Невест так много. Дилогия (СИ)

– Да как‑то так вот оно вышло, – окончательно стушевался грозный начальник отдела ментальных расследований. – Пойдемте.
Он помог мне встать на ноги, не обратив внимания на мой протестующий писк, подхватил на руки и понес к моим покоям. Сердито сопел всю дорогу и косился. Но молчал. Кому‑то явно ужасно неловко.
Тут нас нагнал Лексинталь, притащивший лед в миске и полотенце. Он следовал по пятам, но молчал.
В моих покоях лорд усадил меня на диванчик, сам завернул в полотенце лед и приложил к моей пострадавшей голове.
– Вызвать лекаря? Синяк точно будет.
– Утром, ладно уж. Я ведь не умираю.
Лексинталь фыркнул, отошел к окну и присел на подоконник, наблюдая за мной и устроившимся рядом отцом.
– Эри, прошу прощения. Мне дико неловко. И накричал на вас, и догонял, и еще и обращался неподобающе. Просто вас так долго не было. Целых два дня! А мы ждали, ждали. Я уж подумал... Боги, что я несу?! – накрыл он глаза одной рукой и вздохнул. – Примите мои извинения, леди Эрика.
В коридоре переговаривались слуги, убирающие за нами разгром. Лекс сидел на подоконнике с улыбкой до ушей и болтал в воздухе ногой. Его сиятельство смущенно выводил узоры на моей ладони, причем, похоже, сам этого не осознавал.
Хорошо!
Прямо как домой вернулась. Я украдкой подмигнула Лексинталю и чуть улыбнулась. Подмигнув мне в ответ, он соскочил и тихо выскользнул за дверь, оставив нас с лордом Риккардо наедине.
Так и молчали. А потом я заснула. Нечаянно.
Проснулась утром на своей кровати. Вероятно, меня перенес маркиз, аккуратно сгрузил прямо в дорожном платье поверх покрывала и укрыл пледом. Но разул. Я пошевелила пальцами на ногах. Кажется, порвался чулок. Ох, вот ведь позор, если его сиятельство видел. Может, в темноте не заметил?
Я села, выпростала из‑под пледа ногу и полюбовалась дыркой на большом пальце правой ноги. Вот как так, а? Я ведь целые надела вчера утром. Когда успела порвать? Когда устраивала забег по ночному дому?
Кстати!
Аккуратно пощупала лоб. Поморщилась от неприятных ощущений и пошла смотреть на себя в зеркало.
Вот лучше бы не смотрела, потому что на лбу у меня красовалась синюшно‑багровая здоровенная шишка. Четко по центру, как третий глаз.
Я очень эмоционально и нецензурно выразила свое отношение к ситуации. Девица в зеркале погрозила кому‑то неведомому кулаком и тряхнула перекошенной прической из седых волос. Кстати, пора снова хорошо выполоскать их отваром трав, чтобы не желтели.
В этот момент дверь спальни распахнулась, и в щель просунулись две головы. Шкодливо скалящаяся блондинистая и смущенная брюнетистая.
– Проснулась? О‑го‑го! – увидел мое налобное украшение Лекс. И вошел в комнату. – Ничего себе! Па‑ап, тут без целителя не обойтись. Она не сможет так выйти из дома.
– Да. Кхм. Эрика, вы как? Нет, мы с Лексом слышали, что вы думаете по поводу этого... Но в целом, самочувствие как? Голова не кружится? Светобоязнь? Тошнота?
– Есть хочу, – сообщила я, подумав и проглотив рвущиеся на волю слова, что некоторым моим начальникам стоит пропить курс успокоительных травок и не бегать по ночам за девушками.
– Приказать подать сюда?
– Зачем же? – Я перевела взгляд на зеркало, погримасничала. – Будем считать, что аристократы этого дома немного... того. То ребёнок щеголяет с подбитым глазом. То лорд является разукрашенным как ярмарочный столб. То юная леди сияет звездой во лбу.
– Я не ребёнок!
– Я не ярмарочный столб!
Возгласы двух потомков древнего рода слились в общий.
– То есть с тем, что у меня во лбу звезда горит, вы согласны. Ладно, – покивала я головой. – Вот значит, ступайте к столу, я скоро спущусь. А можете подождать. Я приведу себя в порядок, выйду и буду освещать вам путь в столовую.
Мальчишка заржал, зажал рот руками, поняв, что смеяться над несчастной девушкой грешно́, но всё равно не мог перестать хохотать. У лорда Риккардо подергивались щеки в попытке сохранить лицо.
– Смейтесь‑смейтесь, что уж теперь, – откинула я за спину выпавший из прически локон.
 
Тут вспомнила, что у меня дырка на чулке, а я стою без обуви, и ее видно. Быстро поджала правую ногу и спрятала позорище.
– О‑ой, я не могу‑у‑у, – простонал Лекс. – Па‑а‑ап, я прощаю тебе всех твоих любовниц. Стоило потерпеть и в итоге заполучить ее. Но ты видел? Видел? А меня ругаешь, когда у меня носки рвутся.
– Лекс! – свела я брови и поморщилась. Хмуриться больно.
– Простите, леди, – поклонился мне маркиз. – Я жду вас внизу. И лекарь скоро приедет, за ним с утра уже послали.
Вышел, утащив за собой сопротивляющегося хохочущего отпрыска, и аккуратно прикрыл дверь. И лишь после этого дал волю чувствам. Да‑да, я всё слышала! И этот тихий низкий смех тоже!
За столом пришлось держать лицо и улыбаться. Причем не потому, что я смущалась или злилась. Я уже смирилась с тем, что все видели, что с моим лбом, и прятать синяк под челку или платок бессмысленно. Что уж теперь.
А потому, что маркиз ди Кассано, чувствуя себя ужасно виноватым, даже на работу решил ехать позднее, чтобы как‑то загладить свою вину передо мной.
– Ваше сиятельство, я вас простила уже, – в очередной раз произнесла я. – Всё в порядке. Сейчас приедет целитель, уберет эту красоту, и лишитесь вы поразительного сияния с моего лика.
– Я поражаюсь и восхищаюсь вашим великодушием. Другая на вашем месте устроила бы страшный скандал и потребовала подарков.
– Можно подумать, это первый в моей жизни синяк на лице, – пожала я плечами. – Хотя  мне определенно нравится фраза про «потребовать подарки». Но, вообще, у меня и фингалы были, и... Только никому не рассказывайте! Даже дырки между зубов, когда молочные выпадали, а новые еще не вырастали. Более того, я еще и шепелявила тогда.
Лексинталь прыснул молоком, которое только набрал в рот, и захохотал, спрятав лицо в ладонях.
Слуги изо всех сил пытались не смеяться в голос. А маркиз ди Кассано, страдая, смотрел на меня с закаменевшим лицом.
– Да веселитесь, чего уж там, – великодушно разрешила я и улыбнулась. – Тем более что у вас, ваше сиятельство, тоже когда‑то не было зубов спереди. Лет так в пять.
И именно в это время, когда мы трое веселились, в столовую вошли магистр Дукан с лекарским саквояжем в руках и его светлость герцог Антион.
– Как у вас тут весело! – оценил картину глава магического надзора.
Поприветствовал нас и, не дожидаясь приглашения, прошел и уселся за стол на свободное место. Слуги тут же бросились ставить ему приборы.
– Магистр, не желаете позавтракать с нами? – любезно предложила я, повернувшись к целителю.
– Леди Эрика... – сдержанно поклонился он и, приблизившись, поводил перед моим лицом рукой. – Как же это вы так?
– Леди Эрика, – усмехнувшись, вмешался в разговор герцог. – На вас кто‑то напал?
– Да, ваше светлость, напал, – скосила я на него глаза, стараясь не думать о том, что узнала от Касселя. Кто их, этих магов, знает. Лорд Риккардо вот менталист, вдруг мысли читать умеет?
– И кто же? Его уже задержали? – принялся колдовать над моей шишкой целитель.
– Пустой рыцарь, магистр Дукан. И да, можно сказать, что задержали. Собрали снова в кучу и поставили в угол.
– Не понял, – хлопнул глазами маг.
– Эрика сбила с ног доспехи в коридоре, – пояснил Лекс, жадно следящий за нашей шуточной беседой. – Они рассыпались, погребли ее под собой, а в голову попал шлем.
– Нахлобучиться на меня пытался, в темноте немного промахнулся, – пошутила я, сохраняя при этом серьезное лицо.
 
Шутку оценили, мужчины похмыкали со смешками. Мой начальник и временный жених смотрел на меня с теплотой и улыбкой, но молчал. Отвечал на вопросы герцога Антиона Лекс. Глава магического надзора не был бы самим собой, если б не принялся выяснять, как такое могло произойти.