Последний Гравёр крови (ЛП)

- Всё в порядке. Нам нужно уходить, пока нас не поймали.
Он тяжело вздохнул. - Я полностью согласен.
Нхика последовала за ним через заднюю часть каретного гаража, прислушиваясь к любым звукам. Ночной воздух принёс облегчение, и она почувствовала себя легче, покинув дом, те тенистые стены и Далтские тексты. Она держала флакон с санкуронием как спасательный круг, а улицы Свинного квартала казались ей бурлящими волнами цунами.
Когда они начали идти по тропинке к шлюпке, Нхика бросила последний взгляд на особняк, каретныйгараж и его тёмные окна. На мгновение тревога закралась в её душу, когда она подумала о горничной и о последствиях, если она предупредит доктора Санто об их визите этой ночью. Но эти мысли быстро исчезли, когда Кочин начал грести обратно.
 Глава 24 
Когда наступил день эксгумации, Нхика и Кочин отправились к кладбищу Конгми на шлюпке, переодевшись в траурные одежды и взяв с собой санкуроний. Всё зависело от этой эксгумации и последующего подкидывания санкурония в кабинет доктора Санто.
С каждым гребком Кочин всё ближе подводил их к кладбищу, где их ждали Мими, Андао и Трин.
Нхика раньше и врала, и вторгалась, и крала, но никогда не чувствовала себя такой нервной. Раньше она могла потерять лишь горсть хемов или своё достоинство, но сегодня на кон были поставлены жизни тех немногих, кто ей был дорог.
Пока он грёб, глаза Кочина внимательно изучали её лицо. Как-то он легко прочитал её, и спросил: - Переживаешь?
- Немного, - призналась она. Она готовилась к эксгумации мысленно, но это мало помогало справиться с нервозностью сейчас.
- А зачем? Разве не я буду тем, кто все сделает? - поддразнил он. Так было лучше; у Кочина был опыт исцеления через лекарства.
- Значит я волнуюсь за тебя, - ответила она. - А ты?
Его ответ задержался на мгновение. - Я в ужасе, - признался он. - Это первый раз, когда я восстаю против доктора Санто после попытки покинуть город. Я всё время боюсь, что последствия будут такими же, как прежде, что он найдёт что-то новое, чтобы отнять у меня. Но больше, чем переживаю, я... надеюсь.
- Надеешься? - Нхика поняла, что улыбается.
- Да. Это не первый раз, когда я пытаюсь сбежать от него, но это первый раз, когда я делаю это не один. - Его глаза скользнули по ней, и на его губах появилась лёгкая улыбка. - Я чувствую, что всё, чему я научился у доктора Санто, готовило меня к этому. Это почти поэтично.
- Ты знал, как вывести санкуроний из тела Хендона благодаря доктору Санто?
- Да. Я прочитал достаточно его работ, чтобы знать, что искать. Целительство сердца и медицина могут быть комбинированы с удивительным эффектом, но мир может никогда об этом не узнать. - Его лицо стало серьёзным. - Он учил меня исцелять мёртвые тела.
- Он заставлял тебя исцелять мёртвых? - Эта мысль инстинктивно вызывала у неё отвращение, чувствовать смерть при исцелении так же интимно, как она ощущала болезнь.
- Тела доноров. Он хотел, чтобы я восстанавливал мёртвые органы для пересадки.
- Я не знала, что целительство сердца может это сделать.
- Я до сих пор не уверен, что это действительно так. Я мог вернуть их функции, иногда. Но не так, чтобы это его удовлетворяло. - Воспоминание, видимо, было неприятным, потому что глаза Кочина потемнели. - Он всегда относился к моему дару как к науке.
Нхика хотела возразить, что это и есть наука, что это что-то, что можно изучать и обучать, но его благоговейный тон говорил о том, что он думает иначе. - Что это, если не наука?
- Не знаю, - сказал он, - магия? - Нхика боролась с инстинктом опровергнуть это. Слушая это от большинства людей, принижение целительства сердца до магии - тех же дешёвых фокусов и ловкости рук, что исполнялись перед полувосторженной аудиторией - всегда было попыткой лишить прав тех, у кого был дар, которого никогда не могли иметь Теуманы. Но от Кочина это слово звучало с восторгом.
- Магия?
- Как что-то, что никогда не может быть объяснено, как бы сильно мы это ни исследовали. Что-то, где правила существуют не как ограничения, а только чтобы помочь нам понять следующую границу. Где правила существуют, чтобы их нарушать. - Его слова звучали как сборник разрозненных мыслей, словно они существовали только в его голове, никогда не произносимые вслух. Это было прекрасно, как он видел целительство сердца. Такая перспектива была редкостью в индустриализированных пределах Теумаса, но, наверное, так же первые целители сердца воспринимали свои способности, считая их даром от божественного.
 
Мечтательный взгляд в его глазах напомнил Нхике её бабушку, которая говорила о целительстве сердца только как о благословении и долге. Нхика, однако, не могла принять это как магию, потому что этот город показал себя враждебным к необъяснимому, и ей не нужно было ещё одной причины чувствовать, что она не принадлежит сюда. Странно, подумала она, как два целителя сердца могут знать искусство так по-разному, но цепляться за него с тем же отчаянным, нескончаемым упорством.
Они обогнули изгиб скалы, и доки появились в поле зрения. Её тревога усилилась при виде их, зная, что их там ждёт мрачная эксгумация. Пока она была здесь, на этой шлюпке, она могла почти притвориться, что этот момент продлится вечно.
- Что ты будешь делать, когда всё это закончится? У тебя есть много денег, чтобы потратить.
Он фыркнул. - Может, когда-то я бы хотел такой удачливой жизни, но теперь у меня другие амбиции.
- Какие?
Он задумался на мгновение. - Мир. Свобода. - Он пожал плечами. - Любовь. - Её сердце замерло от того, как он произнёс это последнее слово.
Мир, свобода… любовь. Слова, которые она понимала, но не могла представить. - Но ведь они столь же возвышенные, не так ли?
Он выдохнул с улыбкой. - Ну, я думаю, что, возможно, уже наткнулся на пару из них.
Нхика сжала челюсти, когда он обратил на неё свой обворожительный взгляд, размышляя, было ли это признанием, или он не имел в виду это таким образом. Они оба прятались за столькими вторыми значениями и полуправдами, когда встретились на похоронах, когда он был просто помощником врача для неё, но Нхика хотела ничего, кроме открытости с этим Кочином.
- Сначала свобода, потом мир, верно? - сказала она.
Его глаза заискрились, но он не ответил прямо. - После того, как я освобожусь от доктора Санто, я вернусь к своей семье. Это давно пора, и с ним за решёткой я смогу вернуться домой, не опасаясь привести за собой город.
Нхика улыбнулась. - Твоя мать скучает по тебе, Кочин. Она будет так рада тебя увидеть.
- Я знаю. - Кочин сделал ещё один мощный гребок, прежде чем положить вёсла. Лодка замедлилась, скользя по спокойной воде, покачиваясь в такт волнам. Он посмотрел на неё внимательно, что-то изменилось в его взгляде: уязвимость, которая не была ни от боли, ни от страха, а от чего-то нового.
Она вопросительно посмотрела на него. - Почему мы остановились?
Мгновение он не отвечал, вместо этого переплёл пальцы. -Я давно хотел тебя кое о чём спросить, - начал он. Его нерешительность передалась ей; она никогда не видела его таким нервным.
После паузы он продолжил: - Нхика, прости, что пытался оттолкнуть тебя, когда мы впервые встретились. Я боялся, потому что видел в тебе себя, того, кем я был до Теумаса. Теперь я вижу, что ты совсем не такая, как я - ты смелее, умнее, сильнее. Когда всё это закончится, я собираюсь вернуться домой, но сначала мне нужно кое-что узнать.
Его признание прозвучало с оголённой искренностью, и она кивнула, почти боясь его следующих слов.
- Ты поедешь со мной?
Вопрос осел в древесину их шлюпки, утонул под неровными волнами. Нхика лишь смотрела на него. Он уже предлагал ей остаться с его семьёй - он почти оставил её там. Так что же изменилось на этот раз?
Когда она не ответила сразу, он добавил: - Только если ты сама захочешь, конечно. У тебя будет компания семьи - той, где целительство сердца в почете. Моя мать полюбит тебя, как и мои братья, и я помогу тебе найти дом и -