Усилитель. Трижды воскресший (СИ)

– Сейчас составим протокол, примем от Вас заявление, послушаем вторую сторону…– начал перечислять лейтенант ступени работы над делом.
Отвечаю: – Мне не нужно ничего писать и подписывать – я задержал, арестовал и передал Вам правонарушителей, напавших на дворянина. Вам нужно только зафиксировать мою фамилию и суть обвинения. Все остальные действия за меня произведёт юрист рода и необходимые документы Вы получите в установленные сроки.
– Мальчик, мы разберёмся, – лейтенант с порога начал называть меня «мальчиком», хотя правильным обращением в данной ситуации является «господин Первозванов» или просто «сударь»: – Но первичное заявление быть должно, и оно не должно противоречить показаниям других участников.
– Я дворянин, они простолюдины. Если есть моё слово, то их слово просто не учитывается. И так должно быть до того времени, пока не появятся факты, опровергающие мои слова.
– Я их сейчас опрошу, вот и появятся факты.
– В результате их опроса могут появиться только слова. Ещё раз повторяю – против моих слов их слова юридически ничтожны. Я очень спешу, я и так опаздывал, а сейчас задержка только нарастает. Я расскажу всё нашему юристу, он заверит мои слова и вышлет их Вам.
– И всё-таки, я попрошу Вас остаться. По горячим следам разберёмся и дело закроем. 
– Дело закрыть не получится. Групповое нападение на дворянина простолюдинами трактуется как покушение на основы государственного устройства и тяжкое преступление.
– Сейчас установим, что всё так, как Вы говорите, сделаем бумаги, подпишем. Чисто чтобы дело не затягивать, задержитесь, чтобы подпись была живая.
– Мне нужно уходить, меня ждут дома.
С каждой фразой полицейский всё больше заводился, наконец, он не выдержал: – Я при исполнении и попытка покинуть отделение будет расцениваться как воспрепятствование законной деятельности сотрудника полиции, а это тоже тяжкое преступление и в такой ситуации я могу даже оружие применять.
– Я остаюсь, но Вы не правы и последствия для вас будут неприятными.
– Находитесь здесь. Я сейчас допрошу пострадавших и быстро оформлю протокол.
Лейтенант встал из-за стола пустого кабинета, где были только столы и стулья, и вышел, оставив меня одного. Делать нечего, нужно опять звонить Перлову: – Геннадий Алексеевич, ещё раз добрый вечер. Мне необходима юридическая помощь. Простолюдинов, которые пытались на меня напасть, я привёл в отделение полиции. Сдал их. Хотел уйти, но меня не отпустили, пригрозив, что сопротивление полиции карается. 
– Сейчас позвоню Дитерихсу и подъеду сам. 
Что ж, остаётся только ждать.
Минут через пятнадцать дверь в кабинет открылась. Геннадий Алексеевич зашёл в кабинет в сопровождении двух человек – оба офицеры в полицейской форме: – Добрый вечер, Андрей. Я подъехал, но пока успел задать пару вопросов дежурному, появились представители службы собственной безопасности полиции и начальник отделения, – сообщил он мне.
– О как, а интрига начинает закручиваться, раз уже начальство подключается, – подумал я, а вслух сказал: – Рад видеть, господа.
Я-то в самом деле был рад, что больше не придётся иметь дело с «мутным» дежурным. А вот офицеры радостными не выглядели – особенно капитан полиции, который тянулся и преданно смотрел на старшего лейтенанта – как оказалось, капитан – начальник отделения, и «косяк» допустили его подчинённые, а старший лейтенант был сегодня дежурным в службе собственной безопасности областной полиции. Я стал излагать последовательность вечерних событий, через пять минут к прослушиванию моего повествования присоединился Михаил Генрихович Дитерихс, аккуратно просочившийся в дверь.
– Итак, господа, я не смею Вас задерживать, – старший лейтенант из службы собственной безопасности сделал лёгкий поклон в нашу сторону, – но поскольку дело уже вышло за рамки имевшего место случая, разрешите, я в течение трёх минут прочитаю Вам фрагмент черновика протокола, Андрей Андреевич скажет, верно ли зафиксированы его слова, а полностью своё видение Вы представите позже в удобной для Вас форме.
  
– Да, конечно, – Геннадий Алексеевич кивнул в ответ.
Мы все вместе вышли в коридор – с жетоном дежурного уже был другой лейтенант, только младший – с одной звёздочкой, который и протянул тоненькую папку старшему лейтенанту.
Тот начал читать вслух, а у меня по мере чтения стали округляться глаза и отвисать челюсть. Ну, не натурально отвисать, а мысленно – настолько я охренел: из протокола выходило, что никакого «наезда» со стороны гопников не было, а я всего лишь «заподозрил» у них это намерение и решил задержать.
Дочитав, старший лейтенант спросил: – Всё верно?
– Всё не верно, – взглянув на Геннадия Алексеевича и дождавшись его неприметного кивка, ответил я: – Чтобы не рассказывать подробности, разрешите я дам прослушать запись, которую вёл примерно с середины конфликта.
– Хорошая предусмотрительность, – кивает мне старший лейтенант.
Включаю воспроизведение на смартфоне, из динамика доносится мой голос: – Денег я вам точно не дам. Вы их отнимать будете? Это же нападение на дворянина. Это же однозначная уголовка. Ты, хоть и хилый, но четырнадцать, думаю, есть, а за такое правонарушение – колония для несовершеннолетних гарантирована.
Мой голос прерывается хрипотцой главного из гопников: – Все вы так поначалу поёте. А потом дома рассказываете, что, типа поскользнулся: какой дворянчик признается, что его простолюдины нахлобучили. Честь, все дела…
Снова я: – Ну что, нападайте.
И опять: – Да на тебя и нападать – то…
Останавливаю запись: – Дальше драка. Ну, как драка – я их бью. Файл длинный и много неинформативных участков – я её не останавливал, пока не оказался один в комнате полиции: драка, доставка нападавших в отделение, беседа с дежурным. 
– Я могу получить эту запись? – спрашивает старший лейтенант.
Смотрю на Дитерихса.
Дитерихс отвечает: – Конечно. Мы окажем любую помощь, на какую будем способны.
Старший лейтенант надиктовывает свой номер, пока я перебрасываю ему файл, он вызывает дежурного: – Откройте мне четыре камеры.
Младший лейтенант метнулся за ключами, тут же загремел ими и после его слов: – Готово! – Старший лейтенант обратился к капитану: – Сдайте мне, пожалуйста, свой смартфон и проследуйте вон в то помещение. По инструкции Вы, как начальник отделения, являетесь заинтересованной стороной и должны быть временно изолированы от подчинённых. Я сейчас вызову пару дежурных следователей из главка, и они займутся этим делом.
Капитан поплёлся в камеру, и после того, как дверь за ним закрылась, старший лейтенант взглянул на смартфон, прореагировав на его писк: – Звуковой файл поступил, сейчас проверю воспроизведение… 
И тут же: – Дежурный! Старой смене сдать оружие; забрать и передать мне их смартфоны; отстранённую смену разместить по камерам и исключить возможность общения.
– Запись воспроизводится по всей длине: – удовлетворённо кивнул он нам, – больше не смею задерживать, господа. Вас проинформируют о результатах.
Выходя из отделения, увидел сидевших в зарешеченном закутке четверых «моих» арестантов, которые смотрели на всё происходящее квадратными глазами. Думаю, до них стало доходить, в какую заварушку они попали.
***
В машину к Геннадию Алексеевичу мы сели вместе с Дитерихсом – как он пояснил, немного обговорить детали по дороге. Его автомобиль вёл водитель, ехавший следом за нами. 
– Поражён Вашими успехами в изучении и овладении правовыми вопросами, – начал Михаил Генрихович, – не думал, что Вы не только посвящены в подобные тонкости, но и можете ими оперировать.
– Все изученные материалы из того списка, что Вы рекомендовали, – возвращаю ему комплимент: – Я просто изучаю литературу, там, в принципе, всё понятно.
– Если Вы продолжите развиваться подобными темпами, Вам прямая дорога на юридический факультет какого-нибудь университета, и уверен, у Вас будет прекрасное будущее.