Мир без силы. Антология боевой фантастики (СИ)

Дедушкин дом стоял на самом краю села. Стоило обогнуть его, перелезть низкий, из двух жердин забор, и ты сразу же попадал в бескрайнее травяное море. К началу лета, когда Ванюша приезжал на каникулы, трава успевала вырасти густая, высокая – по грудь, а кое-где и по шею. В ее зарослях одуряюще пахло солнцем, медом и еще чем-то непонятным и очень вкусным. Потом дедушка ее косил, и вдруг обнаруживалось, что море не такое уж и безбрежное. Что тянется оно только до речки, а настоящая зеленая бесконечность начинается дальше, где стеной поднималась колхозная кукуруза.
Речка за дедушкиным лугом была мелкой – едва по пояс – и узкой. В такой речке не поплаваешь, не то что в школьном бассейне. Но в ней можно было удить красноперок и плотвичку. Там даже щучки водились, правда, малюсенькие и костистые, никакого с них толку. Разве что на уху, если посчастливится хоть пяток выловить. Но настоящая рыбалка, на настоящую удочку – всё равно здорово!
А еще у дедушки во дворе был колодец. Старинный, с воротом и бадейкой на длинной капроновой веревке. Глубокий. Деревенские пацаны говорили, что если спуститься на его дно, то и в полдень можно увидеть звезды. В колодец Ванюша так и не залез – не решился. А вот звезды увидел. Яркие, немерцающие звезды открытого космоса…
…Он проснулся мгновенно. И так же мгновенно понял причину своего пробуждения. Тревога! Боевая тревога. Проверяющих на борту линкора не было, а если бы каперанг Эмиргаев сам решил немного растормошить подчиненных, то командира десантной группы он бы предупредил заранее. Непременно предупредил бы! Значит, в самом деле боевая тревога. Черт! Да кому там снова неймется?!
Три минуты спустя майор Иван Волгин был на мостике. И последняя надежда растаяла – боевая тревога! Кто?!
На обзорном экране серебрился в лучах далекого Солнца ажурный, нереально хрупкий силуэт. Паутинка уловителей и будто подвешенная на ниточках капелька пассажирской капсулы. Яхта, класс «Метеор», три члена экипажа, максимальная вместимость тридцать шесть пассажиров, максимальная тяга маршевого двигателя – до полтора «же».
Судя по всему, яхта шла как раз с максимальным ускорением. И куда ж они так спешат?
– Александр Николаевич, – Эмиргаев кивнул старпому, – доложи товарищам командирам диспозицию.
– Яхта «Дженнифер Энистон», приписана к станции «Европа-Центральная». Совершала круизный перелет по маршруту Европа – Элара – Европа, с остановками на орбитальных станциях Гималии, Леды и Каллисто. Предположительно на борту находится детская делегация, представители двенадцати стран Альянса. Так называемые «послы мира».
Голос у старпома хриплый, слегка надсадный. Связки так и не восстановились полностью, несмотря на операцию. На операции. Кажется, их пять было? Герой Советского Союза капитан второго ранга (тогда капитан-лейтенант) Елисеев горел заживо вместе со своим эсминцем в битве за Цереру.
– Был запрос на стыковку с «Кларой Цеткин», – продолжал старпом. – Вчера Москва дала добро. Мы рассчитали допустимый коридор сближения, готовились сообщить его американцам. Но час назад яхта неожиданно изменила курс и включила маршевый двигатель. Предположительно новый пункт назначения – лагранж-два, наша база. Экипаж яхты на запросы не отвечает, приказ изменить курс игнорирует. Мы связались с американцами, они тоже не могут установить связь с яхтой. Во всяком случае, они так утверждают. Но вместе с тем предупредили, что любая попытка нейтрализовать яхту будет рассматриваться как начало боевых действий.
Елисеев замолчал. И тут же заговорил капитан линкора:
– Подпустить яхту к базе мы не имеем права. Черт знает, какие у них на борту устройства слежения. Черт знает, что у них вообще находится на борту! А если сбивать… Пять американских миноносцев идут к Ганимеду. В ближайшее время ожидается начало развертывания всего их юпитерианского флота. Десять минут назад пришел приказ от Верховного Главнокомандующего. Все флота Советского Союза приведены в боевую готовность.
 
– Черт! – тихо выругался стоявший рядом с Волгиным командир торпедного отделения.
А старший штурман прошептал:
– Казус белли.
На мостике повисла тишина. Какое-то время никто не решался повторить фразу штурмана по-русски. Наконец капитан сделал это:
– Да, отличный повод для войны. Лучше не придумаешь! «Империя зла» подстрелила пассажирскую яхту, полную невинных детишек. – Он снова помолчал и продолжил: – При такой скорости яхты у нас осталось меньше часа. Дальше ее пропускать нельзя. Уничтожаем и принимаем бой с миноносцами. Вопросы есть?
Какие уж тут вопросы! Значит, война. Мир оказался совсем коротким и хрупким. И ребята, погибшие в поясе астероидов, и те, кто ценой собственной жизни отстоял право Союза участвовать в освоении системы Юпитера – они не последние в скорбном списке павших героев. Далеко не последние. Проклятым америкосам опять неймется!
– Нет вопро…
– Товарищ капитан первого ранга, а если там только дети?
Волгин сам не понял, зачем он это спросил. Зачем перебил командира на полуслове.
Эмиргаев внимательно посмотрел на него.
– И как мы это проверим, Ваня? Как вообще можно проверить, что делается на борту этой треклятой яхты?
– Взять ее на абордаж.
Теперь к нему повернулись все, кто был на мостике. Все командиры подразделений и служб «Маршала Руцкого».
Каперанг громко вздохнул.
– Во-первых, десантный бот могут подбить во время сближения. Никакой уверенности ведь нет, что яхта безоружна. Во-вторых, тебе могут не позволить состыковаться. Банально пойти на таран в последний момент, если там камикадзе. В-третьих, на борту могут прятаться вооруженные до зубов коммандос. Они вас перестреляют, а яхта поменяет курс и уйдет в нейтральное пространство. Вот тогда это будет стопроцентный повод. Получится, что мы первыми напали!
Возразить было нечего. Разве что:
– А если там только дети?
– Один шанс из тысячи, что это не провокация, что на борту яхты действительно какое-то ЧП. Майор, я не могу посылать людей на почти верную смерть. Но… – Эмиргаев помедлил, – если ты найдешь добровольцев…
– Есть! – Иван вскинул руку к виску. – Разрешите выполнять?
Дженни очнулась от ощущения тяжести, навалившейся на нее. Тяжесть вдавливала в кресло, отзывалась болью в каждом мускуле, в каждой косточке. А левое плечо она просто выворачивала из сустава.
Дженни застонала, открыла глаза. Да, она в самом деле полулежала в кресле, а плечо было забинтовано. Сквозь повязку проступало бурое пятно.
– Очухалась? Ну и слава богу, – Арчибальд сидел рядом. Заметил, что девушка открыла глаза, улыбнулся. – Повезло, что у этого гада пневматика, и стрелял не в лицо и не в живот. Убить не хотел, только покалечить. Сволочь!
Тут же в мозгу вспыхнула картинка: женщина в черном, горбоносый мужчина. Пижонистый парень с автоматом в руках. Но спросила она о другом:
– Почему такая тяжесть?
– Потому что летим, – Арчибальд пожал плечами. – Быстро.
– Куда?
– Да я откуда знаю? Я тебе что, навигатор? Связи нет, что происходит – неизвестно. Заперли нас, как детишек.
Он невольно оглянулся на притихшую ребятню в задних рядах. И Дженни оглянулась. А потом придвинулась к иллюминатору. Картинка изменилась за то время, пока она валялась без сознания. Небо за Ганимедом закрывала серая громада Юпитера.
– Кажется, я знаю, куда мы летим. На военную базу русских.
– Час от часу не легче! – Арчибальд даже руками всплеснул. – Хочешь сказать, что это Советы захватили яхту?
– Не знаю… Не думаю. Зачем мы им?
– И то верно. Но если это экстремисты, тогда совсем плохо получается. Нас запросто могут сбить. Причем, как русские, так и наши.
– И что нам делать?
– Что делать… Что делать… Хороший вопрос! Связи у нас нет, предупредить наших мы не можем. Русских – тем более. Единственное, что остается… – Он вдруг улыбнулся. – Обезвредить террористов и вернуть яхту на прежний курс.