Демон скучающий
«Кто убил Костю Кочергина?»
Как получилось, что знаменитый художник написал портрет пропавшего ребёнка? Когда он написал портрет? Имеет ли Абедалониум отношение к исчезновению Кости?
«Абедалониум – убийца?»
Этот заголовок ещё не появился в медиапространстве, его избегали даже самые «жёлтые» издания и блогеры, однако в воздухе он витал.
Убийца?
От всеобщего обожания до всеобщей ненависти шаг очень маленький, но город пока не был готов подвергнуть обструкции одного из своих героев. Город насторожился и ждал объяснений.
– Как вы знаете, одно из полотен Абедалониума, а именно «Мальчика нет», вызвало… гм… серьёзные вопросы. – Заместитель директора «Манежа» наверняка готовился к выступлению, однако волнение сказывалось: голос не дрожал, но иногда срывался. А заученные слова норовили выпрыгнуть из памяти. – В настоящий момент компетентные органы проводят соответствующую проверку… – Короткое движение головой вправо, на руководителя пресс-службы ГУВД. – Которая и даст ответы на интересующие нас вопросы.
Местоимение «нас» он использовал сознательно, чётко дав понять, что «Манеж» не располагает какой-либо информацией о происходящем и так же, как всё общество, ждёт ответов от полиции. Начальник пресс-службы ГУВД намёк понял и негромко сделал ожидаемое сообщение:
– В настоящий момент возобновлено следствие по делу об исчезновении Кости Кочергина. Результаты будут обнародованы. – Произнёс сухим, официальным тоном.
– Мы это знаем, – поднимаясь, проворчал журналист «Интерфакса» и громко спросил: – Вы уверены, что на картине действительно изображён Костя Кочергин?
– Предварительное заключение экспертов положительное, соответственно, мы проводим расследование, считая это предположение доказанным.
Возникла короткая пауза, воспользовавшись которой Вероника выкрикнула вопрос:
– Картина останется в экспозиции?!
– У нас нет причин её убирать.
– Выставка продолжит работу?!
– У нас нет причин её закрывать, – пожал плечами представитель «Манежа».
– Потому что сейчас выставка вызывает особенный интерес?!
– Потому что у нас нет причин её закрывать, – взяла слово третья участница пресс-конференции, арт-куратор выставки Лидия Дабре. – Мы все ошеломлены происходящим и пребываем в полной растерянности. Мы искренне хотим, чтобы исчезновение несчастного мальчика было раскрыто, преступник наказан, а родители Кости Кочергина узнали правду и обрели покой, которого их лишили восемь лет назад. Но будем откровенны: происходящее вокруг выставки не имеет отношения к её художественной ценности. Абедалониум – великий художник, который, возможно, хочет что-то нам сказать. Или уже сказал.
– И то, что он сказал, взбудоражило общество и привлекло дополнительное внимание к выставке, ведь так?
Ответить Лидия не успела – намёки на поднявшийся ажиотаж порядком утомили журналиста ТАСС, и он решил сменить тему:
– Кстати, что говорит о происходящем сам Абедалониум?
– Да! – поддержали его из зала.
– Вы с ним общались?
– Он дал комментарий?
Вопрос не мог не прозвучать, его ждали, и он вызвал понятное оживление в зале. До сих пор знаменитый художник не проронил ни слова, и журналисты надеялись на пресс-конференции услышать хоть какое-то заявление.
– Абедалониум знает, чей портрет написал?
– Абедалониум видел Костю перед исчезновением?
– Абедалониум причастен к его исчезновению?
– В настоящее время мы пытаемся получить комментарии художника, однако сделать это не так просто, как кажется, – дипломатично ответил заместитель директора «Манежа». – Как вы знаете, Абедалониум прилагает огромные усилия, чтобы оставаться инкогнито…
– Но ведь он написал портрет исчезнувшего мальчика.
– Вполне возможно, до того, как мальчик исчез.
– Полиция способна отыскать Абедалониума или нет?
– Мы работаем над этим, – коротко ответил представитель ГУВД.
– Вы его найдёте или нет?
– На всё требуется время.
– Но вы ищете?
– Вы уже выяснили его настоящее имя?
– Лидия, вы тоже ничего не знаете?
– Нет, – покачала головой Дабре. – К сожалению, мы не знаем ни настоящего имени Абедалониума, ни где он находится. Я предполагаю, что художник пребывает за границей.
– Но ведь Абедалониум совсем недавно давал интервью, – зачем-то сообщил какой-то блогер, знаменитый умением распаковывать подарки.
Глупое замечание осталось без комментариев, даже ехидных, поскольку всех интересовали ответы участников пресс-конференции, а не возможность позубоскалить над оплошностью коллеги.
– Как вы связывались с Абедалониумом до сих пор?
– Через немецкую юридическую компанию, – ответил представитель «Манежа».
– Им тоже неизвестно настоящее имя Абедалониума?
– Они уверяют, что нет.
– Как такое возможно?
– Современные технологии позволяют проводить обезличенные финансовые операции, подтверждая подлинность сделки различными способами.
– Абедалониум вообще существует?
– Приходите в «Манеж», – предложила Лидия.
Журналисты рассмеялись.
– Работа с иностранцами создаёт дополнительные трудности полиции?
– Безусловно, – подтвердил начальник пресс-службы ГУВД. – Проблемы есть и с потерей времени, и с разной оценкой тяжести возможного преступления. Однако мы надеемся, что ведущиеся в Европе дискуссии о легализации педофилии и других преступлений против детей не помешают немецким коллегам оказать нам всю возможную помощь, которая может понадобиться в ходе расследовании.
– Вы считаете, что в данном случае совершено преступление сексуального характера?
– Пока мы можем лишь строить предположения.
– Почему вы не пригласили на пресс-конференцию Даниэля Кранта? Всем известно, что он является официальным представителем Абедалониума в России и ведёт дела от его имени.
– В настоящий момент господин Крант находится за пределами Санкт-Петербурга.
– Даниэль пропал?
– Мы имеем представление о том, где находится господин Крант, и уверены, что он пребывает в добром здравии. Он уже сообщил, что не располагает какими-либо сведениями, способными пролить свет на происходящее или помочь с установлением личности Абедалониума. Ситуация с картиной «Мальчика нет» стала для господина Кранта таким же сюрпризом, как и для всех нас.
– Когда Крант уехал из города?
– В четверг.
– В день открытия выставки?
– Сразу после открытия, на котором он присутствовал.
– Вам не кажется это странным?
– У господина Кранта возникли неотложные дела личного характера.
– Присутствие Даниэля ничего бы не изменило, – вернул себе слово заместитель директора «Манежа». – Мы с Даниэлем хорошие друзья, и он много раз говорил, что абсолютно ничего не знает о подлинной личности Абедалониума. И разумеется, вряд ли он сможет оказать существенную помощь следствию. Тем не менее мы ждём от него вестей…
* * *– Вы хорошо водите, – обронил Феликс.
Он знал, что застанет спутницу врасплох, и не ошибся: Ада помолчала, решая, как реагировать на замечание, а через полминуты негромко уточнила:
– Это комплимент?
– Констатация.
– Мне всё равно приятно.
– Мне извиниться?
Она улыбнулась:
– Не обязательно.
Но на Вербина не посмотрела.
Кожина и в самом деле хорошо водила: уверенно держалась в потоке, на опережение шла без грубости, но достаточно агрессивно, и при этом явно чувствовала машину. «Слышала» её.
– Учились водить на «механике [2]»?
– Отец говорил, что только так можно почувствовать машину.
Она словно прочитала его мысли.
– Мой постоянно это повторял.
– Старая школа.
– Именно.
Сейчас у Кожиной был красный Mercedes, слишком низкий, на вкус Вербина, и недостаточно высокий – на его рост, однако высказываться на эту тему Феликс не стал, поскольку сам согласился на предложение отправиться за город на одном автомобиле. Во-первых, потому что посёлок, в котором Ада спрятала Кранта, тщательно охранялся и «Зачем нам эта головная боль с пропуском, Феликс?». Во-вторых, и это было главным, чтобы попробовать поговорить о прошлом. Однако затея провалилась: Кожина охотно болтала о чём угодно, мягко отвергая любые попытки приблизиться к истории Кровососа. Улыбкой давала понять, что ожидала такого развития событий, поэтому не обижается, и легко переводила разговор на другие темы.