Беззвучная нота (ЛП)

Мы женаты.
Меня это внезапно осеняет.
Я спотыкаюсь на ногах, как раз когда мое сердце замирает в груди. Но рука Зейна — это устойчивое присутствие. Он продолжает тянуть меня вперед.
Пузыри плывут по воздуху. Каденс и Виола ухмыляются, когда они выдуваются. Датч, Финн и Сол выглядят довольными.
Они все ликуют, как будто это не конец для меня.
Моей репутации.
Моего социального статуса.
Моих отношений с мамой.
В этот момент я рискую всем, а они празднуют.
Моя вуаль скользит по моему голому плечу и развевается в сторону. Должно быть, она манит их, потому что они выходят из своих скамеек и следуют за нами через дверь, громко болтая, окружая нас.
Теперь это моя семья, совсем не такая, какой она была раньше.
Я смотрю на камень на пальце, а затем на Зейна. Он смотрит на меня собственнически.
Мой муж…
Нет.
Боже, нет. Все это нереально. Это просто игра. Как дети с богатым воображением, дающие жизнь Барби и Кену.
Я никогда не буду считать это настоящим браком.
Срываю вуаль и пихаю ее в грудь Зейна, моя хмурая физиономия очевидна.
Все улыбки исчезают. Разговоры резко прекращаются.
— Я сделала то, что ты хотел. Теперь сдержи свое обещание.
Вот. Вспышка разочарования. Он быстро ее скрывает, и ухмылка возвращается, идеально к месту.
— Ребята, — говорит Зейн, все еще не сводя с меня тяжелого взгляда, — могу ли я на минутку поговорить с женой?
Я ощетиниваюсь.
Ребята проходят мимо нас.
— Поздравляю, — шепчет Виола, сжимая мою руку.
Каденс улыбается мне.
Датч приветливо кивает.
Сол с любопытством переводит взгляд с меня на Зейна.
Финн толкает своего лучшего друга, который идет медленнее остальных, очевидно, пытаясь подслушать нас.
Когда мы остаемся одни, Зейн тянет свой галстук.
— Ты голодна?
— Нет.
— Сначала нам нужно поесть. Нас ждет долгая ночь.
В этих словах звучит ленивая нотка угрозы, некоторые части моего тела становятся все горячее с каждым изгибом его глупых губ вверх.
— Если ты думаешь, что я займусь с тобой сексом только потому что мы подписали какие-то бумаги, то это у тебя травма головы. — Мои ноздри раздуваются. Гнев. Это единственное оружие, которое у меня есть против него. Это единственный способ не сдаться. — Когда ты сможешь назначить встречу?
— Сначала я посмотрю, как ты будешь себя вести во время нашего медового месяца.
Я застываю, когда в моей голове всплывают образы Зейна, толкающего меня в постель, чтобы завершить наш брак. Вместо того чтобы отталкивать меня, это возбуждает.
Я ненавижу себя.
По-настоящему, глубоко ненавижу себя.
Я отступаю.
— Если ты хотел секса по каждому требованию, выбрал не ту невесту.
Он останавливается и смотрит на меня так, словно я забавная.
Это самая раздражающая часть Зейна.
Эта самонадеянность. Как будто он уже знает, что мир у его ног.
Я качаю головой, аргументируя свою точку зрения.
— Я вышла за тебя замуж, не имея ничего, кроме потенциального обещания. Дай мне что-нибудь, или я уйду из этого брака так же быстро, как и вступила в него.
Зейн смеётся, темный, опасный звук, от которого у меня мурашки по спине. Он надвигается на меня.
Я отступаю, пока не упираюсь в стену.
Его большая фигура вдавливает меня глубже в бетон.
Я борюсь, борюсь, чтобы выскользнуть, но он прижимает меня к месту своими бедрами. Чем больше извиваюсь, тем сильнее твердеет его тело. Я задыхаюсь, тепло разливается по моим венам, и осознание сгущается вокруг меня с каждым прикосновением наших тел.
Очень быстро становится ясно, что спасения нет. Борьба бесполезна.
Я все еще пытаюсь.
Зейн наклоняется вперед, я втягиваю губы в рот. Это инстинктивное движение, основанное на моем собственном выживании.
Но он не пытается меня поцеловать.
Вместо этого шепчет мне на ухо.
— Я предупреждал тебя, тигренок… — его тон мягок, но произносится с легким рычанием. Это предупреждение — больше, чем просто силовой прием. Это обещание. — Если я возьму твою руку, я никогда ее не отпущу.
Мои глаза расширяются. Он имеет в виду ту ночь на скалах, когда мы сидели на краю. Я протянула ему руку, чтобы он не поскользнулся и не врезался в камни внизу.
  
Он отверг меня.
— Если я возьму эту руку, я ее не отпущу.
— Зейн…
— Я не отпущу тебя, Грейс. Так что убери руку, если не можешь с этим справиться.
Я смотрю на него, осознавая каждое движение его ресниц. С его широкими плечами, затянутыми в черный смокинг, с его свободным галстуком и расстегнутой верхней пуговицей, он растрепан как вампир. Черный цвет хорошо смотрится на его бледной коже. Может быть, потому что тьма распознает тьму.
— Ты меня не пугаешь.
— Я никогда не хотел, чтобы ты меня боялась, Грейс. — Он целует меня в ухо, а затем тянет за мочку. По мне пробегает дрожь. — Дай мне себя сегодня ночью, и я отвезу тебя прямо к Славно.
Его рука рисует чувственный круг на моем запястье. Мой взгляд становится полуприкрытым от давления.
Вдох.
Выдох.
Должна ли я это сделать?
Да! К черту, «да»! Поверь мне, Грейс. Ты хочешь провести ночь со своим горячим татуированным мужем. Что в этом плохого? Теперь ты замужем. Одна плоть и все такое. Ты принадлежишь ему. А он принадлежит тебе. Садись на лошадь и скачи, ковбойша.
Голос Слоан — словно ангел на моем плече. Тот, который толкает тебя на все неправильные поступки.
Так что, может, и не ангел.
По крайней мере, не в хорошем смысле.
Зейн отодвигается назад и смотрит на меня, его взгляд томно перемещается от моих глаз к моим губам, к моей груди, которая качается с каждым вдохом. Его взгляд задерживается на моей груди немного дольше, чем нужно, и пылающий жар прокладывает путь под юбкой моего свадебного платья.
Он не пытается скрыть свою жажду меня — не то чтобы мне требовались какие-то дополнительные доказательства, кроме тех, что были приложены ко мне минуту назад, — но теперь я знаю, что он действительно думает, что загнал меня в угол.
Он ошибается.
— Как только я возьму у тебя все, что мне нужно, я подам на развод.
— Можешь попробовать. — Он кивает, как будто его это не беспокоит.
— Отлично.
Его взгляд встречается с моим. Пугающий вид синего. Не испорченный цветами вроде зеленого и золотого. Просто кусочек чистого неба, запертый за проклятым черепом.
— Но только потому что я все равно предложила тебе одну ночь, — бормочу я, словно уговаривая себя выполнить нежелательную работу.
Его глаза скользят в сторону, а затем сужаются, словно он нашел воспоминание. Это был день моей последней встречи с «The Kings» по поводу «Благодарного проекта». День, когда парни намекнули, что больше не могут помогать мне выслеживать убийцу Слоан.
Зейн проводил меня до двери и настоял на продолжении расследования со мной. Вместо того, чтобы подарить поцелуй в знак благодарности, я предложила себя. Ради нас обоих. Последняя ночь, чтобы выкинуть это из головы и двигаться дальше.
— Назначь встречу в тюрьме. Сегодня вечером. Как только я буду уверена в встрече, позволю тебе делать со мной все, что захочешь.
— Это опасное обещание. — Он больше не вторгается в мое пространство, и все же эта фраза хрипло вырывается из его горла и почти отбрасывает меня обратно к стене.
Огонь в моей крови искрится электричеством. Мое сердце колеблется, пытаясь оставаться спокойным, несмотря на противоречивые чувства внутри него.
— Завтра я хочу встретить Славно.
— Продолжай говорить о другом мужчине, и я начну ревновать, тигренок.
— Хватит валять дурака. Я же говорила, что не стала бы этого делать, если бы он не стоял на кону.
Шаги грохочут в некогда пустом коридоре. Они звучат намеренно громко, как будто кто-то идет, чтобы мы знали об их приближении.
— Эм…ты порядочный? — кричит Каденс.