Реабилитация (ЛП)

Даниэль не мог заставить себя попросить Лорен уйти, но не преминул дать понять, насколько излишне теперь её присутствие. Она сопротивлялась сколько могла, цепляясь за
любовь, которую испытывала к нему, за надежду, что он очистится от терзающих его душу
ядов, мечтая стать лекарством от всяческого зла. Зародившаяся в детстве и ставшая
привычкой потребность в спасении людей, которых любила, была главной причиной, почему
Лорен до сих пор оставалась на этой вилле.
Наконец, она приняла отставку, а вместе с ней и решение уехать через несколько
часов. Подавив рыдание Лорен закрыла глаза и провалилась в сон.
Лорен проснулась среди ночи, покрутилась в постели, пока не легла на спину.
Переливающийся свет луны заливал комнату на погружённой в абсолютную тишину вилле, а
её сердце гремело на просторах собственного одиночества. Где был Даниэль? Праздновал в
клубе, возможно, вместе с какой-нибудь женщиной, способной полностью его
удовлетворить?
Перед чередой невеселых мыслей сон практически испарился. Лорен потерла лицо, чтобы проснуться окончательно, и спустилась на первый этаж, в погружённую в темноту
кухню. Включила свет и подошла к огромному холодильнику цвета матовой стали, потом
нажала на рычаг, подающий газированную воду. Вздохнула, сделав глоток, поставила стакан
в раковину и подошла к французскому окну. Сад казался спящим под защитой ночной
тишины. Лорен вышла наружу, где её окутал прохладный ночной ветерок, так отличающийся
от городского, душного и загрязнённого. Лунный свет отражался в воде бассейна. Лёгкий
ветерок трепал поверхность воды лёгкими волнами, которые несли одиноко плывущий
зелёный лист к борту бассейна. Лорен присела на корточки, чтобы подхватить его и поднести
ко рту; она чувствовала досадное сходство между собой и этим крошечным листочком. И это
чувство не было утешительным.
Она разжала пальцы и уронила лист на лужайку. Когда повернулась, чтобы уйти, то
увидела свет, исходивший от крытого бассейна. Никто, кроме Даниэля, не имел разрешения
на доступ к нему, но его не было дома, если только... Дрожа, Лорен зажала себя в объятиях, пока ноги сами по себе двигались в направлении строения в палладианском стиле. Она
понимала, ей нужно остановиться и вернуться в комнату, запереться там и попытаться
заснуть. Рациональная часть разума выкрикивала ей множество предупреждений здравого
смысла, которые сердце велело игнорировать. И она, как всегда, последовала советам этой
безмозглой мышцы.
Чем ближе приближалось здание, тем больше замедлялись ноги, пока Лорен не
остановилась в нескольких метрах от входной двери. Она могла бы заглянуть в заднее окно
(Лорен была уверена, что найдет в сарае для инструментов подходящую лестницу), но в ней
неумолимо росло желание открыть дверь. Живот скрутило под действием болезненного
влечения, не отличающегося от того, которое испытываешь, видя дорожно-транспортное
происшествие — одновременное любопытство и раздражение. Она хотела увидеть и в то же
время боялась того, что откроется за порогом.
Сердце бешено колотилось в груди, животе, затылке.
«Вернись в дом, вернись!» — уговаривала она себя, одновременно надавливая на ручку
рукой. Горло мучительно сжималось, а глаза обжигали непролитые слёзы.
«Убери руку, ты знаешь, что обнаружишь!» Ручка уже вращалась, и дверь
открывалась. Ноздри защипал резкий запах хлора и тёплого пара. Лорен медленно открыла
дверь и вошла в помещение, которое украшали статуи в классическом стиле. Сводчатый
потолок был покрыт позолоченной мозаикой, и журчали фонтаны в форме сатиров и нимф.
Всё это должно напоминать бассейн Древнего Рима, по крайней мере, как это представляли
себе калифорнийские архитекторы и декораторы. Бассейн располагался за большим фойе.
На дрожащих ногах Лорен продолжала идти вперёд, проводя ладонями по
безразмерной футболке Даниэля, в которой любила спать. Арку, которая вела в следующий
зал, ничто не закрывало. Девушка задержалась возле прохода, положив ладонь на гладкую
поверхность плитки. Стоны, похожие на стоны страдания, заставили вздрогнуть. У неё ещё
было время уйти не замеченной, но если она не увидит собственными глазами происходящее, то будет жить вечно в раскаянии за то, что отступила, когда была необходима её помощь.
Лорен глубоко вздохнула и уверенно двинулась вперёд, пока внезапно не
остановилась… её сердце рухнуло на пол, разбиваясь на тысячи осколков.
В нескольких шагах от неё находился Даниэль, слишком увлечённый смуглой
красотой, за бёдра которой цеплялся, чтобы заметить присутствие Лорен. Он проникал
между пышными ягодицами мощными и быстрыми толчками, запрокинув назад голову,
отчего на шее напряглись сухожилия. При каждом проникновении мускулы на его ногах
подёргивались, ягодицы сжимались, а ритм толчков и стоны женщины были синхронными.
Со слезами на глазах Лорен рассматривала женщину: большая подпрыгивающая
грудь, кошачья грация изогнутой спины, обрамляющие лицо длинные тёмные волосы. Лорен
затаила дыхание, когда поняла кто это. Аида!
Прижав руку к груди, Лорен спросила себя: сколько раз Даниэль прибегал к услугам
эскортницы, пока они были вместе? Тень Лорен привлекла внимание мексиканки, которая, не
переставая извиваться на члене Даниэля, подняла глаза и пригвоздила её злобным взглядом.
Аида не выказала ни удивления, ни возмущения, лишь взглядом бросила ей вызов, трахая мужчину, которого Лорен любила больше своей жизни. Тут Лорен заметила и других
людей, занятых подобным в каждом углу бассейна. Наконец, Даниэль тоже повернулся лицом
к входу, но, заметив Лорен, лишь увеличил темп, оскалив зубы как свирепый зверь, желающий отстоять свою трапезу.
— Какого хера ты здесь делаешь? — хрипло прорычал он, направляя на неё всеобщее
внимание.
Лорен вооружилась жалким предлогом безопасности, но у неё по лицу потекли слёзы.
— Что ты делаешь?
Голос звучал пронзительно и искажённо от слёз, и она почувствовала, как от стыда
вспыхивают щёки. Другие участники вечеринки остановились, чтобы на несколько
мгновений заменить секс диалогом, который предвещал не меньшее удовольствие.
Даниэль не спускал взгляда с Лорен, но и не пытался остановиться, безостановочно
толкаясь между ног Аиды.
— По-твоему? — Он одарил девушку сатанинской улыбкой. На его загорелой коже
блестели зубы, а налитые красным глаза, выглядели тусклыми, отстранёнными. Лорен
задалась вопросом, что он с собой сделал и насколько пьян.
Она заставила себя смотреть, сдерживая отвращение к мужчине, в настоящем
ставшим жертвой самых грязных потребностей. Жаль, что она знала сладость его губ, нежное прикосновение рук, глубину свободного от наркотиков взгляда. Настоящего Даниэля.
— Убирайся, мать твою! Почему ты до сих пор здесь? — Голос звучал хрипло, озлобленно. Даниэль увеличил темп, дёргая Аиду за волосы, которая исполнила серию
стонов, достойных порнозвезды.
— Бля, Аида, да... двигайся так, так!
Она видела, как он согнул колени и скривил губы, издавая долгое животное
клокотание своего наслаждения. Лорен видела достаточно, но её ноги приклеились к полу, пока заторможенное болью сознание плавало в луже неверия, сопротивляясь жутким
свидетельствам.
«Всё кончено, ты можешь уйти, больше тебя здесь ничто не держит». 
Она поняла, что едва не рвёт край футболки, разжала пальцы и собралась уйти, но в
этот момент, Даниэль решил посвятить ей презентацию.
— Вы все знаете Лорен? — заорал он в обширном помещении, вызывая у неё
мучительный приступ боли в мышцах затылка. — Ещё одна из моих шлюх, самая дорогая.
Он снял презерватив с довольной улыбкой, завязал конец узлом и покрутил, удерживая между пальцами.