Манулов, прекрати!
Последний противник почему-то решил, что он не такой храбрый и смелый, и решил ретироваться, бросившись в направление сиротского дома. Уйти ему не дала Диана, которая, расквитавшись со своей противницей, довольно прытко побежала за ним, быстро догоняя и сбивая с ног.
Я устало опустился на одно колено. Боль в вывернутой лодыжке была просто адская, а все мышцы и связки болели так сильно, словно парень никогда в своей жизни не занимался никакими физическими нагрузками.
Поднявшись и отбросив палку, о которую я содрал всю кожу на ладонях, подошел к каждому из противников, чтобы удостовериться, что они живы.
Из гущи леса вышла Диана, толкая впереди себя сильно потрепанного парня, который с нашего разрешения начал приводить своих друзей в чувства.
– Вот, последний, – бросила она и уселась на землю, пристально глядя на меня. – А теперь отвечай, кто ты и что ты сделал с моим другом?
– Что? – невольно вырвалось у меня, даже тело болеть перестало.
– Что слышал, – рыкнула она. – Ты изменился, бросаешься на людей, хотя еще вчера ты даже слова в ответ этим уродам сказать не мог. Так что с тобой произошло? – она прищурилась, срывая травинки и бросая их на землю. Руки у нее тряслись, то ли от гнева, то ли азарт драки не прошел, то ли ей было страшно.
– Я… Если я скажу, что ничего не помню, ты мне поверишь? – глубоко вздохнул я и сел рядом с ней. – Похоже, меня вчера избили намного сильнее, чем вам показалось. Я сегодня проснулся и не мог вспомнить ничего. Ни кто я, ни где я. Это…
– Жуть какая, – выпрямилась девушка, заглядывая мне в глаза. – Совсем-совсем ничего не помнишь?
– Угу, – кивнул я. Тут даже врать, особо, не пришлось. Пусть считают, что у меня амнезия. Такой вариант развития событий будет проще реализовать.
– Делаааа… – Протянула она. – Значит, так. Сегодня очень важный день, и тебе ни в коем случае нельзя говорить о своем недуге, иначе тебя запрут в лазарете, чтобы выяснить, что с тобой произошло. А этого допустить нельзя, учитывая твои проснувшиеся от длительной спячки способности к драке, то будет шанс показать себя с лучшей стороны. Поэтому держись рядом со мной, я тебе помогу выпутаться, а дальше, если пройдешь отбор, то будем думать, что с тобой делать дальше. – Она решительно вскочила на ноги и протянула мне руку. Она помогла мне подняться, хотя я мог бы сделать это самостоятельно, после чего задумчиво посмотрела на светлеющее небо.
– Что это за отбор? – спросил я, наверное, главное, что меня пока интересовало.
– Сегодня ежегодный отбор в военное училище, профильные общеобразовательные училища, и в магическое училище, если выявится склонность к магии, не зависимо от потенциала. Обучение проходит за казенный счет, и это действительно единственный способ выбраться отсюда, чтобы хоть немного обустроиться в нормальном мире. Первой десятке выпускников сиротского дома назначается стипендия, небольшая конечно, но хоть что-то. Мы на сегодня занимает девятое и десятые места, поэтому на нас и ополчилась, так называемая, элита. Десятка формируется накопленными балами за год обучения, но не только. Ежедневные задания, отсутствие нареканий и тому подобное тоже дает свои бонусы, – она поморщилась и тряхнула головой, отвлекаясь на стоны, который начал издавать приходящий в себя бугай. – За последние десять лет маги всегда уезжали с пустыми руками, не найдя никого, кто бы мог обладать даром. Ну это и понятно…
– И что, получается, они напали на нас из-за какой-то стипендии? – повернулся я к ворочавшимся противникам. Те, которые уже пришли в себя, старались на нас не смотреть, и вообще находились здесь совершенно одни, и просто решили немного полежать.
– Не какой-то стипендии, а из-за халявных денег. А на тебя они напали не поэтому. Ты им просто не нравишься, – пожала она плечами. – На протяжении последних лет они только и делали, что издевались над тобой. Надо торопиться, а мы еще до нашей поляны не дошли.
– Зачем нам куда-то идти? – хмыкнул я, подходя к брошенным тушам. – Дичь же тоже засчитывается. Есть одна единица зайца, и одна единица какой-то птицы. Что ты так смотришь, законный трофей после боя, – я положил туши в мешок, который был со мной и перекинул через плечо.
– А если они расскажут…
– Что их всех побила девчонка и Денисов? Да их гордость не позволит это принять, а вот мне нужно будет теперь держать ухо востро, – покачал я головой. – Я так понимаю, это все не ради добычи еды для детей делается.
– Прививает тягу к труду, так сказать, а свою добычу мы потом продаем той же Койотовой – нашей директрисе, практически за бесценок, но все равно, хоть что-то копится у всех перед выпуском из сиротского дома.
Так, общий расклад был ясен. В принципе, не так тут все и плохо. Так или иначе, дети сыты, есть крыша над головой и хоть какие-то перспективы на нормальное будущее. Мы, молча, шли в направление сиротского дома, лишь изредка бросая друг на друга взгляды.
Внезапно небо заволокло тучами, только что был солнечный рассвет, и вдруг стало темно. Щебет птиц начал доноситься ото всюду, а с неба послышалось разноголосое карканье ворон. Я поднял голову и понял, что накрыла нас совсем не туча. Огромная стая ворон, вперемешку с другими птицами кружили над лесом, создавая суету и панику. Это явно было не обычное природное явление. Раздавшиеся со всех сторон вой волков, тявканье лисиц и шелест листвы вызывали какое-то дикое и первобытное чувство страха, от которого хотелось бежать сломя голову.
– Не может быть, прорыв! – попятилась Диана и посмотрела на меня округлившимися от ужаса глазами. – Надо быстрее бежать в дом, он защищен, – пробормотала она и первая ринулась вперед.
Я совершенно не представлял, что это значит, но испуг девчонки передался и мне, поэтому довольно быстро догнал Диану, которая постоянно останавливалась и оглядывалась, дожидаясь меня. Я как мог держал из последних сил заданную ей скорость, стараясь контролировать дыхание, потому как бег тоже, судя по всему, не являлся характерной чертой Денисова. Хорошо, хоть палку решил прихватить с собой, используя ее в качестве опоры.
Неожиданно сильный порыв ветра сбил нас с ног и отбросил назад. Гул и шум усиливался, а я никак не мог определить источник звука. Воздух вокруг нас сгущался, а пространство, словно искривлялось, создавая что-то похожее на воронку, которая буквально разрывала собой пространство. Зеркальная переливающаяся гладь начала формироваться в месте этих искривлений. Это было не стандартное окно перехода или телепорта, которое было мне известно. Границы этого окна были размыты, причем зеркальная гладь все больше и больше расплывалась, увеличивая размеры этого окна.
Прошло не больше нескольких секунд, когда из еще формирующегося зеркала выпрыгнула крупная тень. Она перепрыгнула через нас и резко остановилась, разворачиваясь в нашу сторону. Я поднялся на ноги, во все глаза рассматривая это существо. Оно не было зверем, в моем понимании. Скорее, это было что-то вроде порождения иных планов. Монстр выглядел практически, как волк. Только шкура у него была зеленая, а из оскалившейся пасти капала слюна, которая разъедала землю, оставляя глубокие рытвины, из которых валил зеленый едкий дым.
Диана упала на землю и зажмурилась, бормоча что-то под нос. Зверь зарычал и пригнул на меня, старясь вцепиться мне в глотку, видимо решив вначале расквитаться с более сильным противником.
Я упал на спину, перекатом уходя от прыжка и, используя инерцию тела, тут же поднялся на ноги. Краем глаза я заметил, как на зеркальной глади начала появляться рябь, и из открывшегося окна выпрыгнул еще один волк, точная копия того, что напал на меня.
Зверь в очередной раз прыгнул, но я крутанул палку у себя в руках, втыкая ее в раскрытую зловонную пасть и буквально нанизывая на нее волка.
Второго монстра я не видел, но прекрасно слышал крики подростков, которые находились от нас в некотором отдалении.
Зверь не подавал признаков жизни, а желтый хищный огонь в его глазах постепенно затухал. Я не стал дожидаться момента, когда из этого адского зеркала вылезет очередной монстр. Подбежав к Диане, которая закрыла голову руками при моем приближении, я, особо не церемонясь с ней, поднял ее с земли и ринулся прочь от окна перехода, прорыва или чем это на самом деле являлось. Я юркнул на едва заметную, заросшую тропку между деревьев, ведущую вбок от того места, где мы встретились со своими сверстниками из сиротского дома.