Беззвучная нота (ЛП)

Каденс сидит за столешницей, покачивая ногами и наблюдая за Датчем, пока он нарезает сэндвич для Виолы.
Я поворачиваюсь к ней.
— Есть новости от Джарода Кросса?
— Он нам ничего не сказал. Финн?
Финн пожимает плечами.
— Даже если бы он хотел написать мне, он заблокирован.
Сол смеется.
— Хотел бы я лично увидеть лицо твоего отца. Финн рассказал мне, как ты вымел всю грязь на Мичилса прямо у него из-под носа.
— Он будет недоволен, — ворчит Датч, ставя перед Виолой тарелку. — Мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт.
— К чему? — спрашивает Виола, откусывая большой кусок.
Каденс похлопывает ее по плечу.
— Иди поешь в гостиной. Этот разговор не касается тебя.
Виола хмыкает.
— Вечно ты меня во все не впутываешь.
— Есть вещи, которые маленькие ушки не должны слышать, — говорит Сол, беря со столешницы нож, проводя большим пальцем по его острой кромке.
Виола закатывает глаза.
— Ты пытаешься выглядеть страшным? Потому что ты никого не обманешь.
Сол высовывает язык.
Виола делает то же самое.
По лестнице раздаются шаги.
Я поднимаю взгляд и встречаю сверкающие голубые глаза Зейна. Сердце замирает, словно я смотрю на картину, которая слишком великолепна, чтобы быть настоящей.
— Что я пропустил? — спрашивает он. Когда Виола проходит мимо него, он дергает ее за кончик волос.
— Как дела, малышка?
— Я не малышка, — огрызается Виола. — Мне четырнадцать.
— Тринадцать, — поправляет Каденс.
— Тринадцать с половиной, — кричит Виола в ответ.
Она исчезает в другой комнате, когда Зейн приближается ко мне.
Его рука обхватывает мои плечи, словно так и должно было быть. Как будто мы — два кусочка пазла, нашедшие друг друга после вечной разлуки.
— Привет, — говорит он, его глаза блестят от безудержного восхищения.
— Привет.
— Ты в порядке?
Я киваю, прикусывая нижнюю губу, стараясь не смотреть на его бицепсы, которые напрягаются, когда он сжимает меня.
— Ух. Они строят глазки. — Сол вскидывает руки вверх, нож все еще зажат в его ладони. — Кто-нибудь, зарежьте меня.
— Отдай нож, — говорит Зейн, не отрывая от меня взгляда.
Каденс кашляет.
— Зейн, у тебя еще есть немного песка… — Она проводит жестом по волосам.
По моему лицу разливается жар.
Каденс и Датч были единственными, кто находился в гостиной, когда мы с Зейном пробрались внутрь. Они видели мои растрепанные волосы, помятую одежду, довольную ухмылку Зейна, ничего нам не сказали.
Однако это молчание было очень громким.
— Где? — спрашивает Зейн, проводя изящными пальцами по своим вороным локонам.
— Позволь мне, — мягко говорю я.
Зейн склоняет голову передо мной, убираю песок из его волос, морщась от того, что замечаю царапины на его шее.
Датч тоже замечает следы на шее своего близнеца и смотрит на меня, изогнув бровь.
Я прочищаю горло.
— Кому-нибудь еще нужно выпить?
Три руки поднимаются.
Хмуро смотрю на них.
— Беру свои слова обратно. Никаких напитков для лиц моложе двадцати одного года.
— С каких это пор… — протест Сола заканчивается вздохом, когда Зейн ударяет его локтем прямо в живот.
— Ты ее слышал. Никаких напитков для нас.
Сол отмахивается от Зейна.
— Грейс, — зовет Каденс, когда я расставляю четыре стакана с клюквенным соком, — ты уже подумала о том, как будешь относиться к возвращению в Redwood Prep?
Все взгляды на кухне устремляются на меня.
— А что тут обсуждать? — Челюсть Зейна сжимается. — Все будут уважать ее, потому что она моя жена. Я не осмелюсь сказать ни одного негативного слова о ней в Redwood Prep.
— Вообще-то, я думала об этом, — отвечаю медленно и размеренно, уже предвкушая реакцию Зейна.
Его голубые глаза обжигают меня, как пламя, и я отворачиваюсь от него. — Я не собираюсь возвращаться в Redwood Prep.
Тишина, опустившаяся на комнату, звучит как удар гонга.
— Что? — Зейн вскакивает на ноги.
— Я подаю заявление об уходе завтра утром.
— Грейс. — Зейн обходит стойку и встает передо мной. — Тебе не обязательно увольняться.
— Он прав. — Датч вздергивает подбородок. — Мы — Короли. Redwood Prep по-прежнему наш, пока мы не скажем иначе.
  
Сол подбрасывает нож в воздух и ловит его за рукоять.
— Тот, кто не согласен с этим, может сгореть.
— Давайте все успокоимся. Я не хочу, чтобы кто-то или что-то сгорело.
Я бросаю на Сола пристальный взгляд.
Он пожимает плечами, как бы говоря:
— Твоя потеря.
Беру руку Зейна и сжимаю ее. — Мир знает о том, что случилось со Слоан, так что моя работа в Redwood Prep закончена. Если я продолжу преподавать, остаток моих дней будет как минимум некомфортным, а как максимум — дико неприятным.
— Я сделаю их в десять раз более некомфортными, чем они делают тебя, — говорит Зейн.
Даже Финн присоединяется. — На самом деле ничего страшного. Через двенадцать лет, когда Зейну будет тридцать, а вы двое все еще будете вместе, это никого не будет волновать.
— Двенадцать лет — долгий срок, чтобы ждать, пока люди перестанут беспокоиться. — Я пожимаю плечами. — Я, конечно, люблю преподавать, но не настолько, чтобы разрушать всю школу.
Датч открывает рот, чтобы возразить.
Я поднимаю руку.
— Как бы вы все ни контролировали Redwood Prep, но не можете контролировать разгневанных родителей. Я уверена, что найдется много мам и пап, которые не захотят, чтобы я учила их детей, и которые захотят забрать своих детей из школы, если я продолжу там преподавать.
— Все, что я слышу, — это причины, связанные с другими людьми. — Зейн смотрит на меня, его рот сжат. — Это то, чего ты хочешь?
— Сейчас — да.
Я спокойно киваю.
Он закрывает глаза.
— Хорошо. Хорошо.
— Спасибо. Я ценю, что ты просто слушаешь и не реагируешь слишком остро…
Зейн достает свой телефон и что-то пишет.
Мой телефон пикает от входящего сообщения.
Я вижу парад цифр на экране.
— Что это? — спрашиваю я.
— Мой банковский номер и пароль.
— Зейн…
— Тебе не нужно работать, если ты не хочешь. Не хочешь вернуться в колледж, чтобы учиться? Открыть свое дело? Написать книгу? Ты можешь это сделать. Я дам тебе все свои банковские данные. И мою черную карточку. У мамы есть скромный трастовый фонд, созданный для нас. Ты можешь получить и его.
Я стону.
— Вот тебе и «не реагируешь».
— Датч, у нас есть еще какие-нибудь выступления? Мне нужно зарабатывать деньги.
Зейн поворачивается лицом к брату.
— Ты слышал, что сказал доктор, Зейн, — хмуро говорит Датч.
Он двигает руками вверх-вниз.
— Мое запястье уже давно зажило, и я заказал специальные барабанные палочки, которые используют ампутанты. Может, я и не смогу играть на барабанах так долго, как раньше, но уже осваиваю их. Пока что я могу играть целых три минуты.
— Ого. Три минуты? — уныло говорит Сол.
— Три минуты — это дольше, чем «больше никогда». Пройдет несколько месяцев, и я смогу удвоить этот показатель.
— Шесть минут?
Сол саркастически вздыхает.
Зейн сужает глаза.
— Не торопи себя. — Я трогаю Зейна за руку, чтобы вернуть его внимание. — Кроме того, я планирую заработать на свое содержание.
Каденс наклоняется вперед.
— Где? Дай угадаю… в книжном магазине?
Улыбаюсь ей, потому что это было бы действительно точным предположением до того, как мой мир взорвался.
— Вообще-то, — наблюдаю, как Датч поднимает жену с кресла, усаживает ее к себе на колени и ворчит, как будто именно там ей и было место с самого начала, — я хочу… — Я поворачиваюсь к Финну, который берет из холодильника бутылку газированной воды: — Работать на якудзу.
Финн давится водой, которую пил.
Датч чуть не роняет Каденс на пол.
Сол колит палец о кончик ножа и тут же сунет палец в рот, чтобы высосать кровь.
Зейн медленно моргает. А потом смеется.