Лебон (СИ)

— Пожалуй, я проверю твои слова, но не сегодня, — Шин садится в одно из двух кресел напротив стола.
— Ты ставишь меня в тупик. Только не говори, что приехал, чтобы только меня увидеть, — с недоверием спрашивает девушка и достает тонкую сигарету. Шин ей прикуривает.
— Считай, что это тоже, — обворожительно улыбается Хосок, — А вообще, я привез кое-кого. Он строптивый очень, вот думаю ему небольшой урок преподать.
— Интересно... Мне прямо-таки не терпится на него взглянуть, — говорит Ниса, медленно выпуская дым изо рта, — А то я тут слышала кое-что про твоего нового фаворита. Не он ли это?
— Он. Только он не фаворит, а обычная шлюшка, которая о себе слишком высокого мнения. Надеюсь, он это поймет после сегодняшнего.
— Ты ведь знаешь, что твое желание для меня закон. Просто скажи, чего ты хочешь.
— Десять твоих парней в стеклянную комнату. Эта сука обещал мне десятерых одновременно обслужить. Я хочу посмотреть.
— Странный мальчик. Зачем ему это, если у него есть ты? — Ниса удивленно приподнимает брови.
Хосок начинает смеяться.
— Ему лучше так, чем со мной, — говорит Шин и отпивает от принесенного ему бокала свой любимый виски.
— Он мне уже нравится! — хлопает в ладоши Ниса, — Покажи мне его.
Хосок подзывает охранника у двери.
POV Hyungwon
Как только мы вошли в здание, я понял, что это не отель. Это был бордель. Дорогой, красивый, но бордель. Это было видно как и по интерьеру, в котором, к слову, преобладали лиловые и фиолетовые цвета, так и по полуголым парням и девушкам, разгуливающим в холле, пока мы стояли на одном месте и, как я понял, ждали указаний. Минут через пятнадцать к нам подошел третий охранник и мы двинулись за ним. Два моих спутника остались у двери, а меня подтолкнули за тем новым бугаем в комнату, отделанную, конечно же, тоже в лиловый цвет. За столом напротив двери сидела красивая женщина и курила сигарету. Напротив нее сидел тот, кого бы я сейчас резал бы тупым ножом, если бы мне дали такую возможность. Я так и застыл у двери, а Хосок даже голову не повернул в мою сторону. Женщина напротив встала со своего места и подошла ко мне вплотную. Но меня она не интересовала.
— Хосок, давай поговорим, — попробовал я. Молчит.  — Хосок, ты же слышишь меня, не игнорируй, — прошу я его снова.
Он молча попивает виски и не поворачивается. Я бы дернулся в его сторону и заставил бы смотреть на меня, но охранник слева сразу же меня перехватил бы. Бесполезно. Я смотрел на его профиль, а женщина напротив уставилась на мое лицо. Я наконец-то обратил на нее внимание. Она мило мне улыбнулась и вернулась к столу. Охранник, схватив меня за локоть, подтолкнул к выходу.
— Шин Хосок! — в последний раз попробовал я, и меня вытолкнули из комнаты.
Конец POV Hyungwon
— Красивый мальчик, но дикий, по глазам видно. — задумчиво произносит Ниса, — Отдай мне его, когда он тебе надоест. У него есть все шансы стать венцом моей лучшей коллекции.
— Я подумаю, — улыбается Шин.
— Ты до конца пойдешь или просто напугать хочешь? — спрашивает Ниса.
— Как пойдет, — отвечает Хосок.
— Послать к тебе специально для тебя отобранного мальчика? Поверь мне, он очень вкусный и может составить тебе неплохую компанию, — спрашивает она.
— Неинтересно, — лаконично отвечает Шин.
— Мне бы тоже было неинтересно, если бы мне принадлежало ЭТО, — улыбается Ниса, — Ну, пойдем, я лично тебя провожу на шоу, — говорит девушка и встает с места.
VioletRoom или же стеклянная комната — одно из любимых развлечений клиентов Lilac. А Ниса всегда трепетно относится к пожеланиям клиентов, особенно таких, как Шин Хосок.
Хенвона без лишних слов затолкали в большую комнату. Здесь не было окон, зато была кровать с фиолетовым покрывалом, два кресла с тоже фиолетовой обивкой и даже ковер был лилово-фиолетового цвета. Стена в комнате, прямо напротив которой находилась кровать, была полностью из черного стекла. Парень видел такую в TheHills и знал, что снаружи видно, что происходит в комнате. Хенвон до последнего думал, что Хосок угрожает, но ничего более. Он думал или, скорее, надеялся, что это была просто попытка напугать его, что Шин не пойдет на такое, но с каждой прошедшей минутой Че все больше казалось, что это не просто слова. А когда в комнату один за другим вошли ровно десять парней, Че понял, что надеяться на то, что Шин играет, — бесполезно. Хосок не играет и не угрожает. Хосок действует. От беспорядочного потока мыслей в голове и чувства страха от того, что произойдет дальше, парень шумно сглатывает.
  
Шин проходит в маленькую комнату, соединенную с предыдущей прозрачной стеной, и садится на диван напротив стены. Личная охрана Хосока остается у двери. На столике его уже ждет бутылка виски, ведерко со льдом и бокал.
Хенвон стоит к Шину спиной, и Хосок сквозь стену чувствует растерянность и страх парня, но пока что его это забавляет. У Че дрожат колени, челюсть словно окаменела, и он даже рта открыть не может. Трое из зашедших в комнату парней, подобно гиенам, приметившим слабую добычу, ухмыляясь и бросаясь пошлыми словечками, медленно идут к Хенвону. Тот лишь пятится назад, пока лопатками не упирается в стекло, за которым, не отрывая от него взгляда, попивает виски Шин. Че не знает, что делать, какой шаг предпринять, но он понимает в глубине души, что они не одни, что за ними наблюдают, и от этой мысли ему становится тошно. Тошно от того, что ТО, что так сильно пугает парня, сейчас просто развлекает кого-то другого. Хенвон решает сделать последний шаг, он поворачивается лицом к стене и, даже не зная куда смотреть, одними губами шепчет:
— Вытащи меня отсюда.
Хосок откладывает стакан, встает с места и подходит к парню вплотную, даже проводит пальцами по стеклу, по губам и лицу Хенвона. Он смотрит на эти полные страха и отчаяния глаза, но действий никаких не предпринимает. Одна часть Шина бьется в истерике, кричит, требует вытащить этого дикого, безалаберного и глупого ребенка из комнаты. А вторая, которая сильнее и намного темнее, требует оставить его там, требует преподать ему урок и не сломаться перед каким-то зеленым пацаном. И именно та темная сторона, сейчас выигрывает и, можно сказать, собственными руками душит вторую, которая не хочет, чтобы Хенвон так страдал.
Хосоку не приходится долго размышлять, ибо в следующую секунду один из парней резко разворачивает Че к себе и прижимает к стене уже спиной. Шин отходит обратно и садится на диван. К Хенвону подходят еще двое. Он пытается вырваться, но парни сильнее и их гораздо больше. Один стаскивает с Че кофту, обнажая бледную, полупрозрачную кожу. Пока Хенвон пытается изворачиваться в руках парней, Хосок успевает зацепить краем глаза татуировку на ключице и вспоминает тот вечер, когда он поехал к нему. Сердце пропускает удар. Он допивает виски из бокала залпом и наливает второй. Хенвону заламывают руки, опускают на колени, сильно дергают за волосы. Парень пытается отползти, но в следующую секунду один из парней, подняв его с пола, заводит его руки за спину, а второй стаскивает с него узкие брюки. Хосок запускает пятерню себе в волосы. Встает и идет к стене, прислоняется к ней лбом. Шин не понимает, кого он мучает: Че Хенвона или себя. Один из парней укладывает голого Че на живот на постель, пока второй, взяв тюбик то ли с маслом, то ли со смазкой, выдавливает все его содержимое на спину парня и ведет к ягодицам. Шин отключил звук специально. Он не слышит, о чем говорят эти парни и не слышит криков Хенвона. Но он видит, как дергается Че, когда парень, который сидит на его ногах, разводит руками его ягодицы. Один из тех, кто на ногах, расстегивает брюки и подходит к Хенвону. Рукой дергает Че за волосы, поднимает его лицо и пытается зафиксировать голову. И именно тогда Шин видит, что Хенвон плачет. Нет. Он не плачет. Он рыдает. Хосок видит это и сразу же нажимает кнопку на стене.
Хенвона сразу отпускают и все парни до единого покидают комнату. Че так и остается на постели, уткнувшись лицом в матрас. Хосок выходит из комнаты, быстрыми шагами пересекает холл и выбегает на улицу. Ему пригоняют машину, но он не садится. Шин пытается отдышаться, ему кажется, что вместо воздуха в легкие поступает горючее; ибо внутри все горит. Шин нервно ходит вокруг машины. Он знает, что к Хенвону зайдут и его приведут в порядок. Внешне. Его оденут и вернут Шину. Но то, что натворил Хосок, уже в порядок не привести.