Беззвучная нота (ЛП)

— Папа солгал.
Финн смотрит на меня так, будто я выбил из него правду.
— Насчет… — подсказывает Датч.
Черт. Это как выдергивать зубы.
Финн закрывает глаза, и слова просачиваются наружу, словно он уже сожалеет об этом.
— О том, откуда я родом.
— Ты шутишь.
Я отчетливо помню, как папа пришел домой с Финном и сказал нам, что он наш новый брат, усыновленный из Китая.
— Откуда же ты тогда взялся? — спрашивает Датч.
— Не… через обычное агентство.
— Ты хочешь сказать, что папа — твой настоящий биологический отец?
Это делает то, что он сделал сегодня вечером, вдвойне отвратительным.
— Или что он тебя похитил?
Датч прищуривает бровь.
— Он спрятал меня.
Финн поднимает взгляд, его глаза сталкиваются с моими.
— От чего?
— Не от чего? — поправляет меня Финн. — Кого.
На нас опускается болезненная, вздрагивающая тишина. Она впивается своими когтями в мои плечи и глубоко вгрызается в них. Говорит мне, что все уже никогда не будет прежним, когда я покину эту комнату.
— Ты знаешь, кто стоит за проектом, — шепчу я. — Ты знаешь, кого боится отец.
Датч бросает на нашего брата мрачный взгляд.
— Кто он?
Финн говорит с нечитаемым выражением лица, но в его глазах появляется влажный блеск. Не от горя, а от гнева.
— Кто он, Финн! — рычит Датч. — Скажи это.
— Мой отец!
Грейс
Каденс берет мой блокнот и пролистывает его. Ее взгляд останавливается на пустой бутылке из-под вина и раздавленных банках из-под кофе.
— Ты много работала, — говорит она с ноткой беспокойства.
— Я глубоко изучила татуировку, которую заметила на видео, и мне кажется, что я что-то нашла. — Я прекрасно понимаю, что сахар в крови начинает действовать, и я неестественно возбуждена, но не могу остановить это. — Зацени это.
Я слегка отодвигаю свое офисное кресло в сторону, чтобы Каденс могла встать перед ноутбуком.
Она смотрит на экран.
— Якудза? В смысле… японская мафия?
— Якудза — одна из крупнейших преступных организаций в мире. У них есть власть, связи, влияние — не говоря уже о миллиардах долларов, полученных от наркотиков, азартных игр, торговли людьми. В общем, все, на чем может заработать преступник.
— Звучит ужасно.
— О, это так. — Я понимаю, что улыбаюсь, и стираю это выражение со своего лица. — Так и есть.
— Ты думаешь, что настоящий убийца Слоан был из якудзы?
Я киваю.
— Но… это же не Япония.
— Нет. — Поднимаю палец, указывая. — Но якудза начали расширять свои операции около четырех десятилетий назад.
— Почему?
— Что почему?
— Почему бы не остаться в Японии?
— Я не якудза, конечно. Но могу предположить.
Она жестом приглашает меня идти дальше.
— Из истории ты узнаешь, что каждый король хочет доминировать. Вот почему Франция, Испания и Британия делали все эти ужасные вещи, такие как рабство и геноцид. Они уже правили своими территориями, но хотели большего. Так поступают люди, наделенные властью. Они берут. Они ненасытны.
Каденс задумчиво бормочет:
— Похоже на кого-то из моих знакомых.
Я уверена, что она думает о Джароде Кроссе, но воды, в которых мы плаваем, гораздо глубже этого.
— Якудза были неудержимы в Японии, но все изменилось. По данным японской полиции, произошел большой раскол группировок. Некогда крупнейшая преступная организация распалась на мелкие осколки. Фракции начали воевать друг с другом, пытаясь захватить как можно больше территории. После кровопролития они заключили соглашения, поделили территории и разделились, но на самом деле война не закончилась. Она просто переместилась в «колонии». — Я делаю кроличьи ушки. — Она превратилась в соревнование за то, кто сможет захватить базы якудза на заморских территориях.
— Так кто же победил в войне за эту территорию?
— Насколько я могу судить благодаря этому онлайн-переводчику, — я указываю на приложение, которым пользовалась всю ночь, — десять лет назад полиция арестовала этого парня, Цака Нагасаки, за незаконное хранение оружия, но его выпустили, продержав всего несколько месяцев в тюрьме. В сети ходили предположения, что он принадлежал к якудза.
  
— Значит, этот парень, этот Ци-Ци…
— Цака.
— Это большой босс?
— Нет никаких доказательств, что это так, и, честно говоря, я не думаю, что большой босс действительно попал бы в тюрьму. Однако это доказательство того, что якудза здесь присутствуют.
Она кивает.
— Ты нашла что-нибудь еще?
— Не так уж много. Есть другие, более очевидные преступные синдикаты, которые попадают в новости, и есть другие, которые не попадают в новости, но мы все о них знаем..
— Как мафия в «Крестном отце».
— Мгм. Но я нашла кое-что интересное.
— Я даже боюсь спрашивать.
Каденс скрипит зубами и откидывается назад, словно готовится к плохим новостям.
— Нагасаки был убит прошлым летом. Но вот что. Он умер в день летнего показательного выступления Redwood Prep.
Каденс вздрагивает.
— Это совпадение?
Я пересчитываю по пальцам.
— Якудза были связаны с проектом. Они убили Слоан, а значит, скорее всего, стоят за смертью Харриса и Славно. А теперь мы узнаем, что в ночь показательных выступлений погиб лакей якудзы.
— Грейс, это звучит очень серьезно.
Каденс говорит серьезным тоном.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так обрадовалась, когда я вошла?
— Потому что это оно, Каденс! Это путь вперед. Ты даже не представляешь, как долго я искала ответы на эти вопросы. Все, что сделали в Redwood Prep, чтобы скрыть смерть Слоан, было сделано для того, чтобы прикрыть их собственные спины. Я знала это. Я была уверена в этом, но у меня никогда не было доказательств, и поэтому меня никто не слушал. И никто ее не слушал. Она была девушкой с южной стороны. Она была дочерью стриптизерши. Она носила обтягивающую одежду и пробиралась в клубы, так что, должно быть, она была диким ребенком. Она должна была заслужить это. СМИ навязали ей эту версию. Но даже если бы это было правдой, даже если бы она спала с кем попало, она не стала бы от этого хуже. Она была человеком. У нее была жизнь. Кто-то отнял у нее жизнь, и теперь он за это заплатит.
Взгляд Каденс метается между моими глазами.
— Как ты собираешься заставить японскую преступную организацию заплатить?
— Во-первых, я отнесу это видео в полицию.
Она дергается, как будто я ее ударила.
— Я не очень хорошо знаю жизнь мафии, но разве на преступников обычно не работают грязные копы?
— Вот тут-то и наступит вторая фаза. — Я встаю, не в силах усидеть на месте, когда мысли крутятся так быстро. — Раньше людям, стоящим у власти, не приходилось иметь дело с камерами, хэштегами и движениями в социальных сетях, поэтому им сходили с рук убийства. Сегодня интернет позволяет распространять информацию за считанные секунды.
— Твой план состоит в том, чтобы…чтобы все узнали.
— Знать недостаточно. Мы все знаем, что зло существует, и иногда даже можем указать, кто эти злые люди. Но мы не боремся, потому что считаем, что это не стоит того. Бунт — это как огонь. Кто-то должен зажечь спичку возмущения и подтолкнуть людей к тому, чтобы они захотели что-то сделать. А потом, когда появится крошечное пламя, кто-то, обладающий достаточным влиянием, приедет с бензобаком, чтобы привлечь внимание к этому делу.
— Кто-то с доступным влиянием? — Ее глаза расширяются. — Кто-то вроде Джинкс.
Я киваю.
— Как?
— Я хочу снять видео, на котором я расскажу обо всем миру, а потом отправлю и видео, и копию этой флешки Джинкс.
— А если она не опубликует его?
— Опубликует, — уверенно говорю я.
— Джинкс не репортер. Ее интересуют только скандалы… — Каденс запинается. — Ты собираешься использовать Зейна.
В моем нутре шевелится чувство вины, но я отмахиваюсь от него.