Очарованный (СИ)
Я захныкала, проследив толстую вену вверх по его члену, а затем сомкнула губы над головкой, чтобы сильно пососать.
Поток преякулята скопился у меня во рту. Я лакала его, как кошка — сливки, настолько жадная до большего, что непристойно стонала и издавала мрачные, влажные, сосущие звуки в поисках большего.
Внезапно Александр схватил меня под грудью, поднял наверх и перевернул спиной на кровать, чтобы он мог оседлать мою грудную клетку. Я задыхалась, когда его вес стабилизировался, его горячие яйца скопились между моей грудью, и он так сильно ударил своим членом по моему лицу, что оно мгновенно стало ярко-пурпурно-красным.
— Хочешь спермы от своего господина? — потребовал он голосом, похожим на гравий под шинами.
Я вздрогнула и приоткрыла влажные губы, язык жаждал еще раз попробовать его семя.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Должен ли я кончить на эту чертовски великолепную грудь? — спросил он, протягивая руку вниз, чтобы размять одну грудь, а затем провел большим пальцем по моей нижней губе. — Или во влажный, горячий рот?
— Рот, пожалуйста, Мастер, — умоляла я, вздымая бедра и корчась от потребности, пробегающей по моему телу.
Я была в отчаянии, наполненная избытком энергии, не имеющей выхода. Одно прикосновение к моей киске, и я взорвусь.
Даже вид, как Ксан навис надо мной, как викинг, грабящий свою женскую добычу, заставил мою киску сжаться так туго, что я задавалась вопросом, будет ли этого достаточно, чтобы довести меня до кульминации.
Раздался стук, стук, стук его кулака по его телу и резкий всплеск воздуха через оба наших открытых рта, а затем он застонал, подняв голову к небу, кадык застрял в его золотом горле, когда он застонал от скорого освобождения.
Я окинула взглядом его блестящую грудь и прижалась к его члену как раз вовремя, чтобы увидеть, как первая длинная нить его спермы выгнулась и приземлилась наполовину в мой ожидающий рот, наполовину на мою щеку. Рука, не лежащая на его члене, нашла мое горло и схватила его, когда он наклонил голову, наблюдая, как размазывает сперму по моему лицу.
Я подождала, пока он выдохнется, прежде чем слизать сперму с губ, а затем Ксан пальцем зачерпнул остатки и скормил мне.
Я хотела попросить об освобождении, но не сделала этого, потому что, что бы я ни говорила, сила была не во мне. И независимо от того, насколько я была сексуально разочарована, каждая часть меня любила это.
Ксан посмотрел на меня сверху вниз, приподняв мой подбородок так, что мы встретились глазами, и я прочитала абсолютную нежность на его лице.
— Я редко вижу сны, но когда это происходит, мне снятся две неизбежные вещи. Я мечтаю убить своего отца, но моя красавица, я мечтаю больше всего о тебе. — Его голос был мягким, как перышко, скользнувшее по моей щеке, и таким же завораживающе красивым. — Хотя это первый раз, когда сон о тебе не был кошмаром, потому что я знал, что когда проснусь, ты все еще будешь здесь.
— Ксан, — выдохнула я, вытаскивая руку из-под его ноги, чтобы обхватить его лицо. — Не заставляй меня плакать.
— Ты прекрасна, когда плачешь. На самом деле, ты самое прекрасное существо на этой земле, — торжественно заявил он. — Я в этом уверен.
Я опустила подбородок, провела его рукой по своей щеке и уткнулась в нее носом.
— Тогда мы подходим друг другу, потому что я никогда не видела мужчину более великолепного, чем ты.
Его улыбка была легкой и самоуничижительной, но он не протестовал.
— Вставай, моя красавица. Давай я приготовлю тебе завтрак.
Я старалась не надуться, но по подергиванию его губ поняла, что мне это не удалось. Я все еще была на грани высвобождения, моя киска была настолько гладкой, что издала влажный звук, когда я последовала за Ксаном из кровати. Он проигнорировал это.
Он практически игнорировал меня, готовя нам яйца и бекон, приправленные итальянскими травами и козьим сыром. Когда он был занят своим телефоном, я взяла в руки свою забытую биографию Клеопатры, а затем, когда он ответил на телефонный звонок от Риддика о состоянии Эшкрофта, который все еще находился в плену и ежедневно подвергался избиениям за свои преступления против нас.
Я мыла посуду в раковине, когда Ксан наконец подошел ко мне сзади и обхватил своими большими руками мои бедра, так что моя задница прижалась к его паху. Его нос откинул мои волосы в сторону, чтобы он мог провести своими теплыми губами по моему горлу, прежде чем сказать:
— Моя бедная маленькая мышка все еще отчаянно хочет кончить?
Мгновенно моя плохо сдерживаемая похоть вспыхнула к жизни, и я повернулась к нему спиной.
— Да, Мастер.
— Руки к стойке, ноги врозь. Если ты сдвинешься хоть на дюйм, я остановлюсь, Topolina, так что будь добра к своему Хозяину, и я буду есть тебя, пока ты не кончишь мне на язык. А потом я тебя трахну так сильно, что у тебя все будет болеть до конца дня.
И он сдержал свое обещание, поедая мою киску и задницу позади меня, стоя на коленях на полу и грубыми руками держа меня открытой для своего голодного рта. Я дважды кончила ему на язык и еще дважды вокруг карающего вторжения его члена, в последний раз он залил меня еще одной порцией своего горячего, липкого семени. Он удерживал меня одной рукой, вытаскивая и играя пальцем в моей грязной киске, наблюдая, как наш сок медленно стекает по моему бедру, прежде чем он размазал это, как любил делать, по всему моему влагалищу.
Сейчас я разговаривала с Мэйсоном, пока Ксан принимал душ. Мне было плохо из-за того, что я не разговаривала со своим другом с тех пор, как на благотворительном вечере появился Александр, чтобы узурпировать его заявку на мое свидание, но жизнь в последние несколько недель была слишком хаотичной, чтобы тратить время на дружбу.
Я не могла толком объяснить Мэйсону, почему это произошло, поэтому старалась терпеливо относиться к его раздражению.
— Тот человек, который купил тебя, Кози, он чертов британский лорд, ты это знала? — потребовал Мейсон. — Я прочитал в Интернете, что он из одной из самых известных семей Соединенного Королевства. Его прапрадеда звали «Черный Бенедикт», потому что он импортировал рабов из Африки и использовал их для собственного удовольствия!
— Мейсон, — сказала я теплым тоном от нескрываемого веселья. — Я вряд ли считаю справедливым судить кого-либо по действиям его «великого» родственника.
Он фыркнул.
— И все же у меня о нем не очень хорошее предчувствие. Надеюсь, ты сейчас с ним не видишься.
— Да, — сказала я ему, счастливая от этого.
Я хотела, чтобы люди знали, что я влюблена. Я больше не хотела прятаться. Александр был величайшим человеком, которого я знала, и я гордилась тем, что была с ним. Это не обязательно означало, что я была готов рассказать о нем своей семье, не учитывая драму, которая уже раздирала мою семью из-за разрыва Синклера с Еленой, но было приятно рассказать о нем хотя бы одному из моих лучших друзей.
Пока Мейсон обдумывал это, воцарилось тяжелое молчание.
— Что это значит?
Я вздохнула.
— Это значит, что я счастлива. Впервые за долгое время. Мне бы очень хотелось, чтобы ты порадовался за меня.
— Просто… это меняет дело.
— С твоей семьей?
— Ну да. Мой дядя… он не будет рад, что я больше не с тобой, — признался он с напряженным стоном. — Я не знаю, как я с этим справлюсь.
— Мне очень жаль, — сказала я, и я действительно имела в виду это. Мейсон был для меня таким хорошим другом на протяжении многих лет, и мне было жаль, что я оставила его один на один с его репрессивной семьей, мыслящей по-старому. Но я больше не позволю ничему мешать нам с Александром.
Я как раз натягивала прозрачную черную блузку поверх кружевного бюстгальтера, когда Ксан появился из ванной в облаке пара, похожий на мокрую золотую статую, украденную из Пантеона. При виде его у меня во рту сразу пересохло.
Он нахмурился, глядя на телефон в моей руке.
— Кто это?
— Мейсон, — шепнула я ему, прежде чем сказать в трубку, — мне пора идти, дорогой. Я надеюсь, что мы сможем встретиться, когда для меня дела станут менее сумасшедшими. Если тебе понадобится помощь с семьей, дай мне знать.