Смерть ей к лицу (СИ)

Меня пронзила одна догадка, выбежала из гардеробной и влетела в гостиную. Троица мужчин тут же вскочила с дивана и кресел. Видно, они только устроились вольготно.
– Там в гардеробной дверь и лестница. Вдруг убийца ушёл оттуда? – затараторила. Бъёрн быстро отодвинул меня и прошёл в спальню. Мы поспешили за ним.
– Вот стерва! – рыкнул дознаватель.
– Эй! – возмутилась, подумав на себя.
– Не ты, – пробурчал, извиняясь, и погладил по предплечьям. – Ты выбрала наряд?
Замотала головой, мужчина сам схватил одно из платьев, вручил мне и выпроводил. Попросил сюда не заходить и переодеться в ванной. Мало ли что я увижу в этих катакомбах Торвики. Не хочет он травмировать мою нежную психику и ранимую душу. Они обе и так травмированы и расшатаны. Но спорить не стала. Оставив мужчин разбираться, спряталась в купальне.
Платье оказалось очень открытым, но задрапированным тёмным сетчатым материалом с узорами. Так что не совсем всё напоказ. Декольте глубокое, прямо до самого пупка. Чашечки еле прикрывают грудь, а жёсткий корсет на крючках сдавил талию, что дышать невозможно. Благо юбка двойная, широкая и со шлейфом. Мне было очень неуютно. Я крутилась у зеркала в пол, разглядывая наряд. Нет, платье моей внешности очень идёт, просто не привыкла к таким откровенным вещам. Увидь Толик, в чём я тут щеголяю, прибил бы на месте.
Чёлку я заколола наверх, придав немного объём. Правда, волосы всё же обрезаны неровно, и ничем не скрыть их. Разве что платок надеть. Но вряд ли Торвика покрывала хоть чем-то голову. Плюнув, выглянула обратно в спальню. Мужчины нашлись там же. Двое из них вскочили и уставились на меня с горящими глазами. Один даже грыкнул и запыхтел.
– Всё так ужасно? – промямлила.
– Ты выглядишь как Торвика, – сухо заметил Арчибальд и вынул из шкатулки, стоящей на туалетном столике, массивные серьги с красными каменьями. – Нужно закончить образ.
Кивнув, подвинула ирлинга и села перед зеркалом. Пока я красилась, мужчины рассказали свой план. Всё до банального просто. Меня выкрали и хотели добить. Но я воспользовалась магией и сбежала. Нашла Элора и, боясь за свою жизнь, попросила политического убежища. Письма не отправила. Опять-таки страшилась за свою жизнь. Ведь императоры были далеко, а Бъёрну и Азеру не доверяла. И вообще, они не моего поля ягоды, чтобы им письма слать.
Получилось вполне складно. Остальное мужчины обещали уладить сами. Мне главное из образа не выходить, а лучше прикинуться уставшей и больной. Ага, больная, уставшая графиня не ходит в фривольных платьях и накрашенная, как куртизанка. Во всяком случае, в моём понимании. Но спорить не стала. Расправила плечи, ещё раз посмотрела на отражение и, отправив саму себя к чёрту, вышла из мрачной комнаты.
 Глава 23 
Всю дорогу до дворца императоров я запоминала их имена и наматывала на ус, как себя с ними вести. Не уверена, что получится сыграть взбалмошную, капризную кровавую графиню. Да и страшно, что обман раскроется и меня тогось. Прибьют, ага.
Карета с гербами остановилась прямо возле распахнутых настежь тяжёлых дверей. Но мужчины не спешили выходить из магикара. И пока я, высунувшись из окна, с раскрытым ртом осматривала золотые купола, вензеля и барельефы этого помпезного дворца, они заспорили между собой. Азер и Бъёрн выступали единым фронтом, а Арчи злился.
– Мы вроде как торопились, – подала голос, добавив капризных ноток. Чтобы в образ войти, так сказать.
– Прими это, – ирлинг отпихнул демона и протянул вытянутую колбочку с пломбой на крышке.
– Нет! – рыкнули шёпотом два раздражённых мужчины, – это экспериментальное и неопробованное на людях зелье. Она не двуликая!
– А можно поподробнее? – прервала я шипение и рычание.
– Оно скроет твой запах и слегка притупит все человеческие эмоции, – бодро вещал Арчибальд. – Обычно двуликие принимают его, чтобы усилить инстинкты внутренней сущности без оборота.
– Да, на войне! – рыкнул Азер. – А мы всего лишь идём показать правителям сестру и успокоить их!
 
– И к тому же зелье может подействовать совершенно по-другому. Она справится без него! – рявкнул Бъёрн, пытаясь выбить из моих рук склянку.
– Да она на ногах еле стоит и трясётся. Как зовут второго императора, Вика?
– Ээ Лорас? – с сомнением брякнула, и Арчибальд с победной ухмылкой посмотрел на товарищей.
– Лорас – третий. Второго зовут Тамир, – напомнил Азер.
– Точно, простите. Я нервничаю очень сильно.
– Пей, хуже не будет. А её состояние мы объясним магическим истощением и обретением, – заявил Арчибальд.
Интересно, каким обретением? Задать уточняющие вопросы не успела, видимо, наша задержка привлекла внимание, и дверцу кареты распахнул лакей в ливрее. Бъёрн загородил весь проём и что-то басил слуге. Посмотрела на Арчи, ирлинг коротко кивнул и моргнул, всем видом прося довериться ему. Эх. Была не была. Если меня всё-таки отправят на казнь, хоть бояться этой участи не буду. Сорвала пломбу вместе с крышечкой и выпила залпом фиолетовую жидкость.
В детстве от кашля бабушка заваривала мне корень девясила. Кто пробовал этот напиток, тот поймёт. Зелье было таким же горьким и оставило неприятное послевкусие. А запах, ударившись по обонянию, просто непередаваемый. Во рту пахло землёй, мхом и чем-то варёным. Я морщилась, пытаясь слюнями перебить этот вкус, высовывала язык, но ничего не помогало.
– Ваша Светлость? – рыкнул дознаватель, протягивая раскрытую ладонь. Он, оказывается, уже вышел из кареты. А хранители ждали мой выход и прикрывали от любопытных взглядов лакеев.
– Помни, ты кровавая графиня! Жестокая, сильная и властная. Нагруби Бъёрну! – шикнул Азер, останавливая мои попытки воспользоваться рукой помощи и выбраться из магикара.
–Азесмь царь! – заявила я голосом Иоанна Грозного из старого советского фильма. Отпихнула конечность Бёърна и выскочила из кареты.
– Чего? – скривились два некроманта.
– Пойдёмте уже, нас мои братья ждут, – шикнула на них и, расправив плечи, пошла бодрой походкой к распахнутым дверям.
– Молодец, Арчи. Если нас всех казнят, я тебя первым убью, – рыкнул за спиной Азер, вызвав смех. Просто вспомнила, как мама в детстве говорила: «Утонешь – домой не приходи».
Королевские гвардейцы, слуги, рабы – все, кто попадался нам на пути, останавливались, опускали глаза в пол и замирали. А я шла и рассматривала убранство иномирного дворца. Очень красивого дворца. Высокие потолки разукрашены картинами, в каждой комнате разными. Белые колонны широкие и слегка мерцают, под ногами на мраморном полу национальные орнаменты. Мебель резная с золотыми ножками. Именно таким дворец я и представляла раньше.
За спиной провожала троица и шёпотом подсказывала, куда повернуть. И через пару коридоров мы оказались в светлой и круглой приёмной. В центре этого помещения стоял секретарский стол. Увидев меня, мужчина вскочил, разметав бумаги, и поклонился, чуть не ударившись головой об собственный стол.
Он, мелко трясясь, подошёл к одной из четырёх дверей и доложил о моём визите.
– Отпихни его и зайди сама, – шикнул опять Арчибальд, толкнув в спину.
– Хватит дёргать меня, – огрызнулась, прошла ближе и грубовато оттолкнула от проёма секретаря. Он сразу же ушёл в сторону и вообще постарался слиться с мебелью. – Здравствуй, Кор!
Это Бъёрн подсказал сократить имена, так как в кругу семьи правители так общались.
– Торри, – выдохнул мужчина, пересёк комнату и, не обращая внимания на присутствующих в кабинете советников или министров, заключил меня в объятья. – Несносная девчонка, заставила поволноваться!
Да, это не мой брат. Да, это не моя родня. И да, он радуется возвращению именно своей сестры. Но искренние эмоции императора тронули меня до глубины души. Я не смогла сдержать слёз и, всхлипнув, крепко обняла за торс совершенно постороннего мужчину. Мои родственники все как один требовали не разрушать семью и терпеть. Толик умел пускать пыль в глаза. Братишку устроил на хорошую и прибыльную работу. Родителей отправлял каждый год в Германию на оздоровительный отдых. Дачу им отремонтировал. И на каждый праздник дарил шикарные подарки. Вот мои близкие и не понимали, почему я хочу развестись. Первые несколько раз, когда я уходила от Толика и приходила в родительский дом, мама сразу же звонила моему мужу и возвращала. Папа пытался разобраться в причинах нашей размолвки. Но в итоге вставал на сторону супруга. О брате и говорить не стоит. Толика он боготворил.