Дань (СИ)
- Мой Хан! - смеялась Эйлин, подставляя лицо под его поцелуи. - Мой Хан!
Большие мужские ладони скользнули на талию девушки и пальцы Кайсара слегка прошлись по ее ребрам. Эйлин всхлипнула и засмеялась еще громче, отчаянно пытаясь освободится.
- Пусти! – задыхаясь, молила она. - Ну перестань!
- Так кто я? – вкрадчиво спросил Хан.
- Кайса-а-а-а-ар! – выкрикнула девушка и затихла, потому что в этот момент он перестал ее щекотать.
Кайсар пристально вглядывался в омуты синих глаз Эйлин и все ниже склонялся к ней. Княжна забыла, как дышать, и его твердые губы накрыли нежные лепестки ее рта. Поцелуй оказался нежным, трепетным и таким желанным, что Эйлин сама подалась ему навстречу.
- Ужин для Великого Хана! – возвестили где-то за стенами гэра, и Кайсар застонал:
- Проклятый бог! Чем я разгневал Высшие силы!
- Я так есть хочу! – выпалила запыхавшаяся девушка, заставив мужчину подобраться.
- Что ж ты молчала, глупенькая? – усмехнулся Хан, переводя взгляд на людей, устанавливающих у кровати низкий столик.
- Так времени не было, - лукаво усмехнулась Эйлин, поднимаясь с ханского ложа.
Вошедшие слуги несли на серебряных подносах блюда, от аромата которых у княжны закружилась голова. День был не из легких, а последний раз она ела еще утром. Великий Хан молчаливо взирал, как челядь на небольшом низком столике расставляла чаши с кусками испеченного над костром мяса, фрукты, тонко нарезанный овечий сыр и аппетитные лепешки. Витающие запахи заставили Эйлин судорожно сглотнуть предательски наполнившую рот слюну. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на свои замотанные ладони. Как ни заманчива идея разделить ужин с Кайсаром, но видимо исполнить ее не удастся – не станет же Великий Хан собственноручно кормить одну из своих женщин. Забот у него больше нет.
- Кайсар, - тихо позвала Эйлин и замялась, когда мужчина обернулся, окинув хрупкую фигурку горячим, многообещающим взглядом.
Хан вопросительно поднял брови, ожидая продолжения, но девушка вдруг замолчала, нервно кусая хорошенькую губку.
- Что ты хотела сказать, моя эмегтэй? – не выдержал он.
- Мне, наверное, лучше поужинать в шатре для женщин, - тихо выдавила из себя княжна.
- Тебя не устраивает мое общество? – прищурился Кайсар и в его голосе появились нотки раздражения. - Я настолько не нравлюсь тебе, что ты брезгуешь разделить со мной пищу?
- Что? – словно опомнившись, спросила Эйлин и подняла на мужчину взгляд. – Не-е-е-е-е-ет! – воскликнула она, сообразив, о чем Хан подумал. - Просто… Просто…
- Просто что, Эйлин? – вся поза Великого Хана, от плотно сомкнутых в узкую полоску губ и сжатых в кулаки рук до широко расставленных ног, кричала о его недовольстве. - Я ни к чему тебя не принуждаю! Я стараюсь, как можно реже касаться тебя, хотя видит Мать Всех Степей, мне все труднее и труднее это сделать! Я пожелал такой малости – просто поговорить с тобой, сидя за одним столом, но и этого ты не приемлешь и бежишь от меня!
Княжна смотрела на этого сильного и страшного в гневе мужчину, которого боялись и почитали все вокруг, и вдруг поняла, что в ее душе нет страха. Она не боится его, потому что уверена – вся злость и недовольство Хана не коснутся ее. Кайсар никогда не причинит ей вреда намеренно. Что бы ни происходило – он встанет на ее защиту. Где-то внутри Эйлин, давно переросший в благодарность долг сейчас превращался в нежность и тягучую потребность в этом мужчине, а его почти детская обида и сказанные в горячности слова позабавили девушку. Она тихо рассмеялась и сделала шаг ему навстречу.
- Ты смеешься надо мной?! – воскликнул Кайсар.
- Да, - Эйлин подошла к нему так близко, что мужчина ощутил ее дыхание. - Меня развеселила твоя поспешность делать выводы. - Княжна положила замотанные ладошки на его грудь. - С больными руками я не смогу есть сама…
- Это единственная причина, по которой ты захотела покинуть меня? – спросил Хан, бережно накрыв сверху ладошки девушки своими.
- Единственная, - кивнула Эйлин и улыбнулась. - Не станет же Великий Хан сам кормить меня из своих рук.
- Станет, Эйлин, - лицо Кайсара озарила хищная, предвкушающая улыбка. - Станет.
От таких простых слов, сказанных хриплым шепотом, сердце девушки пустилось вскачь. Она сама подняла голову и потянулась к губам мужчины, нуждаясь в его поцелуе, как в глотке воздуха. Кайсар застонал и припал к сладкому, манящему рту княжны, прижимая девушку к себе. Он целовал Эйлин упоительно долго, впитывая в себя ее сладость, чувствуя, как в душе разрастается что-то удивительно светлое, необходимое и важное.
Эйлин всхлипнула и прижалась к его груди, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Кайсар подхватил девушку на руки и бережно усадил за стол.
- Ноги пока еще не травмированная часть моего тела в отличие от многих других, - рассмеялась княжна, и Кайсар улыбнулся в ответ.
- Воистину, ты притягиваешь к себе неприятности, - ответил он, доставая свой охотничий нож и выкладывая на тарелку аппетитные куски мяса.
- Я голодна, как волчица, - сверкая глазами, призналась Эйлин.
- Терпение, женщина, - едва сдерживая улыбку, Кайсар нарезал мясо небольшими кусочками.
- Ты хочешь моей голодной смерти! – застонала девушка и тут же получила истекающий ароматным соком кусочек. Княжна зажмурилась от удовольствия, медленно пережевывая. - Великолепно! Еще!
Кайсар рассмеялся, наблюдая, как девушка тянется за очередным кусочком.
- Ты ненасытна, - с придыханием прошептал он, слизывая мясной сок с уголка ее губ.
- Не отвлекайся! – хитро прищурившись, осадила его Эйлин. - Сейчас лепешку, сыр и вон тот рыжий фрукт!
- Приказываешь Великому Хану, женщина? – Кайсар попробовал сказать это грозно, но предательская улыбка вновь выступила на его губах.
- Великий Хан сам выбрал этот нелегкий путь, - Эйлин похлопала веером своих густых ресниц. - Удовлетворить все желания женщины ох, как не просто.
- Я готов удовлетворить все твои желания, моя сайхан эмегтэй, - прошептал Хан, протягивая ей очередной кусочек.
- Что такое «сайхан»? – поинтересовалась княжна.
Кайсар закашлялся. Он сказал «сайхан эмегтэй» не задумываясь, сказал, потому что наедине с собой давно называл Эйлин именно так и теперь не знал, как признаться в этом женщине.
- Главная, - выдавил он. - Это значит главная.
- То есть я теперь главная наложница Великого Хана? – что-то в вопросе девушки заставило Кайсара напрячься. Конечно, «сайхан» дословно означало «любимая», но в ханском обиходе больше подходил перевод – «главная» или «самая востребованная».
- Наложница… - медленно проговорил мужчина. - Это та, что на ложе. Ты не главная, Эйлин. Ты – единственная. Пока я делю с тобой ложе, других женщин там не будет.
- Я поняла, - тихо сказала девушка, но улыбка сошла с ее лица, заставив Хана напрячься.
Уже почти открытые небесные врата Высших сил, манящие своим теплом и светом, захлопнулись перед его носом. Как же тяжело с этой северянкой, но никакой другой ему не нужно. Что в его словах расстроило девушку? Что он опять сказал или сделал не так? Кайсар задумчиво отщипывал кусочки от румяной лепешки и клал их в рот. Эйлин, держа между перемотанными ладошками сочный фрукт, откусывала от него небольшие кусочки.
- Я опять все испортил? – вдруг нарушил тишину Кайсар.
- Нет, - покачала головой княжна. - Лучше уж сразу знать правду. Налей мне попить, - перевела разговор Эйлин.
Хан наполнил отваром из диких ягод небольшой серебряный стаканчик и аккуратно вложил его между ладонями девушки.
- Сама справишься?
- Да, я вполне справлюсь сама.
От ее слов на душе почему-то стало тоскливо, словно речь сейчас шла не о напитке, а о чем-то гораздо более важном. Как будто его сейчас вычеркнули из той части жизни, в которую он отчаянно желал, и к которой стремился.
- Ты вернешься в женский гэр? – он спросил просто так, уже наверняка зная ее ответ. Все испортил… Все… Что-то в его словах разрушило хрупкое доверие северянки. Но каково же было его удивление, когда в ответ он услышал: