Сын для миллиардера (СИ)

Он же сейчас лишит меня девственности!
— Какая нежная и красивая у тебя киска!
Пальцы продолжают по-хозяйски исследовать юную плоть.
Уже смелей, активней.
Жадно мнут, ощупывая, растирая между пальцами загустевшую влагу.
— Вот черт, девочка, ты же пиздец какая мокрая!
Я понимаю, что его язык начинает заплетаться. Глаза мутнеют, как и у меня тоже. Все кругом плывет, окружающие предметы шатаются, как будто мы находимся в космосе, в аномальной невесомости.
Палец погружается в меня полностью, меня распирает от чувства наполненности и от переизбытка адреналина так, что я до крови кусаю собственные губы, чтобы сдержаться.
Не закричать.
Не выдать свой секрет.
Если он узнает, что я девственница, он ведь меня раскроет!
Миллиардер хватает меня за затылок, тянет к своим губам и горячо шепчет в ушко:
— Проклятье, ты тугая… Почему же ты, блять, такая сладенькая?! Сейчас я тебя попробую!
Надавливает на клитор пальцем, энергично его массирует, подготавливая.
— Давно мужчин не было?
После чего прижимается твёрдой головкой к влажному входу. Давит.
Я вздыхаю…
Я хотела сказать, мол, “никогда ещё не было”, но миллиардер резко напрягся.
— Не могу больше терпеть! Впервые со мной такое… впервые…
Обхватив за попку, подкидывает её вверх. Подставляет вперед член и насаживает на него одним махом. Сразу и до упора.
— Аааах!
— Блять! Какая ты узкая! Будто девственница!
Я запрокидываю голову назад и дышу открытым ртом.
Так туго…
Так полно!
Жжет!
У него большой размер. Очень большой!
— Капец! Что за прикол?! Так ты и правда невинна… Поэтому значит особенная? Ну Захар… Удивил, не то слово! Сюрприз удался…
Но боль также быстро проходит, как и пришла, когда миллиардер начинает лихорадочно покрывать мою грудь поцелуями, облизывая соски и одновременно поглаживая мои лопатки тёплыми, нежными ладонями.
Он дразнит мои тугие вершинки кончиком языка и начинает медленно двигаться, погружаясь всё глубже и глубже, растягивая меня своей невероятной, твердой длиной.
— О, даааа…
Движения ускоряются, боль отступает.
На смену боли приходит нечто грандиозное!
Незнакомец доводит меня до оргазма всего лишь несколькими мощными толчками.
Я кончаю.
И он тоже…
Кончаю и лечу выше луны, захлёбываясь в невероятнейшем безумии.
Мужчина ловит меня за подбородок, доделывая финальные толчки. Пьяными, ужасно разомленными глазами, которые уже слипаются, всматривается в мои, бормоча угасающим голосом:
— Кто ты, сладкая девочка? Как твоё имя?
— Я… я…
Мои глаза закатываются, я лечу в темноту.
И больше ничего не чувствую…
  
Глава 3.
 
Я открываю глаза и первое, что делаю, мечтаю о воде и таблетке от головной боли. В поле моего зрения высоко под потолком немного шатается родная люстра, а в позвоночник впивается дурацкий, но такой знакомый мне старый матрас со сломанными пружинами.
Я дома?
Как странно…
Когда это я успела вернуться домой?
Боже…
Я застонала вслух, помассировав пальцами виски.
Вика права! Не стоит мне так упахиваться, теперь даже не помню, как вечер прошел, как я домой вернулась, в котором часу.
Вот серьёзно!
Напрягаю голову и никак не могу прозреть, хоть ты тресни!
Помню лишь, как Паулина выгнала нас с Викой в зал работать, я таскала подносы, как обычно, а потом в какой-то момент воспоминание обрывается и все! Я рыба.
Темнота. Провал в памяти. Болезненные ощущения в теле. Чужой запах в волосах и красноватые отметины на коже.
Что за ерунда?
Как старая бабка, страдающая от радикулита, я присаживаюсь на краешек кровати. Когда голова перестаёт кружится, поднимаюсь на ноги, бреду на кухню и выпиваю два полных стакана холодной воды, запивая таблетку спазмалгона.
На мне сейчас надета та самая одежда, в которой я ушла утром на смену, но вот я сама, кажется, пропиталась каким-то странным запахом.
Схватив прядь волос, понюхала их, уловив тонкий, мужской аромат явно дорогих духов, пота, и ещё чего-то такого терпкого, мускусного. Такого неприличного и запретного…
 
Быстро сбросила с себя всю одежду, кроме белья, и побежала в душ намываться.
Честно, как раб на стройке пропотела! Что за марафон я прошла вчера? И, кстати, у меня не только голова болит, но и тело ужасно ломит. Особенно низ живота… Хотя до критических дней ещё примерно две недели, но ощущения похожие.
И тут я охнула, когда увидела алые пятнышки на своих простеньких белых трусиках, которые бросила на кафеле в ванной, когда забралась под теплую струю душа.
После банных процедур стало немного легче. От меня пахло любимым ягодным гелем для душа, я даже почти почувствовала себя человеком.
Промокнув волосы полотенцем, всё-таки решила использовать женские гигиенические средства, так как подумала, что у меня начались эти дни… Но к вечеру следующего дня всё прошло.
Надо обязательно сходить к врачу! Наверно у меня гормональный сбой, но хоть бы не какая-нибудь серьёзная женская болезнь начинается! А низ живота, тем временем, продолжал тянуть.
Но когда мне позвонили с работы и наорали на меня, уволив с позором, я напрочь забыла о том, что мне нужно записать к врачу, так как появились проблемы похуже — вот-вот я лишусь хорошо оплачиваемой работы.
— Прошмандовка безответственная! Ты почему всё бросила и удрала?!
Паулина орала в трубку как резанная, высказывая мне то, что я безответственная коза, которая бросила свои обязанности, подставила коллег и пропала почти на сутки, не отвечая на звонки.
— Какого черта ты побежала развлекаться с теми неотёсанными амбалами?!
— Что? С к-к-кем?
— Настя сказала, что она видела тебя в компании высоченных лбов! Как ты с ними в углу зажималась и глазки строила! После этого тебя не видели!
От таких подробностей кровь стынет в жилах. Я сползаю по стене на пол и прячу лицо в ладонях. Горю от стыда!
— В общем, досвидос! Ты уволена!
— Но…
— И оштрафована, естественно! Так что в этом месяце тебе зарплаты не видать. Моё решение обжалованию не подлежит.
Грубая кобыла со злостью бросила трубку.
Сразу с двумя…
О, боже!
Что происходит???
Я не хочу это знать!
Не хочу, черт!
Не хочуууу!
Неужели у меня был групповой секс?
Но как это произошло?
Что на меня нашло?
Я не могла объяснить.
Кое-что из воспоминаний в течении месяца ко мне вернулось в виде сна.
Там я услышала противный мужской смех, почувствовала боль в области шее, потом увидела будоражащий мужской силуэт, застывший в изящном, дорогом кресле. 
Всё это пронеслось быстрыми кадрами, как фильм на перемотке. Но я всё равно ничего не поняла. Поняла лишь то, что у меня был секс. Слава богу не тройничок с какими-то неотёсанными чурбанами, а с невероятно запоминающимся незнакомцем.
Кто-то лишил меня невинности. Я не запомнила ни его имени, ни его лица. Но запомнила, что у него было шикарное тело и целовался он как Бог.
Я долго ломала голову, как же мне разобраться с проблемой!
Хотела пойти к Паулине Адриановна, чтобы попросить прощение, но Вика меня отговорила. Она сказала, что Паулина настроена негодующе и что она уже подначила весь персонал против меня. Многие девочки получили выговор, приняв удар на себя. Так что меня в клубе “Антураж” добрым словом на прощанье не поминали.
Я подумала, что, если я заявлюсь к мегере с просьбой всё же проверить камеры, она посчитает меня наркоманкой и это будет ещё хуже. Только наркоманы или алкоголики испытывают провалы в памяти. Боже, это был бы тот ещё стыд!
Вообще, действительно ли я хочу узнать правду?
 
А может оставить всё так, как есть?
Вдруг правда может меня шокировать…
Может оно и к лучшему, что мой организм сам решил избавиться от этой грязи.
Дальше понеслась моя проклятая рутина. Я была практически на нуле, нужно оплатить маме лекарства, заплатить за квартиру, которую мы снимаем у ворчливой бабульки, найти новую работу.