Смерть ей к лицу (СИ)

Кивнула, слегка дрожа от силы голоса. Просто муж бывает очень грозным, и меня это немного пугает. Элор стёр большим пальцем небольшую дорожку слёз и поцеловал в висок.
– И починишь дом! – снова грубо рыкнул на Хозера большой командир и подозвал рабов. – Закончи с этими, Цыпа. А мы пока переговорим с одним наглецом.
Со мной остался Шаеган, а Элор увёл злющего Хозера к летней кухне. Там уже вовсю кипела жизнь, поселенцы накрывали на стол и готовились к ужину.
– Какой ты расы, Шай? – спросила, подхватывая небольшое шило, которым укалывала палец, и поманила рабов.
– На кого похож? – хмыкнул Волшебник, лениво, но цепко следя за подходящими ко мне мужчинами.
– На человека, – хихикнула и, размазав кровь на круглой татуировке у невольника, громко произнесла: – Освобождаю тебя! Ты больше не раб!
– Увы, Суфлешечка моя, я не человек, – усмехнулся контрабандист, оттесняя освобождённого в сторону.
– Спасибо, госпожа, – прохрипел мужчина, склонив косматую голову. И подталкиваемый Шаеганом, ушёл к Гарту, заместителю бандиту.
– Вот и спрашиваю: кто, – закатив глаза, проделываю всё тоже самое со вторым рабом.
– Оставим эту маленькую недосказанность до будущих времён, – мурлыкнул паскудненько Волшебник и чмокнул в щёку. – Заканчивай побыстрее, есть охота.
– Ты что-то страшное? Наг какой-нибудь? Хотя нет, если живёшь на Воздушных островах, то кто-то крылатый.
– А кто сказал, что я живу на Воздушных островах? – удивился Шай. – Дом – мой корабль, – осёкшись, покачал головой и порочно улыбнулся. – Точнее, теперь дом у меня там, где мой Пломбирчик.
– У меня от твоих прозвищ уже попа слиплась, Крутончик, – поддела его, рассмеявшись.
– Кто? – скривился Волшебник.
– Сухарь, говорю, чесночный.
Пикируясь с мужчиной, мы довольно быстро управились со всеми невольниками. Самым последним подошёл молодой парень, которого я выкупила самым первым. Он единственный, кто смотрел на меня с юношеским восторгом и очень старался привлечь внимание. Вот и сейчас перехватил руку в миллиметре от своей груди. Шаеган тут же встрепенулся и с рыком схватил бедолагу за шею.
– Стой, стой, он не обидит меня, – остановила мужа и обратилась к парню: – Ты не хочешь свободы? Тебя не прогонят отсюда и не отправят к сестре. Обещаю.
– Позвольте быть Вашим! – запальчиво заявил несчастный.
– Мне не нужен раб, – покачала головой, оттесняя ревностно рычащего Волшебника.
– Оставьте наложником, любовником, кем угодно, только не оставляйте.
– Я уже замужем. И мне не нужны ни рабы, ни наложники, ни кто-либо ещё! – жёстко осадила парня, разозлившись. Да и Шаеган тут пыхтел и пытался свернуть шею смертнику. Вырвала руку из его чуть влажных пальцев и размазала по метке. – Ты свободен и больше не раб.
Шай оттолкнул парня и отправил к Гарту. Сам же крепко обнял и задышал в волосы, усмиряя ипостась. За эти дни немного привыкла к их постоянным потребностям в прикосновениях. Мой запах, теплота успокаивают внутреннего зверя мужчин. Они напитываются аурой пары, и никто никого никуда не тянет. Вот Элору легче всего, он уже связан намертво, и дракон даже ревности особо не проявляет. Просто знает, что я целиком и полностью, со всеми потрохами принадлежу ему.
– Пойдём, там уже стол накрыли, – вздохнула, поглаживая по спине контрабандиста.
– Через неделю начнутся нощные богослужения, Элор. Боги ответят на молитвы жрецов, – услышала краем уха бубнёж Хозера и остановилась.
– Арчибальд уже сообщил. Сначала избавимся от Тамира, а после будем разбираться со жрецами, – мрачно отвечал муж.
– Они придут за ней! Нужно сегодня же покончить с ними. Они как раз на нашем острове, в гостях у Картуса! – рявкнул второй дракон.
– Вы же не говорите об убийстве жрецов и Тамира, правильно? – влезла, подбегая к ним. Почему-то подумала именно об этом. Ведь Элор – наёмник. Неприкасаемый и всё такое.
– У тебя есть идея получше, Цыпа? – выгнул бровь муж мой родненький и в данный момент менее любименький.
 Глава 34 
Идей у меня не было, но и смерти Тамиру я не желала. Ведь мужчина вправе требовать ответы. В конце концов, он сестру потерял! Родную кровь! А трое из четырёх императоров очень привязаны к ней, несмотря на все её ужасные деяния. Разве это не вызывает уважения? Меня вот родители не хотели принимать как разведёнку. Не хотели лишаться денег мужа и всячески препятствовали нашему расставанию. Да и моя жизнь не ценнее жизни правителя целого континента.
 
Поэтому в ультимативной форме потребовала от всех собравшихся мужей пересмотреть свои планы. Такой жёсткой я была впервые. Сама от себя не ожидала. За счёт этой вспышки и небольшой ссоры ужин прошёл очень напряжённо. Мужчины хмуро взирали и ели молча. А меня слегка потряхивало от адреналина. Не думала, что быть жёсткой и требовательной так энергозатратно.
Сразу после трапезы я удалилась в свой немного потрёпанный домик, желая остаться одной и немного подумать. Меня никто не беспокоил. Улёгшись на кровать, уставилась в окно на тёмно-синие небо. Увидела взмывающих двух драконов и демона. Это Элор, Хозер и Азерафаэль.
Зажмурилась сильно-сильно, мысленно прося их не совершать ошибки. Не убивать никого. Так как вправду не знала, как буду жить с осознанием, что из-за меня умерли двуликие. Мне и так каждую ночь снится смерть тех, к кому я привязалась. Смерть. Разруха. Уничтожение. И громоподобный издевательский смех одного божества. Уверена, это Септимус нашёл способ мучить меня. И с каждым днём засыпать всё страшнее и страшнее. Так как настойки Горлика не помогают больше.
Через час в комнату пришёл Бъёрн, посопев немного, подлез со спины и, крепко стиснув, задышал в ухо.
– Далеко они улетели? – глухо спросила, теснее прижимаясь попой и чувствуя просыпающийся агрегат. Дознаватель всегда на взводе рядом со мной.
– На соседний остров, чтобы перехватить летящего императора и привезти сюда. Да и со жрецами переговорить, – ответил мужчина. – Они не будут их убивать. Обещаю.
Бъёрн так приятно поглаживал большим пальцем под грудью, разгоняя возбуждённых мурашек по коже. Перехватила его руку и, потянув выше, накрыла грудь. Он понятливо сжал её и поцеловал в шею. Улыбнулась, трепеща от шершавого языка за ушком.
Развернувшись, зарылась в короткие жёсткие волосы и поцеловала в губы. Хватит тянуть и ждать у моря погоды. Я хочу его. Он хочет меня. Мы созданы друг для друга. Мой викинг сжал бока, целуя жадно, урча в рот и сминая в ладони грудь.
Повалив оборотня, расстегнула рубашку и, распахнув полы в сторону, провела короткими ногтями по курчавой груди. Склонившись, поцеловала в ключицу, лаская языком солоноватую кожу. Мужчина завибрировал весь, впился пальцами в бока.
– Остановись, я могу не сдержаться, – напряжённо прорычал чуть изменившимся голосом оборотень, подтянув к себе, и зарылся в мои волосы пятерней.
– И не сдерживайся, Бъёрн, – ответила на выдохе, целуя в чуть приоткрытые губы. Накрыла ладонью внушительный бугор и погладила вверх-вниз.
Миг – и дыхание перехватило. Этот большой викинг с рывком перевернул нас, теперь нависая. Мой вскрик утонул в страстном глубоком поцелуе оборотня. Прижалась к нему теснее, обнимая за шею, насколько хватит рук. Мужские ладони заскользили по телу, и Бъёрн неспешно раздел меня. Лаская грудь, пощипывая напряжённые вершинки, скользит по животу, спуская сбитое между нами платье вниз.
Оторвавшись от губ, муж смотрит на меня с восхищением и трепетом. Его глаза потемнели, приобрели насыщенно-синий цвет. Он невесомо провёл рукой по щеке, оглаживая, но не касаясь. Закусила губу. Именно сейчас подумала, что лицо у меня не подходящее. Чужое. И Бъёрн именно на него смотрит.
– Я вижу тебя, – тихо урчит медведь, будто чувствует моё сомнение и гладит раскрытой ладонью лицо. От лба, закрывая мои веки и задевая саднящие от страстных поцелуев губы, до самого подбородка. – Вижу свою истинную душу.
Убрав руку, он снова целует и избавляет от платья окончательно. Я полностью открыта перед ним, не считая тонкой материи на бедрах. Стягиваю рубашку и с наслаждением оглаживаю его могучие плечи и спину. Остальную одежду мужчина снял сам, и я с наслаждением сомкнула пальцы на выдающемся органе. Моих пальцев не хватает обхватить его всего.