Жемчужина дракона (СИ)
— Нет, — выдавила я. В самом деле, ведь король не обещал мне лавандовые поля — так, намекнул. А от сундука с золотом я сама отказалась. Не надо драконьего золота, если за него надо заплатить человеческой честью.
— Мне кажется, вы не из тех, кого можно купить, — сказал лорд Тристан спокойно. — Но дядя умеет и запугивать. Он угрожал вам? Отвечайте.
— Немного, — сказала я сдержанно. Жаловаться племяннику на дядю? Жаловаться дракону на дракона? Глупее ничего и выкинуть нельзя.
Тристан подождал, но так как я не молчала, снова спросил:
— Это все? Больше ничего не хотите сказать?
— Только одно. Не беспокойтесь обо мне. Здесь я нахожусь по своей воле, сделала этот шаг осознанно и исключительно из милосердия. Прошу принять меня, удовлетворив просьбу его величества. Так не пострадаете ни вы, ни я. Пусть это будет наш маленький договор.
Некоторое время он обдумывал мои слова, а потом медленно кивнул:
— Хорошо, оставайтесь. В моем доме вам не будут угрожать. Поживете, сколько нужно, чтобы дядя забыл о своем решении, и вернетесь к родителям. Отец, наверное, очень переживает о вас. Да и баронесса сходит с ума. Не знаю, какая мать будет рада, отдавая дочь животному.
Мне показалось, он испытывает меня — намеренно говорит о драконах резко, чтобы проверить — буду ли я ругать их. И что значит — в моем доме? Разве он живет не во дворце герцога?..
— Вы так говорите, будто вы — не один из драконов, — сказала я осторожно.
— Я не дракон, — он опять улыбнулся еле заметной, грустной улыбкой. — Не каждый сын дракона становится драконом по природе.
— Это значит, что вы не похожи на вашего брата?
Он чуть повернул голову в мою сторону. Я заметила светло-голубую радужку глаза и невольно вздрогнула.
— Я хочу сказать, что я — не дракон, — пояснил он мягко. — Я — обыкновенный человек, унаследовал кровь своей матери и ни капли крови отца.
— Тем лучше, — тут же сказала я. — В присутствии дракона все чувствуют себя скованно. Теперь я не буду так бояться.
— Вы боялись?
— Конечно. Чего скрывать? Тем более, после слов его величества. Вы позволите начать ухаживать за вами сразу же? Хотите, налью вам вина? — я взяла кувшин, чтобы наполнить бокал, но лорд Тристан покачал головой.
— Вам не надо прислуживать мне, я прекрасно научился жить в согласии со своим недугом. И не наливайте вино в бокал, я пью только из чаш. Это привычка.
Только сейчас я обратила внимание, что на столе стояли две чашки — полусферические, из белого фарфора, расписанного синим. Сначала я приняла их за чашки для сладостей, но теперь разглядела на донце одной из них красную винную лужицу.
— Мне не известны ваши привычки, — сказала я, наливая вино в эту странную чашу. — Может, расскажете, как себя вести, чтобы мое пребывание здесь проходило с пользой для вас?
— Давайте сегодня вы просто отдохнете, — сказал он, и легкая улыбка снова появилась на его губах и пропала. — А завтра уже решим, какую пользу вы сможете принести.
Я быстро взглянула на него, гадая, был ли тайный смысл в его словах.
Но младший брат дракона сидел с самым безмятежным видом. Он пошарил по столешнице, отыскивая чашку, и я, даже не сообразив, что делаю, протянула руку и придвинула чашку к его пальцам. Он коснулся фарфорового края, взял чашку и поднес ее к губам, даже не заметив моего участия.
Глава 7. Подводные течения
— Позовите Милдрют, — попросил лорд Тристан. — Пусть найдет кого-нибудь из слуг, кто принесет ваши вещи. Напишите список, что вам понадобится — завтра мы отплываем рано утром.
— Отплываем? — переспросила я. — Куда же?
— В мой дом. Этот дворец принадлежит моему брату, а я живу совсем в другом месте, и в Анжере всего лишь гость.
Только сейчас я вспомнила слова короля о доме на скале. Значит, это правда — дом посреди моря, где есть дерево, на которое я должна повязать алый шарф, если что-нибудь узнаю. Я машинально потянула концы газовой ткани, подаренной мне королем. Но сейчас этот алый шарф казался мне не подарком, а веревкой, связавшей меня и брата герцога.
— Мой дом стоит на скале, которую местные зовут Драконьими Воротами, — говорил между тем лорд Тристан. — Милях в трех от берега — не слишком далеко, но и не слишком близко. Поэтому лучше сразу возьмите с собой все необходимое. Если на море случится шторм, мы не сможем быстро добраться до большой земли. Мой отец любил проводить там время, а я поселился там, потому что для моего здоровья вреден городской воздух. Врачи советуют покой, тишину, свежесть… Надеюсь, пребывание в моем скромном жилище не покажется вам слишком скучным, — он помолчал и напомнил: — Позовите Милдрют, пожалуйста.
— Да, конечно, — пробормотала я, вышла и оглянулась — Милдрют не было. Мне стало слегка стыдно, что я напрасно заподозрила ее. Воинственная госпожа обнаружилась в соседней комнате — сидела в кресле у письменного стола, забросив ногу на ногу и переплетя пальцы на животе. Она встретила меня очень нелюбезным взглядом, и я сказала, постаравшись улыбнуться как можно приветливее:
— Он зовет вас.
Милдрют сразу же вскочила и стремительно прошла мимо меня, едва не задев плечом. Я вернулась как раз в тот момент, когда лорд Тристан говорил:
— Предоставь леди Изабелле письменные принадлежности, пусть она напишет своему отцу, и поручи передать письмо кому-нибудь из слуг.
— Эта будет ночевать здесь? — спросила Милдрют, совершенно не заботясь, что я все слышу.
— В свете последних событий, ей лучше остаться с нами, — сказал лорд Тристан, а я нахмурилась, пытаясь понять — не было ли опять в его словах скрытого смысла.
Говорил ли он о возможном недовольстве короля или же понял, с кем его братец уединялся во время фейерверка?
— Но леди Изабелле нужны ее вещи. Те же платья, зеркальца — что там вы, женщины, любите?
Милдрют хмыкнула:
— На ней платье порвано. Само собой, ей понадобится новое.
Лорд Тристан удивленно приподнял брови, а я испытала неимоверное желание придушить милочку Милдрют. Удержало благоразумие — она была гораздо сильнее меня, да еще и вооружена.
— Порвала рукав, когда гуляла по саду, — сказала я как можно небрежнее.
— Когда гуляла по саду с королем, — в тон мне закончила Милдрют.
Мы с ней обменялись взглядами, и я поняла, что мира в доме на скале не будет. Лорд Тристан кашлянул в кулак.
— Выполни все, как я сказал, — обратился он к Милдрют. — Уже поздно, надо отдохнуть.
— Будет исполнено, господин, — сказала она услужливо. — А вы отдыхайте. Помочь вам раздеться?
— Сначала помоги леди Изабелле.
Милдрют надула губы и мотнула головой, приказывая мне идти за ней. Мы снова прошли в смежную комнату, где Милдрют достала шкатулку с перьями, откупорила чернильницу и швырнула на стол перочинный нож.
— Можете написать письмо, леди, — произнесла она с такой нарочитой вежливостью, что лучше и сказать было нельзя, как я ей неприятна. — Не берите много барахла — лодка не безразмерная. — Будете спать здесь, я принесу вам матрас и одеяло…
— Милдрют, — послышался голос Тристана, — леди будет спать в постели в этой комнате, а мы с тобой прекрасно обойдемся матрасами.
— Хорошо, господин, — почти прошипела Милдрют, — она же неженка, ей нужна постелька, я понимаю.
Мне стало смешно. Что бы сказала госпожа Милочка, узнай она, что в последние три года мне приходилось спать не только на тощих матрасах, набитых соломой, но и на соломе непосредственно, а то и на каменном полу монастырского карцера, на брошенном поверх платье?
Но я только сладко улыбнулась и ответила:
— Вы угадали, госпожа. Я — существо нежное, о котором заботились, которое выращивали, как редкий цветок. Ночь не в постели, на холодном полу, может подорвать мое здоровье, а вы, судя по всему, обладаете счастливым талантом спать где угодно и не замечать никаких неудобств.
Милдрют не нашлась с ответом, но выразила взглядом всю глубину неприязни, после чего удалилась к своему господину, а я приступила к посланию дяде.