Усилитель. Трижды воскресший (СИ)

В завершение, по кивку князя, в зал внесли национальные бурятские костюмы и надели их на дядю Толю, тётю Таню и меня.
– И отведайте наш национальный напиток – аарса, – завершил свою речь князь.
Нам подали чаши с белёсым напитком, и я немного отпил приятного на вкус, но кисловатого напитка. Дальше начались национальные песни и танцы, потом на ковёр вышли борцы, а после этого нас пригласили посмотреть на скачки. Затем мы вновь вернулись за стол, и князь предоставил слово Анатолию Дмитриевичу. Своим ответным словом дядя Толя тоже порадовал – его речь была ёмкой, красивой, густо пересыпанной эпитетами.
Рядом со зданием проводились соревнования стрелков из луков, которые должны были попадать в комки шерсти, обшитые кожей, и мы перешли туда. Присутствующие, до этого громко поддерживавшие борцов и наездников, теперь не менее эмоционально болели за стрелков из луков. Мы гуляли по большому полю, точнее, вместе с князем и Галсаном старались не отставать от Мушен, которая носилась по всей территории в стремлении не пропустить ничего интересного. В один из перерывов в охотничьем домике я подпитал оставшиеся коконы и сделал новые, и мы снова вернулись на праздник.
Мы с Семёном и Цереном вдоволь настрелялись из луков, получили возможность «помахать» саблями, братья устроили между собой борцовский поединок, а после небольшого отдыха взяли коней и больше часа катались вдоль берега Байкала.
Вечером, перед закатом, завершая торжества, князь провёл церемонию награждения победителей и вручение подарков выступавшим коллективам. После этого мы быстро погрузились в вертолёты и вернулись в городской дворец.
Серое пятно сдавалось, задавливаемое световыми коконами. Оно пульсировало, пытаясь сбросить или разрушить коконы, но сил у него не хватало и постепенно уменьшалось в размере и становилось бледнее. Уже через неделю я подзаряжал кокон всего два раза в сутки, часто даже не в лечебнице, а во время прогулок вместе с Мушен – пока она играла, я с расстояния в пару метров формировал новые «скорлупки» кокона. В выходные мы вместе с Галсаном и Мушен выехали ещё на одну экскурсию по городу; а к середине следующей недели серая зона в голове у Мушен исчезла полностью. Я ещё поддерживал у неё в голове небольшого «солнечного зайчика», но необходимости в нём не было, во всяком случае, я такой необходимости не видел. Через Галсана мы сообщили князю, что лечение закончилось и нам можно улетать.
Бурятия. Берег Байкала. 
Отлёт назначили на понедельник, а в воскресенье князь решил дать обед в нашу честь. Для меня сам «обед» был понятен, – главное, чтобы котлет было побольше, но вот лететь опять на Байкал было интересно, но не понятно – пообедать вполне можно было и во дворце. Рассказывая о предстоящем обеде, Галсан сообщил, что князь готовит для нас подарки, и мы должны будем принять их, чтобы не обидеть хозяев. Я подумал, что было бы здорово, если бы мне подарили бурятский лук – мне нравилось стрелять из луков, которые имелись во дворце, они был удобными и тугими; во время экскурсии по городу я видел их в продаже в нескольких специализированных магазинах, но Галсан сказал, что здесь они упрощённые; так, ширпотреб, и можно ещё поискать и найти лук получше. Но потом мы закрутились, и про лук забыли.
Обед проходил на веранде второго этажа охотничьего домика, откуда открывался красивый вид на Байкал и горы, окружавшие озеро. Когда княжеская семья, немногочисленные его приближённые и мы разместились за столами, начался пир. После того, как хозяева и гости попробовали несколько блюд, встал князь и начал обращение к нам: – Дорогие друзья, я искренне благодарен Господу Богу, провидением которого пересеклись пути с нашими друзьями, в честь которых мы сегодня собрались.
Как и в прошлый раз, говорил он складно и ярко, а заканчивая речь произнёс: – Не зависимо от всего остального, я заранее распорядился подготовить подарки для вас. Анатолий Дмитриевич, прими от рода Окиновых копию хранимого в Оружейной палате доспеха своего предка – князя Шуйского.
  
Слуги внесли и поставили манекен, на который была надета кольчуга, богато украшенная золотом. Рядом сложили шлем и поручи.
Если бы глаза могли вылезти из орбит, а челюсть вывалиться – это бы произошло. А так – я во все глаза смотрел на дядю Толю и не мог поверить словам князя о том, что мой воспитатель, работающий монастырским конюхом, принадлежит к одному из великих родов, оставивших яркий след в истории России.
Дядя Толя поклонился князю, а тот продолжил: – Анатолий Дмитриевич, мы знаем, как много ты делаешь для приобщения детей к военной истории, их развитию, подготовке к службе в армии, воспитанию у них патриотизма через участие в фестивалях реконструкторов. Чтобы облегчить тебе эту работу, род Окиновых дарит тебе по пять комплектов военной формы и вооружения – дружинной, стрелецкой, петровской и суворовской эпохи.
Снова распахнулись двери и слуги внесли и расставили манекены, на которые была надета форма. Рядом установили стойки, и на них развесили комплекты вооружения. Анатолий Дмитриевич вновь склонился в вежливом поклоне, а я искренне радовался, что у приютских появится много новой формы для поездок на фестивали.
– Сестра Татьяна, Татьяна Антоньевна, – обратился князь уже к тёте Тане, – род Окиновых просит тебя принять эту старинную книгу о лечении травами.
Один из слуг внёс плоский деревянный ящик, а второй снял крышку. Когда сестра Татьяна откинула ткань, закрывавшую книгу, она буквально обмерла, и, достав фолиант дрожащими пальцами, прижала к груди.
– Андрей Андреевич, – обратился князь уже ко мне, – спасибо тебе за твоё большое сердце, за солнце, что горит в твоей душе и за твоё стремление творить добро. Мы все знаем, как много сил ты отдаёшь тренировкам, и чтобы помочь тебе с ними, род Окиновых дарит тебе комплект сабель – их пять штук и сделаны они с расчётом, чтобы ты мог менять их по мере того, как будешь расти.
Слуги в белых перчатках внесли и положили, на стоявший невдалеке длинный стол, сабли, немного вынутые из богато украшенных ножен. Ещё одна группа слуг несла портупеи – боевые пояса, красиво отделанные металлическими накладками.
– Для твоих тренировок в стрельбе из лука, – продолжал князь, – род Окиновых дарит тебе комплект луков, тоже с расчётом, что ты сможешь менять их по мере взросления.
На этот раз на веранду вошла целая толпа слуг – они несли луки, колчаны, наполненные стрелами, перчатки и краги, щитки для защиты рук и так же аккуратно уложили всё на столы.
Я оглянулся на Галсана, стоявшего рядом со мной, но он, одобрительно кивнув, положил руку мне на плечо и слегка сжал его, как будто пожимал руку.
– Друзья мои, пройдёмте к краю веранды. Андрей, я знаю, как ты любишь коней и как тебя впечатлили кони нашей бурятской породы…Кони – это золото Бурятии.
При этих словах моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди – неужели князь хочет подарить мне коня? Да каждый бурятский конь стоит целое состояние! Хотя я и так уже был в полном изумлении от подарка комплектов сабель и луков.… Но конь!
Пока князь говорил, все, в том числе и мы, сделали по несколько шагов, встав у края веранды, где конюхи выводили под узды коней и выстраивали их в ряд перед верандой: на каждом коне была цветная попона, седло и уздечка в тон к ней, кони немного пританцовывали и вся площадка заполнилась яркими цветами, топотом и периодическим похрапыванием лошадей.
– В память о твоём пребывании в Бурятии, я дарю тебе этих коней – по коню за каждый день, пока ты был у нас в гостях. В любой момент этих коней доставят туда, куда ты распорядишься, а пока мои конюхи будут заботиться о твоём табуне так же, как заботятся о конях, принадлежащих нашему роду. Уже весной табун пополнится жеребятами, и они все тоже твои, как и пополнения следующих лет.
Я развернулся к Галсану, так как хотел сказать князю, что это слишком щедрый подарок, и я не могу его принять. Но Галсан не сильно отрицательно покачал головой, и приложил палец к губам: – В вертолёте, – прошептал он одними губами.