Бронетанковая Академия (СИ)
Забраться в кабину не составило никакого труда, зашел прямо из астрала и быстро вытащив пилота из кресла — а он действительно был в глубокой отключке, занял место за пультом.
Неожиданный разговор
Перенастройка заняла совсем немного времени, закончившись как раз когда «Абсолют» повернулся к «Богатырю» боком, готовясь добить «Кречета».
Времени на подумать не было, поэтому действовал на инстинктах. Длинная очередь из пушки и тут же рубиновый луч лазера. От моментально поднявшейся температуры отрубается реактор, но бой закончен, «Абсолют» валится навзничь.
Смотрю на радар, «Шершень» развернулся и удирает куда-то к северу.
В кабине так жарко что хочется выпрыгнуть, но дело ещё не доделано. Тащу пилота в кресло, — шлем, ремни, всё как было, и ухожу через астрал обратно к себе, в кабину «Кречета». Досталось ему знатно, но главное что не добили, а то что есть, починят. Не такое видали.
В кресло не сажусь, всё равно выходить. Воевать не кому и не чем, да и «война», судя по всему, закончилась. В кабине прохладно, кондиционер работает во всю, глушу реактор, и выползаю наружу. Сил нет даже спустится, поэтому так и усаживаюсь прямо на броню.
Закопчённый, побитый и покорёженный, Кречет не похож на самого себя. Вспоминаю тот экземпляр что видел на выставке, и невольно сомневаюсь что тот красивый и мой побитый, одной модели. Хочется пить.
Подходит «Бульдог» кудрявого поручика. Встаёт неподалёку, и наводит пулеметы на кабину «Абсолюта». Пилот не показывается, но намёк вполне определённый — мол только рыпнись!
Мне всё так же хочется пить, а ещё спать. Напряжение спало, вот организм и пошёл на попятный. По-хорошему бы спрятаться где-нибудь, вдруг продолжение будет, но сил нет, поэтому просто сижу, смотрю прямо перед собой, и думаю.
Первый и главный вопрос — что это было? Но ответа нет, и никакая логика тут не поможет, нужна дополнительная информация.
Перешедший в самое настоящее сражение турнир, подмога в виде тройки машин, кудрявый поручик на своём «Бульдоге». Многовато как-то для одного дня. А настроение никакое. Мне бы порадоваться, всё же из такой задницы вылезли, но перед глазами так и стоит лицо Игоря Новицкого, а в ушах его последнее — «сейчас посмотрю!».
И вроде привык я, стольких друзей потерял за свою жизнь, не сосчитать. Но тут как-то иначе воспринималось, острее, эмоциональнее. Может из-за того что там во врагах были нелюди, чужие, а здесь свои?
Не знаю сколько я так просидел, «очнувшись» лишь когда напротив приземлился небольшой сине-белый полицейский вертолёт. Не военная полиция причём, а самая обычная, «гражданская».
Глядя на то как из его чрева выходят люди в форме, я не реагировал. Апатия такая напала, что кроме как спать, вообще ничего не хотелось.
— Спускайся! — повелительно крикнул один из полицейских, когда они подошли ближе.
«Кречет» стоял, а я сидел у него на плече. Без лестницы не достать.
— Не бойся, давай к нам! — крикнул другой, широколицый крепыш в такой же форме.
Я не боялся, но спускаться не хотел. Сидел, свесив ноги, и смотрел задумчиво. А что если они тоже хотят меня убить?
Следом за первыми двумя из вертолета вышла молодая женщина в гражданской одежде и с бумажным стаканчиком в руке.
— Спускайся парень, у меня для тебя есть кофе! — крикнула она.
Пить я хотел, поэтому не раздумывая спустился. Ко мне кинулись первые двое полицейских, но женщина, а даже скорее девушка, уж больно молода, повелительно на них прикрикнула.
— Вот, протянула она стакан, — как ты любишь, чёрный и без сахара.
Я не пил без сахара, но в данный момент это было неважно. Взял кофе из рук девушки, и сняв крышку, пригубил. Не совсем то что надо, но неплохо.
Дождавшись пока я допью, она взяла меня под руку, и попросила проводить до вертолёта. Я не отказал, и вскоре уже сидел на неудобном сидении рядом со своей спутницей.
Летели недолго, фактически только взлетели, и спустя пару минут уже сели. Девушка поднялась, я за ней.
Незнакомое здание в три этажа, вокруг полно военных и куча полицейских машин. Припаркованы как попало, значит собирались в спешке. Понять бы только что происходит, было бы вообще хорошо.
При виде моей сопровождающей народ расступается, и мы проходим в здание. Табличка на входе отсутствует, и судя по свежим следам её не так давно сняли.
Большой холл, впереди три лифта и лестница. Стены выкрашены в синий, потолки побелены, на подоконниках цветы в горшках. Всё это напоминает школу, но тем не менее школой не является.
Вместо того чтобы подняться наверх, мы спускаемся в подвал, и идём по длинному, едва освещенному коридору. Стены здесь такие же синие, потолки белённые, только цветов на подоконниках нет, впрочем как и самих подоконников.
Доходим до конца, тут дверь, девушка открывает её и пропускает меня вперед. Лестница вниз, длинная.
— Не бойся, никто тебя не съест. — улыбается она, заметив что я замешкался.
— Я и не боюсь. А куда мы идём?
— Узнаешь. — снова улыбается она.
Спускаюсь, насчитав тридцать три ступени. Здесь снова такие же стены и потолки, и мы снова идём по длинному коридору.
Дверь, лестница. Только теперь наверх, те же тридцать три ступени. Поднимаемся, сразу направо по коридору, он опять синий, и наконец останавливаемся напротив неприметной двери.
— Войдите! — доносится изнутри после осторожного стука девушки.
— Иди. — чуть подталкивает меня она. Не сопротивляюсь, захожу. Мне уже любопытно, ибо голос этот я сразу узнал.
— Ваше императорское величество… — отвешиваю церемониальный поклон. В прошлый раз растерялся, да и не знал как вести себя с монаршей особой, потом только в сети ознакомился.
— Полноте… присаживайся. Чай, кофе будешь? — Император сейчас выглядел совсем иначе чем в нашу прошлую встречу. Уставший, как-то по доброму грустный, даже двигается не так, больше по-стариковски что ли.
Я сел. Он поставил передо мной стакан, достал из шкафа сахарницу, пачку пакетированного чая, банку растворимого кофе, тарелку с печеньем, ложки.
— Чайник сейчас принесут, пока накладывай что больше нравится…
Чувствуя себя совсем «не в своей тарелке», я открыл кофе, сыпанул в стакан, потом то же самое проделал с сахаром.
Дверь беззвучно открылась и в комнату зашёл седой старик с подносом, на котором стоял блестящий нержавеющий чайник. Молча постав его на стол, старик так же молча вышел.
— Вот, видишь как оно обернулось… — вздохнул император. — Наливай, не тушуйся.
Плеснув до полного, я осторожно перемешал содержимое стакана и отхлебнул. Мало того что пить не хотелось, так ещё и вкус не чувствовался. Горячий вроде, но и всё на этом. Не знаю что больше повлияло, недавнее сражение, или вот эта странная встреча.
— Мы были братьями и дружили с самого детства… — повернувшись ко мне спиной, заговорил император, себе он ничего наливать не стал.
— Да… Он был моим лучшим другом. Счастливое время… Мир кажется необъятно большим, люди добрыми, а солнце ласковым и красивым… Разница в два года в столь юном возрасте, огромная пропасть. Но только не у нас. Будучи младшим, в нашем дуэте он всегда играл первую скрипку… И нет, я не завидовал. Прекрасно понимая что он умнее меня, способнее, я если и хотел чего-то, то всего лишь походить на него…
Император замолчал, повернулся, и сосредоточено принялся готовить себе чай. По его неуклюжим движениям было видно что занятие это для него непривычное, он даже сахара не знал сколько положить, и сыпанув сразу четыре ложки, попробовав, скривился.
— Но детство быстро кончилось. Появились дела, мы стали реже видеться, реже общаться, у нас появились разные интересы и в конце концов общение свелось к редким созвонам, да встречам на светских мероприятиях. Меня готовили на трон, а он пошел по военной части. Пилот шагохода, лучший из лучших… Ему с детства нравились эти большие и неуклюжие машины, а я его тогда не понимал. Что в них такого? Железяка, она железяка и есть…