Невест так много. Дилогия (СИ)

– Не знаю. Нормально вроде.
– Значит, нужно будет поискать. Поняла.
– Погоди, Эрика, – помотал головой мальчишка. – Ты меня совсем ошеломила... А отец‑то согласен?
– Я ж сказала, что уговорила его. Он мне разрешил позаботиться о тебе. И дал тебе право выбора. Продолжать прятаться от мира и тихонько заниматься по‑старому, получая домашнее образование. Или учиться с другими парнями, общаться, находить друзей и врагов, ну и морды бить, кому надо. Не без этого.
Лекс хрюкнул от смеха.
– Эрика!
– Что? Ты теперь тоже умеешь, а мальчишки всегда дерутся. А после, через несколько лет в лицее, можно поступить в академию магии. Здесь, в столице, где ты сейчас берешь консультации. Или в другую. Их в королевстве три, я тоже узнала. Но это позднее.
Мы помолчали.
Я протянула руку и погладила растрепанную макушку
– Не трусь. Ты потрясающий. Забудь все глупости, которые тебе говорила леди Эстебана. Да простит меня маркиз, но его мать – тварь, каких поискать. Так травить единственного сына и внука... Просто реши, что хочешь ты. Именно ты. Понимаешь? Не твой отец, не она, не я. Ты должен прожить свою жизнь сам, а мы с лордом Риккардо тебе поможем, чем сможем.
– Ты нас не бросишь? Не сбежишь, если я съеду?
– Ты так и так съедешь от отца, Лекс. Тебе уже четырнадцать. Буквально пара‑тройка лет, и ты или поступишь в академию, или захочешь путешествий, или влюбишься‑женишься. Тебе еще свою карьеру строить, титул добывать, подвиги на благо страны совершать. А у нас с лордом Риккардо... всё сложно. Но мы разберемся. Хочешь, я с тобой поезжу, чтобы лично взглянуть на все эти три варианта? Или сказать маркизу, что ты с ним желаешь всё посетить?
– Хочу, чтобы ты. С тобой легче. Постой, а ты еще ничего не узнавала, что ли?
– Не успела, – пожала я плечами. – Всё так быстро случилось. Только уточнила, можно ли тебе, и получила разрешение, как следом меня озадачили балом, платьем, этикетом, танцами. Я в ужасе, если честно. Не хочу на бал.
– Дурочка трусливая! Да половина достопочтенных девиц королевства глотку вырвет за приглашение на бал на дворце.
– Так то – достопочтенных. А я‑то?
– А ты – лучшая и наша. Ладно, я согласен, леди Эрика. Так и быть, потанцую с тобой сейчас. На что только не пойдешь ради любимой будущей мачехи, чтобы она на королевском балу не оттоптала ноги моему отцу.
Он вскочил, поклонился, протянув мне руку:
– Леди, вы позволите пригласить вас... Вы что сейчас учите с танцмейстером?
– Менуэ́т[1] и полоне́з[2].
– Ой, вот ведь скука! Ну да ладно. Позвольте пригласить вас на менуэт, прелестная леди.
– Только прелестная леди честно вас предупреждает, доблестный кавалер, что может отдавить вам пальцы на ногах. Постарайтесь плакать не слишком громко.
– Обещаю рыдать тихо, леди, – с подрагивающими от сдерживаемого смеха щеками, ответил Лекс.
Потом мы почти час дрессировали меня. Чуть‑чуть ругались. Чуть‑чуть подрались подушками. Я немного побегала за малолетним поганцем по комнате в попытке добраться до его горла и задушить. Он немного похромал за мной в надежде стукнуть по голове кисточкой от диванной подушечки. Она немножко оторвалась. Случайно.
Потом мы еще немного потанцевали. Помирились. Опять немножко поругались. И довольные проведенным вечером отправились портить нервы маркизу Риккардо. А то, ишь какой хитренький! И на виллу ехать не хочет. И танцы со мной отрабатывать. Да еще и сбежал, пока мы тут ругались и мирились.
...Ночью, когда еще даже светать не начало, меня кто‑то разбудил, потрогав за плечо:
– Эрика, Эрика, проснись.
– А? Что? – испуганно села я, таращась в темноту. – Лекс?! Что случилось?!
– Тс‑с! Ничего не случилось.
– А чего тогда?
– Эрика, я решил. Я останусь здесь. Хочу, чтобы ты и отец ко мне приезжали, а я к вам по выходным. И я продолжу учебу у господина Фуарье. Он гений фехтования. Но мне пора к другим. Хватит прятаться. У отца вон уже я был в таком же возрасте, а я еще ни разу со сверстниками до этого толком не общался. Пришло время становиться взрослым.
 
– То е‑е‑аусть – широко зевнула я, прикрывая рот ладошкой, – лицей?
– Да. Ты съездишь со мной?
– Конечно. После выходных.
– Ты самая лучшая в мире будущая мачеха. Я всем так и буду говорить, а то еще попытаются тебя увести у отца.
– Не дождешься! – снова зевнула я и упала на подушку. – Изыди, чудовище. Я спать хочу.
– Я тоже тебя люблю, – фыркнул он, дернул меня за прядку волос и выскользнул из спальни.
Снова заснуть я так и не сумела. Пришлось встать, разбудить горничную и велеть ей помочь мне собраться. Съезжу на виллу дель Солейль. Разберусь с делами. И с новыми силами окунусь в городскую жизнь. Моя учеба – танцы и этикет. Учеба Лексинталя – у преподавателей академии и у господина Фуарье. Платье к балу и примерки. Визиты в магический надзор и в отдел ментальных расследований. Присмотр за бытом и питанием моих подопечных. Вечерние часы с маркизом, который потихоньку учил меня магии и лечил мои кошмары.
Столько дел, столько дел...
А ведь еще есть леди Эстебана, которая затаилась и сама не приезжает. Только вот счета ее почему‑то регулярно оказываются тут, в особняке. И я точно знаю, что лорд Риккардо их оплачивает, ругаясь при этом по‑черному.
И еще есть столичные леди, которые, конечно же, уже давно в курсе «куриного переполоха» на вилле его сиятельства. И о том, что леди там голодом морили, и о том, что бесстыжая девчонка‑ассистент искала им с маркизом любовницу...
Кстати, эту самую любовницу мы так и не завели. Маркиз ди Кассано ни словом, ни взглядом не подавал виду, что он нуждается в... Ну, в том самом. Более того, когда я заикнулась, что надо бы послать цветы его сердечной подружке и пригласить ее на ужин, он на меня наорал.
Вот прямо взял – и наорал. Грозно так, сердито. Таращил глаза, только что ногами не топал, и вопил, что у него еще никогда не было такой глупой невесты. И мол, он просто диву дается. Я резонно заметила, что у него раньше вообще не было невесты. Да я и не совсем она, а так...
Он обозвал меня непроходимой дурочкой и слепой особой. И заявил, чтобы мириться приходила с вишневым вареньем, а до тех пор даже на глаза ему не показывалась.
Ну и как не показываться, если мы живем в одном доме? Пришлось ехать на рынок, добывать варенье.
А потом мы мирились.
Сердито сопя, я протянула ему огромную банку:
– С косточками. Смотрите, зубы не сломайте.
– И не мечтайте! А если и сломаю, магистр Дукан мне новые вырастит. Тяжелый, смотрите, палец не сломайте, – забрав подношение, он подхватил мою руку и надел мне кольцо с огромным розовым турмали́ном.
– Не дождетесь! А если сломаю, мне магистр Дукан новый вырас... перелом вылечит.
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Эри, простите, что накричал. Но вам не стоило...
– Вы тоже простите, мне не следовало лезть в такой щекотливый вопрос. Мы ведь с вами уже говорили, что нам нужна любовница, и я не думала, что мои слова вызовут такую реакцию.
– Нам с вами ... – выделяя интонацией слова, с улыбкой произнес лорд, – любовница точно не нужна. Думаю, мы и без нее справимся.
– Как скажете, – фыркнула я и смущенно потупилась, глядя на кольцо, украшающее мою руку. – А это...?
– Подарок. Примирительный. Вы ведь не едите варенье. – А сам банку свободной рукой за спину задвигает, прячет.
Вот как можно серьезно говорить с человеком, который запирает от других любимое лакомство в сейф?
 
Недостаток сна я восполнила во время пути на виллу дель Солейль. Как отъехали от дома, так я почти сразу и уснула. А когда приехали, еле выбралась из экипажа, так всё тело задеревенело. Со мной отправился лишь кучер и один из лакеев, из тех, кто подай‑принеси‑убери.