Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Они застыли у выхода из большой гостиной, и Митина явно нервничала от того, что он так по-хозяйски прижимал её к себе.
Вообще-то он и не собирался, но девчонка наверняка сбежала бы, не сработай он на опережение.
Она застыла на месте, невольно провожая взглядом прямую спину их гостя. Напряжена как струна, даже пока не отыскала слов, чтобы возмутиться его поведением.
— Митина, приём, — он воспользовался возможностью и не без удовольствия крепче сжал пальцы на её талии. — Хватит его гипнотизировать. Никуда он теперь отсюда не денется.
— Как оперативно они сработали, — пробормотала она и наконец перевела на него взгляд. — И недели ещё не прошло, как человека прислали…
— Ты ведь раньше с ними дел, кажется, не имела.
Она покачала головой.
— Не приходилось. Не было необходимости.
Ярослав прошёлся по ней взглядом, кивнул.
— Ну, теперь-то ты поняла, что это не пустая страшилка. «Фонд» от нас не отцепится, пока не удостоверится, что мы не пытаемся их надуть.
— Но мы ведь пытаемся, — она опустила взгляд и, кажется, только сейчас наконец сообразила, что они так и стоят едва не обнявшись.
Отстранилась.
Ярослав нехотя убрал руку. Кашлянул.
— Слушай, я понимаю, что мы друг друга на дух не переносим, но так уж вышло, что сейчас у нас с тобой общая цель.
— Представь себе, я это сообразила ещё когда дала согласие на эту клоунаду под названием «брак», — она нахмурилась и посмотрела куда-то в сторону. — Просто… я как-то не рассчитывала, что проверка будет настолько тщательной. Мы у него теперь как на ладони.
— Можно подумать, меня это радует, — проворчал Ярослав, почесав заросшую щёку. — Но я, знаешь ли, не виноват, что наши предки нам такую свинью подложили с этим идиотским договором. Печально, что никто из их потомков не озаботился как-то упразднить всю эту катавасию.
— Поздравляю, — кисло отозвалась жена. — Ты вполне можешь войти в фамильную историю, сделав это сам. Если, конечно, тебе хватит соображалки, как избавиться от этих надзирателей.
Это она на что намекала? Если уж они вляпались в такую историю, значит, мозгов обойти последствия этого договора ему не хватило?
— Пока не придумал, как улаживать юридические вопросы с давно почившими поколениями мастеров заключать эксцентричные договоры, которые потомкам ничего, кроме головняка, не принесут.
— За своих говори, — поморщилась девчонка. — Мой предок всё сделал правильно. Если бы не договор, Митиным место в элитных угодьях никогда не светило бы.
— Так это единственное, что по-настоящему тебя утешает? — он выразительно приподнял бровь.
— По-настоящему меня утешает мысль, что долго мои мучения не продлятся, — припечатала Митина, скрестив на груди руки.
— В этом мы с тобой очень похожи, — он скопировал её жест и вернулся к насущному. — Короче. Ведём себя максимально естественно.
— Легко сказать.
Он прищурился:
— Митина, хочешь получить свой развод и при этом не потерять крышу над головой, придётся всё-таки поднапрячься.
Она метнула на него рассерженный взгляд:
— А ты вообще в курсе, что тебе тоже не помешало бы?
— А я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь?
Голубые глаза распахнулись до невозможного широко:
— Ты издеваешься? Мы вот только недавно об этом с тобой говорили!
— Мы много о чём говорили.
Митина обвиняюще ткнула в него пальцем:
— Бросай дурачка из себя строить, Громов. И меня поучать тоже бросай. Буду вести себя соответствующе, если и ты возьмёшь на себя труд хоть немного уважать меня и моё решение ввязаться в эту чёртову авантюру.
Девчонка по-настоящему злилась. Он вспомнил сверкающий голубой взгляд и бледное лицо в тот вечер после свадьбы, когда они ссорились в коридоре.
Он знал, в чём она собиралась его упрекнуть.
— Под уважением ты понимаешь…
— Под уважением я понимаю твою часть ответственности, — её тон посуровел. — Прекращай… блудить!
Слово-то какое выбрала.
Ярослав невозмутимо встретил её горевший взгляд.
— А какой выход из ситуации ты, Митина, мне предлагаешь?
Она, конечно, не ожидала такого вопроса. Захлопала ресницами.
 
— То есть… что значит, какой?
— Ну как ты мне всё это время предлагаешь справляться со своими… м-м-м… естественными желаниями и потребностями?
Её лицо скривилось, будто она услышала нечто почти непристойное. Господи, ну что за монашка?..
Надо бы её как следует расшевелить.
— Или… — он выдержал паузу, — это таким завуалированным способом ты предлагаешь мне скрепить наш брачный союз?
Девчонка вздрогнула и уставилась на него, как на умалишённого:
— Ты… совсем сдурел, Громов?
— С чего бы? — он демонстративно прошёлся взглядом по её фигуре. — Слушай, Митина, не тебе привередничать. Зато хотя бы будет что вспомнить после развода.
— Пошёл ты к чёрту! — она вылетела из гостиной, словно ошпаренная.
А он почему-то залип на секунду на этой шуточной мысли.
Променял бы он свои обычные городские интрижки на что-нибудь более… постоянное?
Ярослав обернулся вслед убегавшей от него законной жены.
Не с нею, конечно. На что ему вообще сдалась эта заноза?
Ярослав качнул головой. Ну и мысли у него в последнее время: бизнес наладить, семейное дело восстановить, остепениться…
— Старею, — хмыкнул он и пошагал прочь из гостиной.
Но почему-то мысли о предстоявшем вынужденном спектакле перед Лисицыным не вызывали у него ни тоски, ни раздражения.
Тогда он, конечно, ещё не мог предугадать, какое открытие нёс за собой визит представителя «Фонда».
Глава 12
— Здесь удивительная атмосфера, — лицо Алексея Вячеславовича, казалось, совершенно не предназначенное для выражения положительных эмоций, отражало всю благостность, на которую только было способно.
Я проглотила кусок горячей яичницы и улыбнулась гостю, молчаливо соглашаясь с его неожиданной репликой.
Громов, хмуро и энергично поглощавший свой завтрак, с подозрением покосился на Лисицына. Он то и время поглядывал на свои массивные наручные часы — очевидно, спешил поскорее смыться из-за стола под благовидным предлогом, мол, опаздываю в офис.
Что до атмосферы, то в особняке она и впрямь царила удивительная — все затаились, не понимая, чего ждать от представителя «Фонда Наследия».
— Зимой здесь тоже очень красиво, — подала голос я, чтобы хоть как-то поддержать разговор, потому что Громов упрямо молчал. — Когда погода, конечно, по-настоящему зимняя.
— Приглашаете? — иронично приподнял бровь Лисицын, а супруг едва не убил меня взглядом.
Ей-богу, хоть вообще рот не раскрывай…
Я прочистила горло:
— Ну… если у вас… если вы вдруг захотите…
— Я шутил, Алина Сергеевна, — успокоил меня Лисицын. — Но всё равно спасибо за гостеприимство. Я бы очень был вам признателен, чтобы вы не смотрели на меня как исключительно на человека-инспектора. Я понимаю, что это сложно, и всё-таки… Я всего лишь выполняю возложенные на меня задачи. Но чисто по-человечески рад за вас и в целом горжусь тем, что участвую, можно сказать, при историческом для обеих семей событии.
Ох… Мне становилось откровенно не по себе. Вот уж никогда бы не подумала, что нашему браку начнут придавать столько значения. Ведь расчёт был как раз на то, что всё пройдёт тихо и без лишней шумихи. И её удалось избежать, не всполошив таблоиды и светскую прессу, хотя представить не могу, чего это Громову стоило.
Зато представители «Фонда», как оказалось, планировали исследовать наш брак под микроскопом.
К такому я не готовилась, а от одной мысли о возраставшем шансе провала нашей дикой аферы меня начинало едва ли не лихорадить.
Память жестоко напомнила, что именно напоминало мне это нервозное состояние. Так я себя ощущала, когда за мной долгое время тенью таскался один местный чудик — Толик Плотников, вообразивший, что я любовь всей его жизни. Общение с ним неизменно ввергало меня в очень похожее состояние — от него почему-то веяло опасностью.