэль действительно это сделает, но я желаю тебе удачи, любимая. — Он поцеловал меня в щеку.
Его привязанность и преданность сияли в моем мрачном будущем, как луч света в темноте. Следуя за дворецкими вверх по лестнице с тарелками с едой, я старалась сосредоточить взгляд на этом кусочке надежды, а не на засасывающей черной бездне страха, грозившей меня настичь.
Мы с Александром заново открыли друг друга, впервые посвятили себя нашим отношениям и уничтожили целое коррумпированное тайное общество.
Я отказывалась верить, что это конец нашей истории.
Герой умер до того, как наступило «долго и счастливо», а героиня убита злодеем.
Мне пришлось поверить, что все, что я узнала в ходе своих испытаний, привело меня к этому моменту, моменту, когда я перехитрила самого умного и самого жестокого человека, которого я когда-либо знала, и… я посмотрела на поднос с чаем, который держала в руках с маковым чаем — пусть он отведает своего собственного яда.