Реабилитация (ЛП)

невозможным избежать прошлого.
— Потому что ей было наплевать на своих детей, — коротко отрезал Кларк с
дрожащими от гнева ноздрями.
— Джон всегда повторял, — она была просто эгоисткой и шлюхой, которая зацепила
его сексом, а затем убежала с другим.
— Не упоминай его. — Из голоса парня сочилось страдание. — Не упоминай нашего
отца.
— Малыш… — Лорен ласково погладила его светлую шевелюру. — И всё же, ты так
похож на него.
Кларк иронично выгнул бровь.
— Вот это удача, а?
Они оба расхохотались и долго не могли успокоиться. Это был очищающий смех, которому они не противились, а использовали, чтобы удалить нервозность моментов, пропитанных меланхоличными воспоминаниями и плохими предчувствиями.
Лорен встала и вернулась через несколько минут с чашками чая.
— По крайней мере, того стоило? Я имею в виду с Аидой.
Кларк посмотрел на неё с озорством.
— Ты на самом деле хочешь знать?
Лорен вскинула руку.
— Окей, забудь и притворись, что я ни о чём тебя не спрашивала.
В Кларке проснулся чертёнок и мысленно он уже приготовил ответный аргумент.
— Почему ты одна, Лу?
Лорен подула на напиток, не торопясь с ответом.
— Потому что я была всегда слишком занята. Приёмные семьи, школа, которую
ненавидела, поиск работы. Выжить.
— Всё для меня? — допытывался он, как будто боялся ответа.
— Для нас, я делала это для тебя и меня. Чтобы быть вместе, потому что мы семья, и
семьи делают это, они помогают друг другу.
Кларк посмотрел на неё с серьёзностью, граничащей с состраданием.
— Из-за меня ты жила наполовину, — вдумчиво размышлял он, с оттенком сожаления
в голосе.
Лорен шутливо шлёпнула брата по голове.
— Не говори глупости! Ты тоже делал свою часть. Никто не виноват, если мы
небогаты, и нам нужно разбиваться в лепёшку, чтобы выжить.
— Как мы будем выплачивать взносы за страховку?
Этот вопрос Кларк задавал не в первый раз, и Лорен всегда уклонялась от ответа.
— Не думай об этом сейчас, хорошо? Сумма небольшая, и мы можем себе это
позволить. Ты мне доверяешь?
Лорен ожидала почувствовать вину за свою ложь, но в итоге ничего подобного не
произошло. Потому что ложь была во благо Кларка, как и предполагала Лорен, он жаждал
верить всему, что она рассказывала.
Они долго обнимали друг друга, и, в конце концов, несмотря на обещание не плакать, прежде чем Кларка увезли, Лорен разрыдалась. Он же, наоборот, ни на миг не терял своей
улыбки, держал её приклеенной к лицу, пока за каталкой, перевозившей его в операционную, не закрылись двери. Когда Кларк исчез из поля зрения, Лорен опустилась на стул и
выпустила пар, несмотря на взгляды людей, которые смотрели на неё с огромным
сочувствием.
— Твой парень? — спросила заботливая незнакомка.
Лорен попыталась успокоиться, шмыгнула носом, вытирая слёзы, провела ладонями
по щекам, и наскребла необходимое для ответа спокойствие. У неё продолжал дрожать голос, но она не возражала против того, чтобы её считали слабой или плаксой.
— Нет, мэм. Он мой брат.
Женщина похлопала её по спине.
— Не волнуйся, это отличная больница.
Как будто такое заявление может иметь какое-либо вероятное отношение к жизни
Кларка! Она заглядывала в интернет, чтобы найти обнадёживающую информацию, но
единственное, что привлекло её внимание, были трагические новости: статистика смертей и
послеоперационных осложнений. Доктор Коулман неоднократно их успокаивала, особенно
Лорен, которая из двоих волновалась больше. Но в чём вина, если Кларк был ей как сын?
Она обещала защитить его и верила в эту клятву. Не имело значения насколько высоким стал
парень, а его сила превышала её в десять раз. Кларк навсегда останется слабым и
истощённым мальчиком, которого она обнимала в полицейской машине, мальчиком, ради
которого она пожертвовала ногой.
Дама завалила Лорен бесполезной болтовнёй, но в конце концов ушла, оставив её в
покое.
Комната, где родственники ждали новостей, была большой, хорошо освещенной и
оснащена автоматами с закусками и напитками. Больница на самом деле старалась изо всех
сил сделать ожидание более терпимым. Правда, ожидание лишило Лорен голода и сна.
Джонатан, на просьбу о выходном в день операции Кларка ответил немедленным
увольнением. Лорен долго обнимала Бет и Гонсало с обещанием, что они встретятся снова, хотя все трое знали, — это обещание выполнено не будет.
В телефонном разговоре двумя днями раньше Аида успокоила её и сказала, что на
этой неделе Лорен может считать себя свободной от работы в кейтеринговой компании.
Разговор начался неуклюже. Лорен уже знала, что произошло между Аидой и Кларком, и, наперекор себе изменила к ней отношение. С одной стороны, она ненавидела её за то, что та
касалась брата руками, запачканными сотнями других мужчин и женщин. С другой стороны, была ей благодарна за время и утешение, которые женщина посвятила брату и которые он, учитывая многочисленные «таланты» Аиды, безусловно, оценил.
— Сладенькая, есть что-нибудь, что ты хочешь мне сказать? — У Аиды было слишком
развита интуиция, чтобы пропустить нюансы в голосе девушки.
Чтобы не быть услышанной, Лорен закрылась в ванной и сообщила, что всё знает. В
этом всё прятался упрёк, который у собеседницы вызвал смех.
— Ну же, Лорен, твой брат — мужчина! Чёрт, он практически прыгнул на меня!
От этой информации Лорен потеряла дар речи.
— Инициативу на себя взял он?
Аида вздохнула.
— Послушай, Кларк взрослый, несмотря на то, что ему всего восемнадцать. Я зашла
пожелать ему ни пуха ни пера, а он… Ну, он взял ситуацию в свои руки. Он знает чего хочет, и знает, как это взять. Поверь мне, если я говорю тебе, что он будет выдающимся мужчиной.
И потом у него есть...
Но Лорен не стала её слушать, отрывая телефон от уха.
И вот теперь она сидела в этой комнате, ожидая, когда вернут её любовь.
Время тянулось медленно, позволяя Лорен думать о несчастьях прошлых, настоящих, и о своём таинственном любовнике. Она улыбнулась про себя, в конце концов это совсем не
стало несчастьем. Он был мужчиной сложным (в этом она уже была уверена), измученный и
с садистской жилкой. Он плохо с ней обращался и наслаждался этим, по крайней мере, пока
не пришел в себя. Интересно, кто его обидел и как.
«Кое-кто повёл себя плохо со мной». 
Эти слова вновь возникли из прошлого, заставляя почувствовать сострадание, вызванное её врождённым духом крестоносца. Она бы защитила его, будь у неё шанс, но
Лорен даже не знала, кто он такой. Она задавалась вопросом, где в данный момент он был, и
правда, что они встретятся снова. Теперь она мечтала об их встречах, и хотела их с пугающей
интенсивностью. Можно ли страстно желать мечту? Он был ничем иным. Если бы мужчина
когда-нибудь позволил ей взглянуть на него, эти фантазии наверняка разбились бы, как
зеркало, которое ускользает из рук и разлетается на тысячу острых осколков.
Лорен схватила бульварный журнал, чтобы попытаться подумать о чём-то другом. Она
любила эти издания, пролистывала их в поисках лиц, с которыми встречалась на вечеринках, где подавала напитки и закуски, и где герои сплетен переставали носить публичные маски и
раскрывали истинную сущность.
Лениво просматривая и останавливаясь на некоторых новостях, Лорен задавалась
вопросом, был ли также и он на этих глянцевых страницах. Она замерла, когда наткнулась на
фотографию в полный разворот, которая вызвала у Лорен глубокий интерес. Улыбчивый и
расслабленный Джо Кинг в элегантном смокинге, на торжестве вместе с красивой Хейзел
Роуз. Они оба вызывали зависть — привлекательные, счастливые. Воспоминание о нём, мастурбирующем, глядя на это эфирное существо, содомизированное толстяком, наслоилось