Развод. Моя (не) желанная (СИ)

— Представьте себе, я был женат. Но жил как двоеженец.
Если бы его глаза обладали способностью вываливаться, прямо сейчас они бы бултыхнулись в стакан, который он продолжал греть в своей ладони.
— Да не смотрите вы на меня так! — неожиданно рассмеялся Лисицын. — У меня была жена, но я изменял ей с работой.
Ах вот оно что…
— Пропадали по долгу службы?
— Днями, а то и неделями. Иногда даже забывал позвонить и в очередной раз сообщить, что задерживаюсь. В последний год перед разводом она даже горько шутила, что лучше бы уж я настоящую любовницу себе завёл. Что с женщиной из плоти и крови она, может, её потягалась бы. Но не с подобного рода обсессией. Лида посчитала, что бороться с ней бесполезно. И ушла.
— А вы? — невольно вырвалось у Ярослава.
Лисицын повернул свой бледный профиль к весело потрескивавшему в камине огню.
— А я её не остановил.
Вот тебе и разговор…
— Мне жаль. Жаль, что у вас всё так сложилось.
— Благодарю за сочувствие, — Лисицын не отрывал взгляда от огня. — Но в этом случае жалости я недостоин. В том, что мой брак развалился, целиком и полностью моя вина. Очень бы не хотелось, чтобы в вас я обрёл брата по несчастью, а заодно и по глупости.
Яр моргнул, наконец отчётливо сообразив, к чему вело это информативное и неожиданное вступление.
— Вы считаете…
— Алине Сергеевне очень вас недостаёт.
Его пальцы невольно сжали стакан чуть крепче обычного.
— Откуда такие выводы?
— Она ваша супруга, но совершенно не чувствует себя здесь на своём месте. И оживает только когда вы появляетесь.
Это… слишком громкое заявление. Лисицын наверняка что-то путал или попросту принимал свои иллюзии за истину.
Но вырази он свои сомнения вслух, и Лисицын тут же что-нибудь заподозрит. Разве в любящих супружеских парах разлука не повод для грусти? Откуда же их гостю знать, что до любящей супружеской пары им с Митиной как до Луны.
— Вы бы вовлекли её в работу на производстве. Ей это может быть интересно. Мне кажется, ей вас действительно не хватает.
Яр заёрзал в кресле, пытаясь сообразить, что ответить на столь неожиданный акт проявления заботы.
— Вы, конечно, очень занятой человек, но и о личной жизни забывать не стоит. Послушайте совета умудрённого опытом человека. Не повторяйте чужих ошибок.
— Это работа в Фонде столько времени у вас отнимала?
Лисицын качнул головой:
— Нет. Это было несколько лет назад. По молодости я работал в органах. А потом подрабатывал частным сыском.
Твою-то… Ну теперь всё понятно. Это о-о-очень многое объясняет. Это очень многое расставляет по своим законным местам. Им действительно «повезло» иметь дело с настоящей ищейкой.
— Ярослав Дмитриевич, подумайте о том, что я вам сказал, — сегодня Лисицын был непривычно настойчив в желании сделать доброе дело. — Вы ведь в этом случае не только половину капитала потеряете, но и любимого человека.
Любимого!
Да знал бы Лисицын…
Но Яр запнулся в собственных мыслях, когда снова непрошено включилось воображение… Вот день их развода. Долгожданный, чёрт возьми, день. Он свободен. Он как-то умудрисля решить вопрос о разделе имущества. И он его решит. Он уже дал Арбенину задание покопаться во всём и проконсультироваться у юристов. И — дальше что?
Дальше — всё. Он вернёт себе статус холостяка. Никаких обязательств. Никаких привязанностей. Гуляй, рванина…
Но холостяцкая вечеринка, какую он себе рисовал в первые дни их вынужденного брака, почему-то сейчас не торопилась всплывать в его воображении.
Почему?
Он что… он начинал привыкать к тому, что уже не один? Привыкать к Митиной в качестве… опасно близкого ему человека?
А стоит ли поддаваться такой самоубийственной фантазии?..
Ответ на все эти вопросы долго ждать себя не заставил.
Всё случилось как-то само собой.
Глава 40
— Занята?
Голос мужа застал меня врасплох, и я уронила разломленное овсяное печенье в свой кофе. Чертыхнулась и подняла взгляд на Громова.
Выглядел он необычно. Бежевый свитер грубой вязки, обычные потёртые джинсы. Буйная тёмная шевелюра так и просилась хоть чуть её пригладить.
 
Тьфу ты, Митина, что за мысли!
— У тебя сегодня внезапный выходной? — ответила я вопросом на вопрос.
— Выходной? — Громов уселся за стол и потянулся к френч-прессу с горячим кофе. — А что это такое?
Ха-ха.
Я подцепила ложкой расквасившийся кусок печенья и отправила его в рот.
Ух ты! Это оказалось неожиданно вкусно. Внезапный супруг ненароком познакомил меня с новым видом гастрономического извращения, против которого я, кажется, ничего не имела.
— На мой вопрос соизволишь ответить?
— Я всегда чем-нибудь занята.
— До того, что не уделишь время супругу?
Я бросила на него мрачный взгляд.
— Обязательно уделю. Когда он у меня появится.
Громов прищурился:
— Тебе стоило бы почаще в паспорт заглядывать.
— Как выясняется, штамп в паспорте ещё ничего не значит, — захлопала я ресницами. — Недаром же в народе так говорят.
И поплатилась за свою дерзость.
Громов бросил размешивать сахар и склонился над столом, испепеляя меня взглядом.
— Что я слышу, Митина? Тебя не устраивает такое положение дел? Желаешь фактического скрепления брачных уз?
Он с издевательской серьёзностью бросил взгляд на свои наручные часы:
— Время есть. Желаешь подняться в спальню или ублажим друг друга прямо здесь, на столе?
— Кретин, — я проглотила остатки печенья и запила их изрядной порцией горячего кофе. — И шутки у тебя кретинские.
— Я тебе задал вопрос, а ты претензии стала мне предъявлять, — теперь Громов злился. — Получаешь, что заслужила.
Я изумлённо моргала, пока внутри очень медленно зрело запоздалое понимание — он что-то хотел мне предложить, а я начала разговор не по сценарию. Сломала Громову какое-то благое намерение.
— Кажется, неумение общаться нормально — это у нас хроническое и лечению не поддаётся. Ну или тут необходимы какие-то радикальные методы.
— Не знаю, где и когда я должна была так согрешить, чтобы заполучить тебя в мужья, — оторвалась я на его последнюю фразу. — Сегодня у меня нет важных дел. Я жду ответа из универа. Результаты должны сообщить.
Громов какое-то время хмуро жевал бутерброд и запивал его кофе. О то ли специально теперь тянул с ответом, то ли пытался успокоится, чтобы в очередной раз по привычке мне не нагрубить.
Наконец бутерброд закончился, и он снова поднял на меня взгляд.
— Тогда могу взять тебя с собой на экскурсию.
Моя кружка кофе застыла на полпути ко рту.
Это что за парад планет случился, что Громов излучает подобную щедрость?
И, кажется, изумление во всей своей красноречивости отобразилось у меня на лице, потому что Громов поморщился.
— Слушай, давай ты не будешь смотреть на меня так, будто я в розового слона превратился. Если у тебя нет желания никуда ехать…
— Я этого не говорила, — выпалила я, прежде чем подумала. — Я… ты просто не объяснил, куда меня приглашаешь.
Громов постучал пальцем по ободку своей кружки:
— На завод, который мы восстанавливаем.
— Так… ты же сам сказал, что мне там делать нечего, пока ремонт…
— Два раза предлагать не буду.
С чего это вдруг ему загорелось меня туда отвезти? Ему что, во сне видение какое-нибудь было?
— Хорошо. С удовольствием.
И уже через полчаса мы, выкатив за пределы жилой застройки и миновав узкую лесополосу, оказались на месте.
Громов заглушил мотор, указал подбородком на кирпичные стены предприятия и расчищенную перед ним площадку, по которой сновали рабочие:
— Работы тут ещё непочатый край. Но коммуникации подводить будут параллельно. На объекте сегодня работает с полдюжины предприятий-подрядчиков.
Я кивнула, рассматривая открывшийся передо мной вид. В детстве после школы мы иногда ходили сюда полазать по заброшенным помещениям давно остановившегося завода. Теперь место постепенно оживало.