Любовь предусмотрена контрактом (СИ)

Кристаллы сверкающего аметиста.
Все еще сочный цвет, вместо безжизненного антрацита.
Подсвечник выпал из моих рук. С металлическим дребезжанием он ударился о поверхность. Свечка вылетела из зажима и, расплескивая скопившийся воск, покатилась по полу, оставляя след их бледных пятен.
Фитилек еще несколько мгновений сражался за жизнь, подавая колеблющимся язычком сигнал о помощи, потом в последний раз мигнул и погас.
Комната погрузилась в душный ночной мрак.
Темнота изощренно играла с фантазией, но все еще недостаточно, чтобы окончательно поверить, будто меня обнимает совершенно другой человек. Что по спине, талии, опускаясь ниже и ниже, действуя напористей и решительней, скользят руки, затянутые в черные перчатки, а не те, что хоть и доставляют удовольствие, но совершенно не радуют сердце.
Мне захотелось прикрыть глаза и погрузиться в сладкую иллюзию, но что — то продолжало отвлекать.
Не тот цвет ауры?
Все не то.
Я нахмурилась и попыталась отвернуться, но чужие пальцы перехватили мой подбородок.
— Анна…
Я вздрогнула от звука собственного имени.
Мне больше не хотелось наслаждаться затягивающей негой. Вместо этого я хотела… Я не могла понять, чего именно, но чего — то иного.
Сознание плавилось, мешая соображать.
Будто почувствовав сомнения, тающий на губах голос повторил:
— Анна, потворство своему естеству вас красит больше, чем беспочвенная гордость.
Ах, вот оно что.
Это придало мне уверенности.
Действия! Я должна была…
…подчиниться?
Сопротивляться!
— Анна…
В дверь постучали.
На моей шее замерло обжигающее дыхание, которое вот — вот должно было сместиться к губам.
Легкий ветерок пробежался по коже, и я втянула воздух глубоко в легкие.
Дверь распахнулась.
Вместе с незваным гостем ворвался свет.
— Вы не вовремя. — Грубо прорычал…
…Рэйн ле Мералль?
Что происходит?
— Отнюдь, — возразил поборник чести и благополучия старинного магического рода. Мастер Хат — Тэм. Он все еще был в монашеском одеянии. — Вы не вернулись для обследования. Нельзя пренебрегать здоровьем магии, когда дело касается абаракса. — Произнес он, будто бы не замечая разрушенную его вторжением «идиллию».
Тепло исчезло.
Ядовитый дурман схлынул, сменяясь тошнотворным похмельем.
Ко мне вернулись связные мысли, а образы обрели внятные очертания.
С нескрываемым потрясением я обнаружила, что в моем наряде недостает нескольких элементов одежды. Мантия, корсаж и пояс валяют на полу, а блузка расстегнута и сползает с плеч.
— Это может подождать, — настойчиво произнес Рэйн, чеканя каждое слово. Под моей ладонью напрягся крепкий мужской торс. В какой — то момент я заползла ею под рубашку мага.
Что ж я всего одну руку — то себе покалечила?
— Вы прекрасно знаете, что нет. — Учтиво склонил голову мастер. Ему не впервой было вести диалог с плохо вменяемым Рэйном ле Мераллем.
Я ухватилась за свою блузку и запоздало залилась румянцем.
Идиотские правила мира!
Мужчина глубоко вздохнул, отстраняясь от меня.
— Хорошо. Дайте мне минуту.
— Господин ле Мералль.
— Минуту, — надавил Рэйн.
Мастер кивнул и вышел.
К этому моменту я успела подобрать вещи и прижать их к груди. Мое сердце колотилось так быстро, будто собиралось побить какой — то рекорд.
— Что ж, — обронил Рэйн, с некоторым сожалением разглядывая мой потрепанный вид. Так смотрят на недоеденный кусочек торта, который приходится отложить на потом. Очень хочется еще немножко, но совершенно нет времени. Дела. — Вы и правда в порядке. Как и ваш дар.
Смущение медленно сменялось негодованием.
Я все отчетливее понимала, что произошло и почему.
Маг предупреждающе вскинул руку, прежде чем я успела что — то сказать.
— Не говорите то, о чем пожалеете. — Его взгляд остановился на распахнутом сюртуке и рубашке, вытащенной из брюк.
— Что?
— Вы же все еще хотите продолжать обучение в Дореи Утренней? — будто бы невзначай поинтересовался он.
Я уставилась на высокомерного мужчину так, будто передо мной только что возник белый кит, отплясывающий ламбаду.
 
Рэйн не просто не чувствовал вины из — за того, что пытался воспользоваться преимуществом собственной силы, он еще и указывал, что я не смею высказывать претензии или возмущаться.
Пока я собирала слова для достойного ответа, он вновь заговорил.
— Вы посещаете это учреждение лишь по моей милости. — Напомнил он, застегивая крючки сюртука. — Она очень легко может исчезнуть. Уже должна была, учитывая обстоятельства.
Я моргнула.
Рэйн окончательно сбил меня с толку.
Что за каскад из сумасшедших горок «люблю — ненавижу»?
Дверь снова хлопнула, в этот раз забирая с собой мужчину и остатки призрачного света. Но долгожданное одиночество не наступило. Растерянность и стайка противоречивых мыслей окутали меня траурным саваном.
Рэйн использовал мой собственный дар, чтобы утвердить свою власть, но отчего — то разозлился еще больше, когда достиг успеха. Или он не достиг?
Я дотронулась пальцами до припухших губ.
Мы целовались? Да или нет?
Все как в тумане.
Отшвырнув одежду, я опустилась на колени, чтобы найти свечку.
Какая разница? Детали не имели значения. Он все равно не….
Капли застывшего воска привели меня к долгожданной находке. Нащупав подсвечник, я направилась к тумбочке, где осталась зажигалка.
А следом меня догнало осознание. Я поняла нечто куда более пугающее, чем все, что произошло за прошедшие сутки. Внезапно стала понятна бессильная ярость Рэйна.
Я его не желала.
Нет, не так.
Я не желала никого другого, кроме одного конкретного мужчины. Тинхе.
И Рэйн понял это раньше, чем сообразила я.
— 18 -
— Ива, а что случится со мной, если Рэйн умрет до брака?
Сложная вышивка с цветным контуром украшала шелковый лиф. Плечи были полностью обнажены, а ворот шел под самое горло. Юбка многослойными волнами, темными как морское дно, ниспадала до самого пола.
Странно осознавать, но я привыкла тому, что все красивые наряды мне подбирает кто — то другой.
Никаких претензий.
Мне доверять эту часть гардероба нельзя. Когда дело касается платья на выход, вкус превращается в исключительно бабский, где тянет на все яркое и блестящее. Вот такие крайности: либо одежда повседневная, рассчитанная на комфорт и марш — бросок на пятнадцать километров, либо, тащите девоньки корону и перья, карнавал в Рио ждет меня.
Давно не возмущаюсь наличию завязок, петелек, бантов и шлейфов (разве что с корсетами проблема, но это только потому, что я подозреваю их в желании сломать мои ребра). Напяливайте на меня все, что хотите. Вырез до пупка — да пожалуйста. Разрез до бедра — да хоть всю юбку исполосуйте. Полупрозрачный лиф — ребята, вам с этим жить, а не мне.
Впрочем, в последнее время никакой экзотики. Закрытые платья, приглушенные оттенки, перчатки до локтей. А вот украшений навешали — лишнее движение сделать страшно.
— Вам не стоит переживать по этому поводу госпожа Дробь. — Медленно произнесла служанка, внося последние штрихи в мою прическу. Точнее, в полное отсутствие таковой. Ива кое — как подравняла обрезанные концы, но это все что она могла сделать. Девушка была магичкой какого — то там уровня спектра, но не мастером — визажистом, в котором я сейчас нуждалась гораздо больше. Магией волосы отращивать нельзя. Не потому что таких заклинаний не существовало, — их было навалом! — а вот прикасаться ими ко мне было нельзя. — Господин здоров и полон сил.
Ну это пока.
— И все же? — продолжала настаивать я.
Девушка за моей спиной замерла.
— Эта часть обязательств по контракту перейдет ближайшему родственнику господина.
Я не расстроилась.
Правда.
— А если этот родственник женат или является женщиной? Или мы будем не особо совместимы?