Жемчужина дракона (СИ)

Дом на скале.
Я в доме на скале.
Лежа в постели, я наблюдала, как скачут солнечные зайчики по стенам, и мне казалось, что все это — продолжение сна.
Набросив халат поверх ночной рубашки, я отперла двери, прошла коридором, прислушиваясь, что делается в комнате лорда Тристана, но там было тихо. Ни в ванной комнате, ни в кухне никого не было, и я уже подумывала, не бросили ли гостеприимные хозяева меня здесь в одиночестве, но тут услышала голоса лорда Тристана и его служанки.
Выглянув из дома, я увидела и саму парочку — они наслаждались беседой и утром. Брат герцога принимал ванну, удобно расположившись в каменной чаше, а Милдрют сидела на ее краю и болтала ногой.
Мне не было слышно, о чем они говорили, но Милдрют то и дело смеялась. Вот она вскочила, подхватила простыню, которая лежала рядом на складном стульчике, и развернула ее.
Тристан поднялся, встряхивая влажными кудрями, а я позволила себе три секунды чистейшего соблазна — посмотреть на идеально сложенного мужчину, еще и абсолютно голого при этом. Я наблюдала, как Милдрют набрасывает простыню своему хозяину на плечи, помогает вытереться, и не смогла сдержать усмешки. Эти двое и в самом деле были презабавной парочкой. Наверное, им и в самом деле никто не был нужен — в странном доме, посреди бескрайних волн…
Вернувшись в кухню, я осмотрела запасы провианта. Брата герцога кормили не слишком изысканно, но все необходимое было. В основном — овощи и фрукты, рис и просо, нашлось несколько кусков солонины и кувшин с отличным оливковым маслом. Хлеб они вряд ли пекли сами, потому что на столе лежала половина пшеничной булки, уже начавшая черстветь.
В монастыре я научилась печь содовый хлеб — это было быстро, вкусно и постно. И сейчас решила применить на деле полученные знания.
Растопив печь, я замесила тесто, посыпала булку семенами кориандра, которые обнаружила в многочисленных коробочках и мешочках, бестолково сваленных на полке, и сделала на поверхности крестообразный надрез. Сестра Леонелла, одна из немногих, кто относился ко мне в монастыре с теплотой, утверждала, что без этого содовый хлеб не получится. Я не была столь фанатична в вере, но после пары загубленных хлебов предпочла не противиться древнему рецепту, а исполнять его в точности.
Когда печь прогрелась, я вымела золу и поставила хлеб, уже заранее предвкушая, какой он получится вкусный. К хлебу нашлись овечий сыр и яйца, и это был уже настоящий пир.
Вскоре запахло свежей выпечкой, и почти сразу в кухне появились Тристан и Милдрют. Он — в белой длинной рубашке и шелковом халате нараспашку, она — в кофте без рукавов и неизменных штанах. Разумеется, он держал Милдрют за плечо, а она посмотрела на меня высокомерно и сказала:
— У нас объявилась стряпуха.
— Вам не надо было утруждать себя, леди Изабелла, — сказал Тристан. — Мы прекрасно обходились…
— Но я не привыкла обходиться без свежей выпечки, — ответила я, вооружаясь деревянной лопатой, чтобы достать готовый хлеб. — Надеюсь, вы простите мне мое самовольство.
Конечно, это было чистейшей воды ложью — в монастыре мне, порой, случалось обходиться плесневелыми корками
Только Тристану и Милдрют ничего не было известно о моих злоключениях, и Милдрют тотчас закрутила носом — наверное, ее покоробили мои аристократические привычки.
— Я же сказал, что вы можете распоряжаться здесь всем на свое усмотрение, — заверил меня Тристан. — Пользуйтесь всем, чем угодно, леди Изабелла.
Обжигая пальцы, я отломила краюшку, положила ее на тарелку и поднесла лорду Тристану, предложив:
— Попробуете, получился ли хлеб, мой господин?
Он поднял руку, и я помогла ему отыскать тарелку. Он взял хлеб и понюхал:
— Даже по запаху очень вкусно, — сказал он тепло. — Такой хлеб у нас не пекут.
— Это монастырский рецепт, — тут же ответила я. — Папочка очень заботился о моем воспитании, поэтому последние годы я жила в монастыре. Но, может, вы согласитесь и позавтракать со мной?
— Это было бы честью для нас, — ответил он учтиво. — Обычно я ем в своей комнате, но мы можем устроиться в вашей, если угодно…
 
— О, не будем менять ваших привычек! — заверила я его. — Я сейчас же принесу завтрак в вашу комнату, с вашего позволения.
— Вы очень добры, — сказал он растроганно.
Лицо Милдрют в это время выразило все отношение к моей доброте, но она послушно повела своего хозяина в его комнату, а я собрала на поднос еду, положила столовые приборы и салфетки. Замечательный повод осмотреть комнату лорда Тристана. Ведь именно окружение больше всего говорит о человеке.
Когда я, держа поднос, подошла к спальне хозяина дома, дверь была услужливо открыта. Я прошла, оглядываясь, и даже не скрывала любопытства. Эта комната почти ничем не отличалась от покоев лорда Тристана в замке ди Амато и от моей спальни в доме на скале. Низкая постель, низкий столик, сработанный крепко и почти грубо, подушки вместо стульев. Единственным отличием были книги — они стояли на многоярусной полке, занимавшей всю стену от пола до потолка.
— Сколько здесь книг, — сказала я, поставив поднос на стол, за которым уже сидели Тристан и Милдрют.
— Признаться, это моя слабость, — ответил лорд Тристан с улыбкой. — В детстве я очень любил читать. Теперь это удовольствие для меня недоступно, но Милдрют иногда…
— Если вам угодно, — перебила я его, раскладывая по тарелкам хлеб, сыр и овощи, — то с этого дня читать вам буду я. Не волнуйтесь, я очень хорошо читаю.
— Научились этому в монастыре? — поддела меня Милдрют.
— Научилась этому в доме отца, — поправила я ее сладко. — Но в монастыре довела это искусство до совершенства. Могу читать даже во сне.
— Какое искусство! — нарочито восхитилась Милдрют.
— Монахини научили, — сказала я нарочито доверительно. — Они большие мастерицы до всяких чудес.
Это было совершеннейшей правдой — одним и наказаний было чтение псалмов от начала и до конца. На это уходила целая ночь, но стоило замолчать и начать клевать носом, как надзирающая монахиня крепко стегала меня поперек голеней прутом. При таком «учителе» поневоле научишься читать без запинки даже стоя на голове.
— Наверное, было очень тяжело привыкнуть к монастырской жизни, — сочувственно протянула Милдрют, не притрагиваясь ни к хлебу, ни к угощению, которое я поставила на стол, в то время как лорд Тристан с удовольствием пробовал и выпечку, и сыр с овощами, политые оливковым маслом.
— Вовсе нет, — легко солгала я. — Мне там нравилось. Тишина, покой… Совсем как здесь. Только не было моря. И порой мне было очень одиноко. Ведь всегда одиноко, когда нет человека, равного тебе по уму и положению, чтобы обрести родственную душу.
Выпад попал в цель, и Милдрют бросила на меня злобный взгляд.
— Надеюсь, здесь вам будет так же спокойно, как в монастыре, и не одиноко, — утешил меня лорд Тристан, найдя мою руку и ласково пожав. — А если вы согласны читать мне — то этим окажете…
— Конечно, согласна, — быстро сказала я, в ответ нежно похлопав его по руке, держащей мою руку, и осторожно высвободив свои пальцы. — И если желаете, начнем сразу после завтрака.
— Это было бы чудесно, — сказал он добродушно. — Простите, что прикоснулся, вам это неприятно. Больше не буду, леди Изабелла.
Я пошла красными пятнами, а Милдрют опустила глаза и поджала губы.
— Что вам прочесть? — спросила я, когда с завтраком было покончено, а тарелки и чашки отнесены в кухню.
— Выберете что-нибудь на свой вкус, — попросил лорд Тристан, устраиваясь на постели полулежа и подпирая голову.
— Тогда я возьму "Приключения рыцаря Макарио", если вы не против, — я взяла с полки книгу, села на подушку, брошенную на пол, и приступила к чтению.
Так началась моя жизнь в доме на скале.
Я встречала и провожала день вместе с солнцем, как чайки, что гнездились в скалах. Уже на третий день я осмелела настолько, что проснувшись раньше Тристана и Милдрют, забралась в ванну под открытым небом. Вода была восхитительно теплой, и я долго плескалась, глядя в бирюзовое небо. Это и в самом деле было похоже на сказку — вот так плескаться голышом, наслаждаясь солнцем, ветром и почти свободой. Почти — потому что все-таки, это была не свобода, хотя и не тюрьма.