Смерть ей к лицу (СИ)

– Он не может. Нем как рыба, – это опять продавец отчитывается.
– Почему?
– Служил кровавой графине…
Ноги сами понесли меня в этот шатёр. Ворвалась и остановилась прямо в двух шагах от присутствующих. Женщина перевела на меня взгляд и брезгливо выгнула бровь.
– Я покупаю его, – изменив голос, заявила, и молчун медленно повернулся всем корпусом.
– Что ты с ним делать-то будешь, малыш? – рассмеялась молодая женщина.
– Сколько? – перебила её.
– Пять тысяч крон, – огласил продавец.
– Он мой! – дамочка кивнула, и за её спиной появились четверо полуголых рабов.
– Даю шесть тысяч, – не испугалась этих накаченных бодигардов.
– Выбросьте этого паршивца в канаву! – отмахнулась блондинка, доставая кошель.
Мужчины обошли хозяйку и направились ко мне. Всё-таки я та ещё дура. Где мои мозги? Попятилась и ударилась об чью-то каменную грудь. На мои плечи опустились тяжелые ладони, подняла голову и немного расслабилась. Это всего лишь Элор и ребята.
– Ты слышал мальца? – грозно рыкнул бандит. Рабы остановились. Похоже, драться ради госпожи не хотят.
– Ничего личного, мисс, только бизнес. Возможно, вы предложите больше? – неприятно улыбнулся продавец.
– Шесть тысяч за немого? Лучше попрошу Торвику, она с радостью лишит голоса одного из моих, – фыркнула высокомерно женщина и, взметнув волосами, пихнула полуголого.
Торвика больше никому ничего не сделает, подумалось мне. Но промолчала. Неприятная компания удалилась. Я полезла за своей сумкой, отсчитала нужную сумму и передала продавцу. Все это время даже не смотрела на молчуна. Торговец спросил: есть ли у меня печатка. Такого не было в сумке, поэтому пришлось жертвовать каплей крови, чтобы сделать привязку ко мне.
Так я обзавелась рабом… Ребята ворчали и посмеивались, мол, все бабы Хаадара, попав на невольничий рынок, не могут устоять. А Элор ничего не сказал, но по сурово сжатым губам поняла: мой поступок осуждается и порицается.
Мы обошли ещё пару шатров, мужчины не нашли того, кого искали. И было принято решение больше не задерживаться.
До самого вечера мы передвигались по маленьким и необъезженным трактам. Меняли повозки, останавливаясь перекусить в маленьких забегаловках. И снова тряслись на ухабах. Прокляла все на свете, но главное – нас никто не останавливал и не допрашивал. Хорошо замели следы эти бандюганы. Интересно, чем они занимаются на островах? Очень надеюсь, что не грабят никого и не убивают. Так мы преодолели довольно большое расстояние.
– Завтра к вечеру будем дома, – пробасил Рок, останавливаясь у очередного постоялого двора.
– Всё хотела спросить, на чём мы полетим-то к этим островам? – разминая спину, выползла из ужасного транспорта.
– На крыльях, Цыпа, – хмыкнул Элор, передавая рабу наши сумки.
– У меня нет крыльев, – фыркнула и поднялась по ступенькам к таверне.
– Значит, в когтях у Клерика, – ответил главарь, хлопнув запыхтевшего от возмущения товарища по плечу.
– А почему вы сразу не полетели? Мы бы сократили путь намного быстрее.
– Ты много крылатых видела на небе за этот день? – спросил Майло, распахивая дверцу для дамы.
– Ни одного. Спасибо, – улыбнулась парню. Он из четверки был самым молодым.
– Вот то-то и оно, привлекать к себе внимание чревато последствиями, Цыпа, – ответил он, и мы дошли до стойки администрации.
– Вы точно какие-то бандиты, да? – пробормотала, в очередной раз убеждаясь, что компания моя не совсем порядочна.
– Мы Неприкасаемые, – склонившись к уху, мурлыкнул Майло и отвлекся на вышедшего хозяина таверны.
Непонимающе обернулась, сталкиваясь взглядом с рабом. Он возвышался прямо за моей спиной и выглядел немного удивлённым. Хоть какие-то эмоции выдал за весь день. Уже не безнадёжен. Только вот кто это Неприкасаемые? Каста, как у индусов? Или самые ужасные разбойники?
Майло взял три ключа, один передал мне и подтолкнул на второй этаж. За мной зашёл Элор, а раба отправил в соседнюю комнату ночевать с ребятами.
– Уже можно смыть этот маскарад? Всё лицо чешется, – простонала я, падая на кресло.
 
– Можешь смыть, мы почти на границах, сюда твои ищейки доберутся не скоро, – разрешил главарь.
Через час мы вновь собрались внизу и сели ужинать. Один из ребят поделился с рабом одеждой, и он больше не сверкал торсом. За столом мужчины перебрасывались пошлыми шуточками и совершенно не стеснялись в выражениях. Очень уж они соскучились по дому и женщинам в особенности. Всё сетовали, что не задержались надолго, чтобы опробовать местных дамочек.
– Не знаю, что сделала Цыпа, но я теперь совсем неуязвим. Ударь меня, Рок, ударь! – бахвалился захмелевший Майло к концу ужина.
– От тебя мокрого места не останется, если я тебя ударю, – басил самый молчаливый товарищ.
– А ты попробуй и узнаем. Могу огонь руками зачерпывать или вот, – Майло перехватил нож и замахнулся. Его руку перехватил Элор, сжал со всей силой, я даже слышала хруст костей.
– Развей магию, Цыпа, – приказал он злобно.
– С этим труднее, но я попробую, – вздохнула, бросив взгляд на раба.
Он, похоже, ещё не узнал меня, да и особо не рассматривал. Но вот магию Торвики распознает. И тогда. А что он сделает? Рассказать не сможет никому. Но ведь может написать письмо.
– Давайте поднимемся в комнату. Не хочу, чтобы кто-то видел, – вышла из положения.
– Иди, Майло, и запомни: боль – это то, что делает тебя живым!
Допив чай, оставила ребят внизу и поднялась в комнату. Майло выглядел расстроенным. Не хотел лишаться такой суперсилы. Но Элор прав, из-за нечувствительности он может пострадать и даже погибнуть.
– Садись сюда, – показала на стул и потёрла ладони друг об друга. Сжала его голову и, смотря прямо в глаза, уверенно произнесла: – Снимаю с тебя все блоки и заклятья. Ты живой, Майло, и должен чувствовать боль, когда она появляется.
Парень с полминуты разглядывал меня, а после скривился и, баюкая повреждённую руку, согнулся.
– Бесов Элор сломал её! – прорычал он.
– У меня есть настойка, – подорвалась к сумке и достала склянки.
Быстро разбавила пять капель с водичкой и протянула мужчине. Он всё выпил, поблагодарил и вышел из комнаты. Я тоже приняла эти капли, чтобы ночью поспать спокойно.
Разувшись, перебралась на кровать с книгой. Почитаю, пока никого нет. Да только усталость и настойки сделали своё дело. Заснула, не прочтя и двух абзацев.
А вот утром проснулась крепко прижатой к груди Элора. Мужчина спал на спине, а я почти на нём. Попыталась осторожно выбраться, но ладонь на пояснице напряглась и придавила меня к горячему и полуголому телу. Возмутиться бы, но вместо этого я таращусь на спящего верзилу. Попробовала вновь, Элор зарычал и, перевернувшись на бок, подмял под себя, ещё и ногу закинул.
– Раздавишь, – пробурчала ёрзая.
– Ещё рано, Цыпа. Спи, – хрипло выдохнул наглец, потёрся носом об висок и, кажется, опять заснул.
Где моя истерика? Возмущения? Визги, вопли и полный набор в комплекте? Я ведь трусливая, всегда боялась мужского внимания и общества. А Элора не боюсь. Да и вчера, не зная его имени, не боялась. Побежала с бандитами. Дура! Последние мозги при смерти потеряла.
– Хватит пыхтеть, – шумно выдохнул обниматель и открыл сонные глаза.
– Ты не мог бы выпустить меня? И спи себе сколько хочешь.
– С тобой спать приятнее, – иронично усмехнулся Элор и откатился назад.
– Что означает неприкасаемые? Майло так вчера назвался, – спросила то, что не давало мне покоя весь вечер.
– Гильдия наёмников, – ответил Элор, закинув руку под голову и внимательно рассматривая меня. – Ты теперь одна из нас, Цыпа.
 Глава 13 
К вечеру мы действительно добрались до края земли. Последняя остановка перед полётом. Трое наёмников, покрывшись чёрным дымом, перевоплотились в громадных крылатых грифонов. Первая половина тела была птичьей: большая голова с мощным клювом, широкие крылья и передние лапы с тремя острыми орлиными когтями. Остальное туловище вместе с задними лапами – львиное, с длинным хвостом-кисточкой. Таких необычных гигантов видела впервые. Элор обошёл товарищей, приобнял меня и велел им брать в когти фаэтон с нашими вещами и рабом.