Мир без силы. Антология боевой фантастики (СИ)

Ни грохота очередей, ни вспышек не было, потому Иван не сразу понял, что тихие хлопки – это и есть выстрелы! Только когда увидел, как разлетелась обшивка на спинке кресла. И предупреждать второй раз не стал, нажал на спуск.
Десантный лучемет – страшное оружие даже на минимальной мощности. Рубаха на груди парня мгновенно обуглилась, он взвизгнул по-поросячьи, вздернул руки, отбрасывая плавящийся автомат. Опрокинулся на спину, смешно засучил ногами. Затих. И только после этого Волгин убрал палец со спускового крючка.
Других террористов в салоне не было. Иван пробежал по проходу, развернулся. И сразу увидел потеки крови на креслах. И тела расстрелянных. Толстяк, так и не успевший вскочить со своего места, удивленно таращился в потолок. Старичок завалился на подлокотник. Всего двое? А, вон еще одна. Миниатюрная азиатка корчится на полу, зажимая руками живот. На задних креслах, под которыми прятались дети, крови не было. Успел.
Волгин повернулся к скользнувшим в пассажирский салон бойцам. Скомандовал:
– Юрченко, помоги раненой. Кантемиров, успокой детей. Воропаев, осмотри багажный отсек. Остальные – за мной!
Дверь в служебный тамбур была заперта на магнитный замок, пришлось резать. Резать, ожидая, что там-то наверняка уж ждет засада.
За дверью террористов не оказалось. Во всяком случае, живых. На полу тамбура лежали двое: закутанная во всё черное женщина с торчащей из вытекшего глаза ампулой парализатора и мужчина с этим самым парализатором в руке и дырой в затылке. Не нужно было и нагибаться, чтобы понять – оба мертвы. Волгин подозрительно осмотрел выходящие в тамбур двери: комната отдыха экипажа, пилотская кабина, служебный санузел. Вдобавок – изогнутый аппендикс стюард-блока, ведущий к камбузу. Засада могла быть где угодно.
Сделав бойцам жест – «Прикройте!» – он начал открывать двери. По очереди, против часовой стрелки. Санузел – пусто. Комната отдыха – пусто. Кабина…
«Фродо для Элронда. Лодья захвачена орками. Реальная угроза, что Кольцо Всевластия будет обнаружено. Защитить его не имею возможности. Где воины Лориэна?!»
«Элронд для Фродо. Тайну Кольца Всевластия необходимо сохранить любой ценой. Исполните свой долг, Фродо!»
– Товарищ майор, здесь один живой есть!
Волгин напоследок еще раз обвел взглядом залитую кровью пилотскую кабину и поспешил на зов.
Выжившего – высокого горбоносого мужчину в разодранном, измазанном кровью пиджаке, бойцы нашли на камбузе. Впрочем, отделался он легко – пуля лишь скользнула по ребрам, содрав кожу. Раненый сидел на полу, рядом с трупом то ли японца, то ли корейца, расстрелянного в упор из автомата. И, едва увидел Волгина, затараторил:
– Господин офицер, я буду благодарить вас до конца дней! Вы спасли мою жизнь! Вы…
– Что здесь произошло? – резко оборвал его Волгин.
– О, эти дети шакалов, они взяли нас в заложники – меня и этого несчастного. Они заставили стюардессу открыть дверь. Они держали нас здесь, потому я ничего не видел. А потом они начали стрелять!
– Сколько их было?
– Двое, мужчина и женщина. Проклятое отребье! Они убили пилотов, убили стюардессу, убили охранника. Они…
Он не успел договорить – в пассажирском салоне послышался женский крик, какая-то возня. И прежде чем Волгин приказал разобраться, что там происходит, дверь приоткрылась, и оттуда высунулось щекастое лицо Юрченко.
– Товарищ майор, она сюда рвется. Говорит, муж ее…
– Кто рвется?
Но отвечать Стасу не пришлось. Маленькая азиатка протиснулась буквально у него между ног. Не поднимаясь с четверенек, одной рукой придерживая забинтованный живот, она поползла к камбузу. Чутье ее вело, что ли?
– Нельзя вам туда, я же говорю… – Растерявшийся Юрченко поспешил следом.
Женщина его не слушала. Не слышала? Не понимала? Только громко причитала и продолжала ползти. А когда увидела убитого, то и вовсе обезумела.
– Да убери ты ее! – не сдержавшись, гаркнул на подчиненного Иван.
– Товарищ майор, я вообще не понимаю, как она доползла. У нее ж пуля в кишках…
 
Юрченко попытался поднять женщину на руки. И тут она заметила наконец горбоносого.
– Он! Он!
Она много чего кричала – на своем, незнакомом Волгину языке. Даже попыталась дотянуться до горбоносого маленькими, почти детскими кулачками. Но это стоило ей остатка сил. Глаза женщины закатились, и она безвольно обмякла в медвежьих объятиях Стаса.
– Рана очень плохая, – вздохнул десантник. – Боюсь, если срочно не прооперировать, не выживет.
– Так отнеси ее на бот, быстро! – рявкнул Иван.
И повернулся к горбоносому.
Непонятно, понял ли тот что-нибудь из выкриков женщины, но о смысле их догадался, однозначно. Его смуглое лицо побледнело, глаза испуганно бегали. Хоть говорить он старался твердо, уверенно:
– Несчастная! Она обезумела от горя и боли. Она считает меня одним из этих шакалов? Но я заложник, это правда! Вы можете спросить других пассажиров. Кто-то ведь остался жив? Там было много детей…
Да, то, что он говорил, могло быть и правдой. А могло быть ложью. Рана на груди ничего не доказывала. Если не боишься боли и умеешь обращаться с оружием, то можно аккуратно прострелить себе бок, а затем вложить пистолет в руку убитой шахидки. Ивану вспомнился остекленевший взгляд автоматчика. Тот ведь не пытался отстреливаться, когда десантники ворвались на яхту. Он спешил уничтожить свидетелей. Всех, кто мог бы разоблачить главаря, вовсе не собирающегося умирать во имя… Черт его знает, во имя чего убивают людей эти подонки!
Волгин пока не мог разобраться, что на самом деле случилось на борту яхты. А до подхода американских миноносцев оставалось около получаса. До их выхода на рубеж торпедной атаки – и того меньше.
– Дети живы. Только вряд ли они сейчас годятся в свидетели, – признал он нехотя.
– Хвала аллаху! – Мужчина воздел глаза к потолку. Однако в голосе его Ивану послышалась фальшь. Впрочем, он не слишком хорошо знал английский, и для горбоносого этот язык, судя по всему, не был родным. – А взрослые? Розовощекий крепыш, благообразный старик, воспитательница? Неужели они все мертвы? Такие хорошие люди!
– Воспитательница? – Волгин нахмурился. – Какая воспитательница?
– Она была с детьми. Высокая, как это сказать… мужеподобная!
Никакой высокой мужеподобной женщины Иван на яхте не видел. Ни среди живых, ни среди убитых. Неужели хоть один свидетель уцелел? Взрослый, адекватный свидетель случившегося?
– С этого глаз не спускайте! – приказал он бойцам и поспешил назад, в пассажирский салон.
Кантемиров догадался убрать трупы подальше от детских глаз. Ребятня снова сидела в задних рядах, жалась друг к дружке. Напуганные, притихшие, вздрагивающие при каждом звуке. «Послы мира», – губы Волгина сами собой сложились в горькую усмешку.
Он подошел к веснушчатому пареньку лет тринадцати-четырнадцати. Пожалуй, один из самых старших в группе.
– Где ваша воспитательница? Ты видел, куда она пошла?
Мальчишка втянул голову в плечи.
– Не знаю… Может быть, она в туалете?
– Миссис Хаммер не в туалете! – тут же перебила его соседка – белокурая синеглазая девчушка. – Я всё видела! Когда дядя Арчибальд, стюардесса Дженни и японец пошли воевать с бандитами, она спряталась вон за ту дверь!
Девчонка развернулась и ткнула пальцем в сторону пассажирского тамбура. Слева от входа в него и впрямь имелась небольшая дверца. «Багажное отделение», – прочитал Волгин. Ситуация становилась всё менее понятной.
Он включил рацию:
– Воропаев, что там у тебя?
Дженни застонала и очнулась от собственного стона. Горело огнем раненое плечо, саднил локоть. А вот в ногах боли не было. Там она вообще ничего не чувствовала, как будто ее перерубили чуть ниже талии. Только слабость и ощущение чего-то горячего. Дженни провела рукой по полу, поднесла ее к лицу. Кровь. Она лежала в луже собственной крови.